п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Дневник редакции. Размышления, впечатления, новости. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Литературный дневник: Алексей Петров



  • Самая читающая страна (Алексей Петров).
  • Сегодня пишут, что Россия — уже не самая читающая страна. Наверно, те, кто утверждают это, знают лучше. Наверно, есть тому какие-нибудь статистические подтверждения. Статистика знает всё.
    Но верить в это всё равно не хочется, когда зайдешь поздно вечером в книжный магазин на Тверской и видишь очередь в кассу: покупатели стоят с пачками книг, терпеливо ждут возможности расплатиться и уйти, чтобы начать читать немедленно — на улице, на бульваре, в метро. И это почти в полночь или чуть раньше!

    Решил я купить книгу Сергея Алхутова «Возвращение Заратустры» и роман Дороты Масловской «Польско-русская война под бело-красным флагом». Прошелся по самым большим книжным — нет таких книг в продаже. И тут мне подсказали: обратись в Интернет-магазин «Озон», там есть всё.
    Как-то не хочется платить за доставку столько, сколько стоит книга, или даже больше (говорю я). А мне говорят: а ты сам сходи и забери заказ, это недалеко, в центре Москвы.
    Я так и сделал. Подал заявку, дождался положительного ответа (обе книги обнаружились на каких-то неведомых складах), получил номер «самовывоза» (это те несколько цифр, которые служат паролем, когда приходишь на пункт выдачи книг). Правда, с меня всё равно попросили 65 рублей дополнительно — видимо, за поиск книг на оптовых базах. Но это, согласитесь, уже мелочи. «Озон» прислал электронное письмо и назвал адрес: Большой Палашевский переулок. Интересно выглядел номер дома: 14 дробь 7 дробь 5 (14/7/5). Вы можете себе представить этот номер дома? Раньше я не мог, теперь могу… Но это не всё! Ещё… «строение 1». Когда я прочитал это письмо своим приятелям на работе, у них была истерика.
    Стал искать по карте Большой Палешевский переулок, нашел — это недалеко от станции метро «Пушкинская». Обратил на себя внимания график работы пункта выдачи заказов: с 9 утра до 20-30! А по выходным… (внимание!) — до 20-00. То есть выходной, не выходной — приходи и забирай.

    И вот я себе представил: декабрь, темный зимний вечер, безлюдье, в тихом старинном переулке я ищу нужный адрес, иду почти что на ощупь, впотьмах, мои шаги звучат гулко, как в детективном кино, нахожу дом 14/7/5… Наверно, будет закрыто. Не может быть, чтобы какой-то там склад работал почти до девяти часов вечера. В это время не будет народу, а одного меня там ждать не станут. Но всё равно поперся.

    Переулок нашел довольно быстро, а дом… Ну нет такой таблички — 14/7/5 ! Есть «14», потом «12»… Догадался, что надо зайти откуда-то со двора. Вернулся, подошел с параллельного переулка, с тыла. Увидел сразу…
    Длинный хвост в полуподвальное помещение, человек двадцать пять. Присмотрелся: есть табличка «OZON». Мне сюда. На всякий случай переспросил — точно, народ терпеливо ждет своей очереди забрать заказ. Темный зимний вечер, тихий старинный переулок, противный пронизывающий ветер, сумрак… И очередь на 25 человек, которые выглядят как члены тайного общества, обладатели сокровенного знания... молча ждут, чтобы войти (сначала только войти!) на пункт выдачи книг, где светло и тепло. А там — ещё столько же любителей книг, если не больше, тоже выстроились в очередь, чтобы подойти к окошку.
    А говорят, «не самая читающая…»

     

    Алексей Петров [01.12.08 23:14]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • ...А впервые опубликовано на сайте "Точка Зрения" (Алексей Петров).
  • Что-то давно не было очередной статьи из рубрики «История ТЗ». Читать было интересно. Вспомните:
    История «Точки Зрения». Часть первая. Предыстория: 1990–2000 http://lito.ru/text/4618
    История «Точки Зрения». Часть вторая. Литобъединение: 2000–2002 http://lito.ru/text/5903
    История «Точки Зрения». Часть третья. Интернет-журнал: 2002 – 2003 http://lito.ru/text/10870
    Но это к слову.

    Наверно, то, о чем я расскажу, будет интересно тем, кто пишет об истории ТЗ. Статья Наташи Май «Безупречное зеркало» о непростых польско-российских отношениях, о своеобразном менталитете поляков и русских и о моей книге «Полонез по-русски» впервые опубликована на сайте «Точка Зрения» (http://lito.ru/text/54912).

    И вот теперь эта статья перепечатана в двух журналах.
    1) Русскоязычный журнал «Новая Польша» №9, 2008
    http://www.novpol.ru/index.php?id=10
    2) Журнал «Меценат и мир» (гл. ред. Левон Оганесович Осепян), №37–40 (2008). Журнал выходит раз в год, сразу 4 номера в одном-двух томах.
    http://www.m-m.sotcom.ru/37-40/jou37-40.htm (см. раздел «Польша»).
    Кстати, там же вышел рассказ одного из наших авторов (Эдвард Куровский) в моем переводе («Русская душа»).

    В «Меценат и мир» статья попала от меня. Левону Осепяну нужен был материал для раздела Польша, он узнал обо мне в Варшаве и нашел меня в Москве. А я обратил его внимание на эту статью Н. Май. По моей просьбе Л. Осепян написал о том, что впервые статья «Безупречное зеркало» была опубликована на сайте «Точка Зрения» www.lito.ru

    А с «Новой Польшей» история такая. Н. Май отправила туда свою статью, но ответа не получила. Я даже написал об этом в очерке «Роман с Польшей», выразил свое «фи» в адрес журнала: дескать, не обратили внимания на интересную работу писательницы Н. Май, которая затронула важную для журнала тему — «Польша+Россия». Одновременно с этим польский писатель Э. Куровский отправил в варшавскую редакцию журнала экземпляр моей книги. Но тоже не получил ответа. Журнал русскоязычный и вроде бы должен укреплять культурные связи между Польшей и Россией. И журнал, на мой взгляд, этой задаче, в общем-то, и служит. Но иногда он всё же свою копну молотит, подает информацию с позиции именно польской, а она не всегда совпадает с российской (впрочем, этому вряд ли стоит удивляться: журнал-то ведь все-таки польский). Помните, когда-то журнал «Америка» мягенько так, но настойчиво талдычил о своем и по-своему?.. Никогда не забуду номер «Америки», где на пяти разворотках (!) были даны фото прилавков американского продуктового супермаркета (и это в то время, когда в СССР был дефицит продуктов!).
    В общем, Куровский рассердился и пожаловался министру культуры Польши (не больше и не меньше) — о том, что русскую книгу, где с симпатией говорится о Польше, книгу, которая взята в польскую Президентскую библиотеку, журнал «Новая Польша» игнорирует. Министр обещал вмешаться. В итоге журнал снова промолчал, а Куровскому перестали присылать бесплатные экземпляры «Новой Польши». И вот вдруг вышла эта статья Наталии Май. Что там у них в редакции случилось – неизвестно. Может быть просто руки дошли, наконец. И теперь очерк Наташи Май – рядом со статьями о Солженицыне, Геремеке, Бжозовском, Барбаре Брыльской, Беате Тышкевич, К. Занусси… И что ещё любопытно, в списке авторов номера – по меньшей мере два нобелевских лауреата: Б. Пастернак и Ч. Милош.

     

    Алексей Петров [06.11.08 13:52]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Куда же без рекламы? (Алексей Петров).
  • Мы публикуем свои рассказы и стихи в Интернете, но почти никогда не знаем, кто нас читает. Да и читают ли вообще? И как много у нас читателей? И вообще – кому мы интересны? И могут ли быть интересными интернетовские тексты начинающих авторов и тех, кого уже нельзя назвать начинающими? В общем, вопросов много.
    Но я не о качестве текстов. Я о том, как добиться… не то чтобы популярности – скорее, интереса к своему творчеству. Это ведь два разных ремесла: одно дело – уметь писать, другое – научиться продавать и рекламировать свои творения. И, похоже, если не умеешь делать второе, первым заниматься вряд ли стоит.
    Кажется, в чью-то дурную башку однажды пришла дерзкая мысль о том, что в рекламе себя, любимого, все средства хороши. Главное, дескать, не содержание, а форма.

    Вот, например, как давно вы слушали Мадонну? Вообще, сколько дисков этой певицы в вашей фонотеке? Скажу откровенно: в моей – ни одного. Нет, я вовсе не утверждаю, что она бездарь. Просто не по вкусу мне эта музыка, только и всего. Но и я чуть не клюнул на беспардонную рекламу и уже почти собрался было бежать за билетами на её московский концерт. И только на пороге собственного дома остановился, потому что понял, что мне не хочется слушать её песни с тысяча пятого ряда Лужников.
    Что же всё-таки заставило меня усомниться в том, правильно ли я делаю, что не иду на её концерт? Реклама. Всё продумано до мелочей, и только наивному человеку покажется, что весь этот шумный пи-ар случаен и хаотичен.

    Смотрите: сначала были вопросы – приедет? не приедет? Но билеты, видимо, уже продавались. Потом сообщили о том, что концерт куда-то переносится – с одной концертной площадки в Москве на другую. Народ заволновался: куда переносится? В Интернете написали, что организаторы концерта «ищут место», где будет выступать Мадонна. Как будто раньше они не знали, где. Прозвучало слово «Лужники». Тут же по телевидению выступил важный милицейский чин, который выразил сомнение, а надо ли пускать туда Мадонну. Видите ли, билетов продано аж сто тысяч штук, а в Лужниках помещается «только» семьдесят тысяч. Могут случиться беспорядки. Сразу возникли вопросы. Первый: неужели продано столько билетов? Вероятно, продано всё же гораздо меньше, раз уж так суетятся. Скажем, тысяч десять. А хотелось бы больше. Вот и давай накручивать… Второй: если это всё же правда, куда денутся те тридцать тысяч, которым не хватит места на трибунах стадиона? Наверно, им вынесут стулья и расставят прямо на травке футбольного газона. Третий: если мест всего 70 тысяч, почему продали 100 000 билетов?!
    Но самое главное – не суть вопросов, а то, что они вообще возникают. Даже у таких равнодушных к Мадонне, как я. Вот уже пошло какое-никакое дело…
    Последние сообщения с этого фронта борьбы за кошельки меломанов: 1) Мадонна сомневается, что Москва сумеет обеспечить её, певицы, безопасность; 2) Мадонна решила отказаться от концерта; 3) концерт всё же состоится при любой погоде (видимо, уговорили бедняжку не бояться этих ужасных русских).

    Похоже, с этой Мадонной нам будут иметь наш мозг ещё дней двенадцать – до самого концерта. Чтобы мы не расслаблялись. Завтра сообщат, что у певицы случился нервный припадок, и она легла в клинику в Австралии. Потом скажут, что Мадонне срочно сделали операцию на голосовых связках, ибо она желает поразить московскую публику чем-то невиданным. Потом процитируют какое-нибудь анонимное письмо со страшными угрозами в адрес заезжей знаменитости… В общем, скучать нам не дадут.

    А не было бы всего этого – никто бы и не дёрнулся. Просто подошли бы минут за пятнадцать к стадиону и купили билеты. Так, например, как сделал недавно я, когда собрался на концерт камерунского джазиста мировой величины Ришара Бона. Великолепный концерт, но зрителей в Саду Эрмитаж было… ну никак не сто тысяч.

    Как написал когда-то Жванецкий, «машины у нас хорошие, отличные, но их надо рекламировать».

    Кстати, не по этой ли причине нам не дают забыть о некой Жасмин. Тот же механизм. Вот она исчезла на пару дней. Вот она уже избита – оказывается, её били эти самые несколько дней. Потом недели две выдвигались версии: кто бил, сколько времени и за что. Вот Жасмин выступает на телевидении. Вот фото певицы в милицейском участке. Вот берут интервью у её родителей. Вот сообщают, что рассерженный муж, расставаясь с ней, оставил ей страшно мало денежных знаков, позорно мало… но цифру назвать не решаюсь: для любого из нас этого хватило бы до конца жизни. Наверно, и позже эта история не закончится: нам будут и дальше рассказывать о Жасмин. Ой, боюсь, не за горами очередной её альбом – возможно, в дуэте с каким-нибудь новомодным красавцем-певцом. Вот только Мадонна не вовремя вылезла, масть перебивает…

    Или вот ещё пример: телевизионная программа. Как подогреть интерес зрителей к ней? Да просто побольше говорить в ней чего-нибудь парадоксального и неочевидного. Главное – рейтинг. Главное – чтобы говорили потом о самой передаче.

    Я всегда с интересом смотрю «Момент истины» и часто во многом соглашаюсь с её ведущим Андреем Карауловым. Но недавно усомнился в том, всё ли, что там произносится, так уж бесспорно? На сей раз главной темой было наше нынешнее бескультурье. В качестве примера Караулов пригласил трёх девушек, которые учатся в вузах и собираются стать искусствоведами, не больше и не меньше. У одной из них он спросил: «Как думаете, почему картинная галерея называется Третьяковской?» Девушка так испугалась и разволновалась, что попросту сбежала из-под недремлющего ока телекамеры. Вторая (умница!) всё же вспомнила Павла Третьякова. Но когда не сумела ответить на вопрос, на какой улице находится театр имени Вахтангова, имела неосторожность сказать, что она «больше по живописи». Вопрос, какая картина Брюллова ей нравится больше всего, поставил её в тупик, и тогда девушка сказала, что она «больше по импрессионистам». «А кого вы знаете из русских импрессионистов? Великого Пчелина, например, знаете?» – поинтересовался Караулов. (А кстати, уважаемый читатель, а вы знаете великого Пчелина?). И тогда девушка сказала, что она «больше по Ван Гогу»… Театр абсурда! По тому же примеру можно предложить, к примеру, такой вариант разговора: «Что из творений Антонио Гауди вам особенно по душе?» – «Нет, я больше по музыке…» – «Какой фортепианный концерт Моцарта вы слушали в последний раз?» – «Да я как-то больше по джазу…» – «Какая вещь великого Тони Уильямса в период работы с Майлсом Дэвисом вам нравится больше всего?» – «Я, знаете ли, больше по боперам…»
    Пригласили каких-то не очень образованных девчонок, которые почему-то решили учиться, а не замуж идти, и давай их пытать… И, очевидно, тем самым доказывать, что вот такие мы все невежды. Но о передаче обязательно теперь будут говорить.

    Караулов с возмущением сказал, что мало кто из нас знает весь текст народной песни «Шумел камыш», а в ней больше 90 куплетов! Только одна, дескать, великая Людмила Зыкина знает… да и то всего куплетов сорок. Маловато…
    Зашла речь о том, что многие русские слова, которые прежде были в лексиконе каждого образованного человека, теперь безнадёжно стёрты из памяти народной. Наши люди, например, теперь не понимают значения выражения «на постой»! Это уже ни в какие рамки не лезет! Ведущий процитировал стихотворение, где были строчки «… и если свободен Ваш дом от постоя…» и стал объяснять своему собеседнику (не помню, то ли ректору вуза, то ли академику-историку, который, между прочим, совсем не утверждал, что не понимает, о чём речь) значение этой фразы. А заодно объяснял и нам, телезрителям. Которые, наверно, должны были при этом густо краснеть, понимая, насколько они деградировали.

    Нет, ребята, мне нравится передача «Момент истины» и я с удовольствием слушаю Андрея Караулова, но такие вот нетривиальные повороты в разговоре – что это, если не самореклама? И она на меня, безусловно, подействовала. Обязательно буду смотреть следующий выпуск передачи.

    Так что рекламируйте себя, писатели, рекламируйте. Без этого никуда не деться.

    …А что касается концерта Мадонны… Всё же сбегаю, пожалуй, в магазин «Рыболов», куплю раскладной стульчик. Пригодится.

     

    Алексей Петров [02.09.06 05:53]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Книги. Русскоязычный писатель №1 (Алексей Петров).
  • Как вы думаете, кто сегодня русскоязычный писатель №1 в Европе? Вряд ли догадаетесь, если не знали ответ заранее. Оказывается, Андрей Курков.
    Случайно в книжном попалась мне в руки его книга «Пикник на льду» (Амфора, 2005 г.). Читаю на обложке: «Суммарный тираж книг Андрея Куркова превышает 4 000 000 экземпляров!!!», «…во Франции «Пикник на льду» включен в обязательную программу чтения по зарубежной литературе», «Романы Андрея Куркова переведены на 22 языка. По сценариям Андрея Куркова снято около 20 художественных, короткометражных и телевизионных фильмов», «Своим романом «Пикник на льду» о киевских приключениях литератора Виктора и пингвина Миши украинский писатель Андрей Курков покорил мировую литературу».

    Прямо скажу, это имя я услыхал впервые буквально вчера. Поначалу подумал, что это только у меня такой пробел в знаниях, но вот ещё один анонс: «Курков вовсе не «какой-то украинец», как мне сказали в магазине, а современный русскоязычный писатель №1 в Европе. Чуть ли не единственное место, где его «Пингвина» (он же «Пикник на льду») не читал почти никто, – Россия; снобизм по отношению к Украине отвратительный» (Лев Данилкин, «Афиша»).
    Признаться, почудилось, что это всё рекламные зазывалочки. А ну-ка, 190 рублей за тонкий томик прозы Куркова! Я работаю в книжном издательстве, знаю, как сочиняются подобные анонсы – как сказал, кажется, герой Шукшина, «мы тоже умеем продавать кабанчика». Но любопытство оказалось сильнее скепсиса. Взялся читать. И не пожалел.

    Во-первых, это увлекательное чтение: сюжет практически нигде не буксует; дочитав главу, хочется немедленно начать следующую. История злоключений киевского журналиста гипнотизирует и завораживает, она загадочна и непредсказуема. Кроме того, эта повесть, по всей вероятности, – детектив. Я написал слово «по всей вероятности» потому, что элементы «криминальной» прозы в повести есть, но это какой-то нестандартный детектив – без погонь и стрельбы на каждой странице, без проницательных сыщиков и гнусных злодеев. Но в электронных библиотеках Интернета фамилию Куркова я обнаружил именно в разделе «Детективы».

    Во-вторых, это очень лёгкая проза, без зауми, без длиннот и скуки. Язык Куркова чист, прозрачен, прост. Вот, для примера, маленький фрагмент, чтобы было ясно: «Дома перед сном Виктор пил чай и думал о смерти. Думалось ему легко. Да и настроение у него было славное, скорее для водки, чем для чая. Но водки не было». Кто-то, наверно, подумает о таком стиле: «Примитив». Но всё не так просто. Из таких вот коротких и предельно ясных фраз складывается определённое настроение, создаётся оригинальный ритм прозы, возникает предчувствие, что вот-вот откроется перед тобой нечто загадочное и совершенно невероятное, и, как ни странно, именно такой текст рождает ощущение напряжённости, пульсации, стремительно проносящихся минут и секунд. Невольно ищешь аналоги в уже прочитанном. Мне, например, вспомнилась «ненаучная фантастика» замечательного питерского писателя Вадима Шефнера, который рассказывает о совершенно невероятных событиях так, словно это банальный поход в соседний гастроном. Кто читал Шефнера, тот меня поймёт.

    Подробно пересказывать сюжет не имеет смысла: в книге 270 страниц, прочитается быстро. Лишь несколько слов. Киев середины 90-х годов, всё разваливается, заработать сложно, просвета нет, денег никогда не хватает и так далее. Журналист и несостоявшийся романист Виктор получает из столичной газеты странное предложение: сочинять «проникновенные» некрологи «впрок» – на людей, которые ещё не умерли. Дескать, умрут – а некролог уже готов. Виктор соглашается и начинает зарабатывать вполне приличные деньги. И тут он замечает, что стоит ему написать на кого-то некролог, как его персонаж спустя короткое время и в самом деле умирает (гибнет). Вскоре Виктор начинает понимать, что втянут в какую-то жестокую игру. Ясно, что идёт столь типичный для «смутного времени» передел власти. Но кто кукловод, кто дёргает за ниточки? Разгадать эту тайну Виктор не может. Ему намекают, что он и не должен знать всю правду: «Когда ты что-то узнаешь, это будет обозначать, что в твоей работе, как и в твоей дальнейшей жизни, больше нет смысла». Подмечено точно: иногда лучше не знать правды, чтобы не утратить смысла своего существования.

    Это, как говорится, только завязочка. А вот внешний антураж: необычная «семья» Виктора. Один из клиентов журналиста (очень обеспеченный человек) приводит на несколько дней к Виктору свою малолетнюю дочку («спрятать, пока уляжется пыль»), а сам гибнет. Девчонка остаётся у сочинителя некрологов. Для неё Виктор нанимает няню, студентку, которую однажды вечером «просит остаться, и она осталась». А кроме того, у Виктора живёт пингвин из зоопарка (когда начались трудные времена, киевлянам предложили разобрать по домам животных из зоопарка). Итак: чужая девочка в роли дочки (у малышки «наследство» – куча баксов), няня-студентка в роли жены и пингвин в роли домашнего животного. Странное время, странные люди…
    Этот пингвин – великолепная находка Куркова: птица появляется в самое неожиданное время, «молча» смотрит на людей (с укором?), по ночам стоит в своём углу (спит), тенью бродит по квартире, мучается от жары, подолгу стоит у холодильника в ожидании рыбы, часто вздыхает, ведёт себя, как собачка, похожая не человечка. Чёрно-белая птица привлекает внимание различного рода дельцов: пингвина за большие деньги привлекают к участию в траурных церемониях (абсурд!). Однажды во время очередных похорон пингвин заболевает. Этот недуг описан с таким мастерством, что читателю становится по-настоящему больно. Ветеринары предлагают Виктору: нужно решиться на операцию – пересадить пингвину сердце ребёнка. Те же дельцы берутся обустроить дельце…

    Есть в повести несколько эпизодов, которые нескоро забудешь. Вот, например: Виктор идёт консультироваться по поводу ухода за пингвином к старому пингвинологу из зоопарка. Старик на пенсии, о нём все забыли – осколок прежнего времени. Потом выясняется, что у пингвинолога рак. Старик лежит в больнице, брошенный всеми. Виктор приходит к нему в клинику. Пингвинолог просит, чтобы Виктор его побрил, потому что у больничного парикмахера руки не доходят. Виктор выполняет просьбу. На следующий день старик умирает. Хоронят пингвинолога двое – двое стоят у могилы: Виктор и пингвин.
    Другой эпизод. Журналист быстро сближается с участковым милиционером, который помогает Виктору ухаживать за пингвином. Потом милиционер уезжает в Москву на заработки. Вскоре приходит из России посылка (вроде бы от милиционера), за которую Виктору надо ещё и заплатить. Когда открывает посылку, выясняется, что это письмо от сослуживцев бывшего участкового и урна с прахом милиционера, который сразу же был послан из Москвы в «горячую точку» и там погиб.

    «Ему [Куркову] удалось найти удачную пропорцию смеси иронии, черного юмора, элементов сюрреализма и современной действительности», – написано в аннотации к книге. Если это и вправду юмор, то слишком уж черный…

    Всё же не хочу рассказывать обо всём, потому что кому-то, кто прочитает мои записки, наверно, захочется взять в руки эту книгу. Скажу только, что финал повести и заключительная фраза «Пикника на льду» весьма неожиданны и в сознании читатели, вероятно, отпечатаются жирным шрифтом.

    К своему удивлению, обнаружил, что в Интернете можно найти довольно много произведений Андрея Куркова. Я, конечно же, взялся читать следующую – первую же, которая мне попалась на глаза: «Милый друг, товарищ покойника». Долго писать о ней не буду, расскажу лишь в двух словах, о чём она. Главный герой понимает, что жизнь не удалась, и решил нанять для самого себя киллера, чтобы хоть таким способом привлечь к собственной персоне внимание. Но вскоре в силу определённых причин (влюбился в проститутку с Крещатика) он понимает, что умирать не хочется. И тогда она находит себе телохранителя, который убивает киллера, молодого парня, этим своим ремеслом подрабатывавшего на образование. Главный герой вынужден познакомиться с вдовой киллера, представившись его другом. Вдова ему верит, радушно принимает его. Опять фантасмагория и жесточайшая ирония, насмешка над такими нелепыми, такими нескладными человеками, не знающими, чего хотят в жизни и легко идущими на подлость. Что сделал бы с этим сюжетом Достоевский и как бы он описал ощущения человека, попавшего в чужой дом и осознающего, что разрушил чужую семью, мы понимаем. И хорошо представляем себе, какая это была бы проза. Но теперь уже XXI век, сейчас пишут несколько иначе…

     

    Алексей Петров [11.04.06 02:10]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Большое хозяйство писателя, или Сперматозоид другого художника (Первоапрельский антицитатник) (Алексей Петров).
  • Однажды – кажется, в 1930 году – Ленинградский дом печати и журнал «Литературная учеба» задумали сделать сборник «Как мы пишем», рассказывающий о технологии литературного труда. Ведущие советские прозаики получили анкеты, в которых были, например, такие вопросы: Когда работаете – утром, вечером, ночью? Каким материалом пользуетесь? Наркотики во время работы, в каком количестве? Техника письма: карандаш, перо или пишущая машина? Что дает Вам первый импульс к работе? Часто ли прототипом действующих лиц являются для Вас живые люди? Что оказывается для Вас труднее: начало, конец, середина работы? Меняете ли Вы текст при последующих изданиях? – и пр. Были приглашены для участия в сборнике В. Каверин, В. Шишков, О. Мандельштам, М. Пришвин, А. Белый, М. Горький, В. Вересаев, К. Федин и многие другие писатели. Они отвечали серьёзно и подробно, изъяснялись каждый в своей манере, и получилось… то, что получилось. Иногда удачно, иногда не очень. Какие-то фрагменты этих анкет были и остаются полезными читателям и начинающим литераторам. Другие же высказывания, мне кажется, придутся весьма кстати именно к сегодняшнему празднику – Дню смеха. А интересно, сами писатели понимали, что иногда лепят откровенные хохмы?
    Итак: как мы пишем?


    Недавно на вопрос, «как я пишу роман», мне пришлось отвечать берлинскому журналу «Querschnitt». Я подробно остановился на качественных преимуществах ализариновых чернил дрезденской фирмы Леонарда перед чернилами Гюнтера Вагнера в Ганновере. Германский киноактер Бернгардт Гетцке, прочтя мою статью, с примерным глубокомыслием начал говорить мне о том, какой капризной восприимчивостью обладает душа художника. (К. Федин)

    …человек должен переключать на литературу весь творческий подъем организма, рассчитанный на другое. И, переключаясь таким образом, человек, естественно, меньше оставляет энергии для других почтенных занятий. Злоупотребляя же этим, то есть отдавая слишком много творчеству, – человек естественно чувствует некоторую неудовлетворенность… (М. Зощенко)

    Нередко перед тем, как писать, необходимо успокоить себя и привести в порядок свою клавиатуру. В этих случаях я прибегаю к чтению какой-нибудь прекрасной книги. Гамсун и Стендаль – чудесные настройщики. Гоголь не годится – он расстраивает. Бальзак – многоголосый орган – утомляет… (Ник. Никитин)

    Я пытался писать, возьмёшь карандаш, начнешь писать, но дело в том, что мне страшно мешали элементы старой творческой формации. Я писал с самых ранних лет, и теперь мне уже мешала какая-то сложившаяся система творческой работы. […] Если получалось ближе к декадансу, то ощущалась чрезмерная взвинченность; если я пытался идти по линии хорошей романтической художественной прозы, то всё получалось натуралистически неподвижным. (Ю. Либединский)

    Если я сел писать, а в комнате мусор, то я не могу работать – должен вымести комнату. (А. Чапыгин)

    Если бы я умел раскладывать пасьянсы, я для приведения себя в состояние, предшествующее работе, занимался бы комбинациями «Могила Наполеона». (Ник. Никитин)

    В дни работы меня тянет на молочную пищу – в этакие дни стараюсь не употреблять ни кофе, ни чая, ни алкоголя, заменяя всё молоком. (Бор. Пильняк)

    Сначала выдумал голую краткую схему и положил её на четырех писанных страницах, затем составил схему глав, затем – более или менее правдоподобно – содержание каждой главы в отдельности. «Вот идеально, – думал я. – В сущности, роман готов, он весь перед глазами, садись, пиши. Ах, какое удобство. Можно писать с начала, можно с серёдки или с конца, всё равно». (В. Шишков)

    Я пишу всегда утром. Пишу – как говорится – залпами. Ухожу в работу месяцами или неделями и нередко работаю по двенадцати-четырнадцати часов в сутки, с коротким перерывом на обед. Стараюсь в это время ничем не развлекаться, не употребляю никаких наркотиков, за исключением папирос, и те – в том обычном количестве, как и всегда – не больше 25 штук в день. (Ник. Никитин)

    …На этой вещи сказались также остатки прежних творческих формаций – натуралистических и декадентских. Есть такие моменты, как, напр., вазочка Стальмахова. Вазочка эта описывается в таком духе: «На ней нарисованы чьи-то любовные места». (Ю. Либединский)

    Человек, который живет распутно, – не имеет вдохновения. Он имеет вдохновение, но имеет его тем меньше, чем больше распутничает. Да и не только распутство, но и счастливая жизнь, удачи, красота, любовь к женщине – все это весьма плохие обстоятельства для вдохновения. Правда – классический пример – влюбленные пишут стихи. Но они всякий раз перестают писать, если их любовь увенчана. Если, скажем, человека бросила женщина и этим он несчастен, – есть все шансы, что он, помотавшись по свету, напишет какую-нибудь вдохновенную поэму или какой-нибудь цыганский романс. (М. Зощенко)

    Когда тема пьесы и основные ее фигуры вылепились, я достал большое количество книг. (Б. Лавренёв)

    В человеческом организме нет ничего лишнего, кроме аппендикса – при первом же удобном случае врачи его вырезают. Чаще всего такие аппендиксы – это описания, пейзажи, когда они не служат рычагом, передающим психические движения действующих лиц. Операция удаления их болезненна, как и всякая другая, – и все же она необходима. (Е. Замятин)

    Когда шумно, трудно писать. Мне приятно писать, когда в комнате никого нет. Если шумят за стеной, это допустимо. (Ю. Либединский)

    Моё несчастье (да и не одно моё – наверное), что я очень скоро сделался писателем. (Ник. Никитин)

    Когда я начинал писать первые вещи, то мне было легче написать начало, потом я стал писать охотнее и сильнее конец. Позже, много лет спустя, я пишу, задумав только остов рассказа, не продумывая деталей. Пишу иногда начало, иногда раньше середину и отдельные сцены, потом соединяю, что окажется длинным, то сокращаю. (А. Чапыгин)

    Очень много я рассказываю другим и не думаю, что человек должен всё писать сам. Я убежден, что нужно писать группами. Что друзья должны жить в одном городе, встречаться и что работа возможна только коллективами. (В. Шкловский)

    Сюжет «Последняя дорога»: подслушан был только сон пьяницы-кровельщика – где Петропавловский собор втаскивают в Исаакиевский. Записан был этот сон и брошен, валялся в моих бумагах, мой приятель композитор М.Ф. Гнесин любил рыться и перечитывать мои наброски, он пристал ко мне, чтоб я кончил записанное, развил в рассказ. […] Работая с кровельщиками, я знал жизнь многих их, стал писать, а отдельные сцены взял из своих тетрадей, где записаны пейзажи, а также случаи. (А. Чапыгин)

    Жизнь писателя профессионального складывается очень скучно. Конечно, он может быть технологом своего дела и возбужденную мысль заменить технологией и математикой. Окружив себя газетами, книгами, телефоном и подходящим толковым секретарем для внешних сношений, он может не вылезать из кабинета и, сидя где-нибудь на Загородном, обозревать жизнь, строить идеологию, выпиливать рисунок и обтачивать слово. (Ник. Никитин)

    Тут у меня возникла мысль, что вся эта история с неудачной любовью, с изменой, эта история мещанского адюльтера, непригодна для пьесы, написанной к юбилею Октября. (Б. Лавренёв)

    Очень ясно помню, как возник рассказ «Русь». Это – один из примеров «искусственного оплодотворения», когда сперматозоид дан творчеством другого художника (чаще мы – андрогины). Таким художником был Б.М. Кустодиев. (Е. Замятин)

    С человеком надо пить, есть, спать, любить или ненавидеть, а не сидеть перед ним с записной книжкой и с карандашом в руке. (Ник. Никитин)

    …если я переехал в другую комнату, то не менее полугода, пока не привыкну, работать не могу. (А. Чапыгин)

    Когда было написано либретто, я послал его вахтанговцам. Они ухватились за матросские сцены и хотели показ матросской массы широко развернуть, предложив мне второй акт отвести целиком под массовую матросскую сцену. Я раньше брыкался, но потом согласился и вижу, что это было правильно и необходимо. (Б. Лавренёв)

    Я покидаю свой письменный стол, когда он мне надоедает. Мысленно прикидываю свой маршрут – ближний или далекий, короткий или долгий, смотря по денежным или домашним обстоятельствам. Часто в этих случайных скитаниях мне хочется бросить надолго мой письменный стол и вдруг стать стрелочником, директором треста, актрисой, начальником милиции… (Ник. Никитин)

    Наркотиками никогда не увлекался и не знаю их очарования. (А. Чапыгин)

    … во время работы я не выношу шума машинки. А диктовка для меня прямо невозможна. Мне стыдно присутствия третьего лица. […] Пишу я быстро, может быть потому, что мне неприятен процесс… писания. (Ник. Никитин)

    Щелканье машинки мне мешает, я всегда пишу только пером. (А. Чапыгин)

    …при решении ритмической задачи – прозаик в положении гораздо более трудном, чем поэт. Ритмика стиха давно изучена, для нее есть и свод законов и уложение о наказаниях, а за ритмические преступления в прозе до сих пор не судят никого. (Е. Замятин)

    Исправления я всегда наношу на тот же экземпляр – сверху, сбоку, снизу, путем вырезки, перечеркиваний и приклеек. Но число перечитываний бесконечно, и только тогда, когда мне рассказ надоедает, я бросаю его, считая – что он готов. (Ник. Никитин)

    Я не помню, товарищи, тот длинный и толковый список вопросов, которые вы мне задали. Библиографию моих вещей вы где-нибудь найдете, а будущего своего я ещё не знаю. (В. Шкловский)

    Этажом ниже подо мною живет девочка – я никогда не видел ее и все-таки я давно ее вижу и знаю (жиденькая белесая косичка, веснушки, мышьи глаза). По утрам, когда я сажусь за письменный стол, она садится за рояль и играет – вот уже полтора года – один и тот же этюд. Если есть, как уверяют теософы, «астральное клише», то там уже давно отпечаталась моя жестокая расправа с этой девчонкой: я ее убивал уже много раз. (Е. Замятин)

    Я надеюсь, что в хозяйстве у писателя чем больше – тем лучше. (Ник. Никитин)

     

    Алексей Петров [31.03.06 22:18]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Самое трудное - отчалить от берега... (Цитатник для начинающих) (Алексей Петров).
  • 1. Составлять ли план?

    Плана никогда не делаю, план создается сам собою в процессе работы, его вырабатывают сами герои. Нахожу, что действующим лицам нельзя подсказывать, как они должны вести себя. У каждого из них есть своя биологическая воля. С этими качествами автор берет их из действительности, как свой материал, но как "полуфабрикат". Далее он "разрабатывает" их, шлифует силою своего личного опыта, своих знаний, договаривая за них не сказанные ими слова, довершая поступки, которых они не совершили, но должны были совершить по силе своих "природных" и "благоприобретенных" качеств. Здесь — место "выдумке" — художественному
    творчеству. Оно будет более или менее совершенно тогда, когда автор договорит и доделает своих героев в строгом соответствии с их основными свойствами.
    (М. Горький)

    Я пробую перевоспитать их [свои персонажи], я пробую построить их жизнь по плану, но если люди живые — они непременно опрокинут выдуманные для них планы. И часто до самой последней страницы я не знаю, чем у меня (у них, у моих людей) все кончится. Бывает, что я не знаю развязки даже тогда, когда я ее знаю — когда с развязки начинается вся работа.
    (Е. Замятин)

    …иногда и самый план летит в тар-тар. Писать-то начинаешь, конечно, по плану. Но когда примерно четверть работы сделана, возникают сначала недомолвки, потом и жестокие ссоры автора с героями. Автор сует в нос героя план: "Полезай сюда, вот в это место", — а герой упирается, не лезет. Еще один-то ничего, с одним-то героем не считаешься, упрячешь его в план, он и сидит, как за решеткой. Однако мало-помалу начинают заявлять свой протест и прочие действующие лица. Они так пристают, так с тобою спорят, утверждая свое право на независимое существование, что по ночам не спишь, теряешь аппетит, надолго запираешь рукопись в рабочий стол. А все-таки этот спор на большую пользу. Из спора, из столкновения автора с героями летят искры, озаряющие дальнейший путь творимой жизни, родится истина.
    (Вяч. Шишков)

    Присматриваясь к тому, как я работаю подсознательно, я прихожу к выводам, что самое главное в этой работе — три основных положения.
    Первое — правильное построение рассказа, правильная пропорция материала в каждой его части. Это дело наиболее легкое. Этому просто научиться, делая всякий раз подробный план рассказа.
    Второе — точность изложения и наиболее сильные слова и образы, которые при вдохновении возникают сами собой. Без вдохновения — необходимо пользоваться записной книжкой.
    И наконец третье, то, чему научиться наиболее трудно, – это, так сказать, плавное течение рассказа, одно дыхание, если так можно назвать это отсутствие швов, которые обычно получаются при удающейся не сразу работе. Читатель может и не заметить этих швов, но зато он заметит отсутствие плавности, немонотонность вещи, и тогда интерес к ней если и не пропадает, то уменьшается. Становится трудно читать. Внимание ослабевает. Легко оторваться.
    (М. Зощенко)

    Замысел становится ощутимым лишь тогда, когда, под влиянием реального материала, он начинает видоизменяться.
    (В. Каверин)

    План — вещь, конечно, хорошая. Но план обычно пишешь, чтобы его потом опровергнуть. Когда начинаешь писать, выходишь из этого плана. Пишешь другой план. Элементы первого плана всегда есть в последнем плане. Но первый план дает как бы объем вещи, он словно указывает, сколько воздуха нужно набрать в легкие, чтоб вещь писалась.
    (Ю. Либединский)

    Перед началом работы я составляю ее план. Если пишется рассказ, то на двух, трех листках бумаги я размечаю по главам или частям весь его сюжет.
    Отдельные эпизоды, коротко записанные, дополняют, иллюстрируют основную разметку. Финальное положение записывается точно, часто заранее устанавливается окончательная редакция последней фразы. План рассказа во время работы меняется редко, мысленно я вижу рассказ совершенно законченным, знаю его общий размер, объем каждой главы. Весь труд сводится к поискам наилучшего словесного выражения уже существующих образов.
    План романа значительно сложнее. Здесь над каждой долей приходится работать, как над рассказом, не имеющим, однако, самостоятельного тематического и сюжетного разрешения. Отдельные мотивы, различно служащие пониманию общей темы, перекликаются между собой в разных главах, то исчезая, то вновь появляясь. Закрепить их своеобразное движение — задача плана. Он разрастается в порядочную пачку бумаг и бумажонок. На них я отмечаю всё существенное для тематического замысла; множество этапов развития действия — фабульные "узлы"; кривую сюжета. Весь этот костяк медленно обрастает мясом: появляются обрывки диалогов, слова и словечки, начальные фразы описаний, характеристик, метафоры.
    План романа, в отличие от плана рассказа, часто меняется всё время работы.
    (К. Федин)


    Говоря о предварительной продуманности работы, я не хотел, чтобы поняли, будто я советую писать по составленному плану. Я никогда не составляю плана. Если составлю, то с первых страниц начну писать не то, что в плане. План для меня лишь руководящая идея, вехи, по которым двигаются действующие лица. План как заранее проработанное архитектоническое сооружение, разбитый на части, главы, детали и пр., — бессмысленная затея, и я не верю тем, кто утверждает, что работает по плану.
    (Алексей Толстой)


    ***

    2. Начало работы

    Труднее всего — начало, именно первая фраза. Она, как в музыке, дает тон всему произведению, и обыкновенно ее ищешь весьма долго.
    (М. Горький)

    Первая фраза нередко дается с трудом. Она долго кокетничает и кружится около, как мотылек над огнем. Она еще не прикасается. Первое слово зачеркивается, пишется второе. Но и оно не налажено. Мотылек улетает. Бумага пуста. Я ясно ощущаю шуршание этих слов и не могу поймать их смысла – это просто набор, это словарь в голове, где веером перелистываются страницы.
    (Ник. Никитин)

    Самое трудное — начать, отчалить от реального берега в сон. Сон еще воздушен, непрочен, неясен, его никак не поймать, мешает всё — […] мое собственное дыхание, ощущение карандаша в руке, криво написанная строчка.
    И, наконец, на какой-то день работы приходит настоящее, когда начатый сон уже становится неотвязным, когда ходишь загипнотизированный им, когда думаешь о нем на улице, на заседании, в ванне, в концерте, в постели. Тогда уже знаешь, что пошло, что вещь выйдет — тогда работать весело, хорошо, пьяно. Утром торопишься скорее допить крепчайший чай и первой строчкой затягиваешься с таким же аппетитом, как первой папиросой. Этого аппетита хватает уже не на три обычных, а на пять-шесть часов, до позднего петербургского обеда. Но, как бы хорошо ни работалось, как бы ни развертелись в голове колеса, к вечеру я все равно выключаю ток и останавливаю машину, иначе — знаю по опыту: не заснуть до утра, и значит — потерян завтрашний день. […]
    На первой же странице текста приходится определить основу всей музыкальной ткани, услышать ритм всей вещи. Услышать это сразу — редко удается, почти всегда приходится переписывать первую страницу по нескольку раз. […]
    Сначала является отвлеченный тезис, идея вещи, она долго живет в сознании, в верхних этажах — и никак не хочет спуститься вниз, обрасти мясом и кожей.
    (Е. Замятин)

    Надо сказать, что обычно у меня принцип работы таков: я вообще никогда не сажусь писать до тех пор, пока у меня детально не продумана вся вещь. Таким образом, я могу носить в голове уже настолько готовую вещь, что, когда я сажусь писать, мне не приходится думать над отдельными положениями, даже над отдельными фразами.
    (Б. Лавренев)


    Прежде всего я пишу потому, что не писать не могу. Это необходимость.
    (О. Форш)

    Знаю, что к каждой вещи я подхожу не потому, что я хочу ее написать, а потому, что не могу не написать, - за каждую вещь я сажусь с таким же ощущением, как и пятнадцать лет назад, будто я пишу впервые (чем больше такое ощущение, знаю по опыту, тем лучше будет вещь), знаю, что все, что написано, — уже плохо и лучшее то, что не написано.
    (М. Слонимский)

    Вынашиваю каждую вещь долго, добиваясь для себя полной ясности основного мотива вещи и характеров персонажей ее. Персонажам своим в первых черновиках даю свободу, иду за ними, я не стараюсь сразу же руководить их движениями и словами. Движущая воля автора не должна быть, по-моему, ощутима и видна читателю. Воля эта должна быть воплощена в сюжете и характерах.
    (Б. Пильняк)

    Буду откровенным: когда садишься за белый лист, не знаешь, что выйдет. Большая неопределенность, серо кругом, куда пойдет? Вдруг я разучился писать, и все разбрелось, все вывалилось из рук?
    Начинается: люди начинают умничать, заикаться и говорить приблизительными словами, которые лежат тут же, на столе, не дальше пепельницы.
    (Ю. Тынянов)

    Вот в том-то и вся сила: во всяком произведении должна быть оплодотворяющая идея, чтоб произведение вознеслось над повседневностью, над быстротечным временем и, опережая жизнь, утратило характер, хотя, может быть, и художественного, но простого пересказа факта.
    (Вяч. Шишков)

    В работе я переживаю три периода: начало — обычно трудно, опасно. (В молодости я с гораздо большим легкомыслием садился к столу.) Когда почувствуешь, что ритм найден и фразы пошли "самотеком", – чувство радости, успокоения, жажды к работе. Затем, где-то близ середины, наступает утомление, понемногу все начинает казаться фальшивым, вздорным — словом, со всех концов — заело, застопорило. Тут нужна выдержка: преодолеть отвращение к работе, пересмотреть, продумать, найти ошибки... Но не бросать — никогда! Иногда введешь какое-то новое лицо - и все освежится, оживет... Перевалив через эти подводные камни, чувствуешь снова подъем, идешь к концу... […]
    Прежде бывали такие случаи, что садился к столу, как человек, готовящийся быть загипнотизированным. Вот — перо, бумага, папироса, чашка кофе, и — что накатит... Иногда накатывало, иногда не накатывало, после третьей странички начиналось рисование рожиц, и — зловещие мысли: а не поступить ли куда-нибудь на службу?..
    (Алексей Толстой)

     

    Алексей Петров [28.02.06 01:24]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • О рецензиях (Алексей Петров).
  • На «Точке зрения» есть обязательное правило: ни одной публикации без предисловия-рецензии редактора.
    По этому поводу – вот какая маленькая история.
    Вчера впервые (!) мне удалось посмотреть светлый и совершенно неотразимый фильм Сергея Соловьёва «Сто дней после детства» (1974). Наверно, таких, как я, умудрившихся проходить мимо этого фильма 32 года, довольно мало, но всё же перескажу в двух словах сюжет.
    Пионерский лагерь в Подмосковье. Лето, природа, тишина. Птичье пение в кронах деревьев, уютное кваканье лягушек в реке, слабый всплеск воды, сонное покачивание лодочки на водной глади. Спокойные и совершенно неиспорченные (по сравнению с сегодняшним бедламом, конечно) дети, читающие книги по-французски («Письма любви»), заочно спорящие с самим Лермонтовым и собственными силами ставящие на самодеятельной сцене «Маскарад». Выдержанные, тактичные и правильные педагоги и вожатые (Н. Меньшикова, молодой С. Шакуров). И неизбежное в таких ситуациях «смятенье чувств». 14-летний подросток Митя Лопухин (актёр Б. Токарев) влюблён в загадочную молчаливую Лену Ерголину, свободно читающую книги на нескольких языках и давно «всё понимающую» (совсем юная Татьяна Друбич). Но у Лопухина есть соперник – Глеб Лунёв, лидер ребячьего коллектива, он интересен Ерголиной. А о Лопухине, который, чтобы привлечь к себе внимание Лены, всячески изображает из себя скучающего денди, вздыхает подруга Ерголиной Соня Загремухина. Конфликт между Лопухиным и решившимся на подлость Лунёвым, который захотел во что бы то ни стало заработать главный приз соревнования – стакан вишнёвого компота. Неожиданно страстные признания со слезами и потрясениями…
    Зрителям постарше такие фильмы обязательно напомнят о многом. В 1974 году тебе было столько же лет, сколько героям фильма, и были те же проблемы: нравилась одноклассница, но не знал, как подойти, что сказать, да и вообще не смел выдавить из себя ни слова… И были те же французские «медляки» на танцплощадках и жгучая ревность, утренние подъёмы под пионерский горн, устоявшийся уют детских лагерей отдыха, песенка «Нам любые д’ороги дор’оги» в грузовиках, которые везли на работу в колхозные поля, футбол с деревенскими пацанами и пр. Это не ностальгия по «застойному» социализму – это память о детстве (вернее, о том неуловимом периоде, когда детство только что внезапно кончилось, но до взрослой жизни оставалось ещё года 3-4) .

    Конечно, захотелось послушать чьё-нибудь мнение об этом фильме. Открыл недавно вышедшую книгу «Кино. 500 главных фильмов всех времён и народов» (приложение к журналу «Афиша»), нашёл там такую рецензию на фильм С. Соловьёва, написанную Денисом Гореловым:

    «Развязный, но искренний ветреник Лопухин лорнетирует девицу Ерголину в летнем саду подмосковной усадьбы. Дебютантка Ерголина посвящает в переживания наперсницу Загремухину и льнёт к развитому щёголю Лунёву. Все четверо числятся в списках 1-го отряда пионерлагеря «Лесной остров».
    Влюблённые отроки советского упадка мерили свои увлечения в категориях «милых нег» и «бурь мятежных»: помимо программного «Онегина» им на вырост полагалась разве что югославская пип-мелодрама «Пришло время любить». Секонд-хендовская байроническая меланхолия нежно контрастировала с плебейскими практиками пионерлагерей, где в стороне от родительской докуки расцветал любви приманчивый фиал. Игра «на задики», комната для гостинцев и вялое исполнение матросского танца «Яблочко» хамски заземляли хладную игру привязчивых сердец – однако пристрастная режиссура временами провидела в томных старшеотрядских фифах черты поэтического идеала; так пионеры оказывались в двух шагах и ста днях от чемодана с биркой «Лопухин Митя, 1-й отряд». Соловьёвская драма подлинно роковых страстей в стакане вишнёвого компота обособила дивный заповедник переходного возраста на летних вакациях, где мирно и ленно сосуществовали треники с пузырями и французский медленный танец «Изабель», зона пионерского действия и лунная девочка с надкушенной грушей и «Письмами любви».

    «Советский упадок»? «Секонд-хендовская меланхолия»? «Плебейская практика пионерлагерей»? «Хамски заземляли»? «Страсти в стакане вишнёвого компота»? «Хладная игра сердец»? Да о том ли фильме написана рецензия?!
    На ТЗ мы обязательно пишем предисловия перед публикацией новых произведений наших авторов. Всегда ли эти рецензии точны, тактичны и необходимы?

     

    Алексей Петров [25.02.06 19:02]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Для разнообразия - немного музыки (Алексей Петров).
  • Не знаю, тема ли это для Дневника редакции. Многим из нас известно, что некоторые точкозряне увлекаются не только "словами", но и музыкой.
    Тем, кто слушает музыку в Интернете, наверно, будет интересно заглянуть сюда:

    http://music.lib.ru/editors/p/petrow_a_s/alb0.shtml#ona_byla_angel

     

    Алексей Петров [10.01.06 05:56]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Два эпизода (Алексей Петров).
  • В студенческом общежитии у меня был соседом парень, весьма охочий до слабого полу. Никогда не упускал случая, как говорится. Приводил подружек отовсюду. Жил в маленькой (то есть отдельной комнате) – все условия… У него там стоял телевизор. Тогда телевизоры в общежитии были далеко не у каждого студента. Мы набивались в его комнату человек по десять, смотрели футбол или что-нибудь ещё.
    Вот однажды сидим, смотрим телевизор. И тут врывается хозяин комнаты – взвинченный, глаза горят. Говорит нам прямым текстом: «Мужики, я пришёл …ся». Оказывается, привёл кого-то с танцулек. Обычно в таких случаях начинаются сальные шуточки. Но на сей раз все поняли, что тут не до смеха: парня припекло. И все «мужики» – все десять человек – молча поднялись и сурово потянулись к выходу. У двери приметили куколку: девочка модельной внешности, мимо такой трудно пройти…
    На следующий день, конечно, интересуемся, всё ли нормально. Он машет рукой: «Расстались через пять минут». Что случилось? Оказывается, в самый неподходящий момент приметил он, что у неё бретелька лифчика какая-то сероватая. То есть давно не стирано. Вот парень и решил: ну к чёрту! как-нибудь обойдусь. Такой вот эстет.
    Предвижу уже гневный вопрос моих оппонентов: а причём здесь литература? И немедленно перехожу ко второму эпизоду.
    В последнее время по вечерам я стал забредать в книжный магазин на Тверской. Магазин работает «до закрытия метро», это очень удобно – особенно когда, как сказал Аркадий Варламыч Велюров («Покровские ворота»), «смутно и тягостно… хочется побыть среди людей…» Захожу однажды в двенадцатом часу ночи и удивляюсь: толпа народу, люди стоят у прилавков и листают книги, к кассам не протолкнуться, у многих посетителей в руках книги пачками. Вот, думаю, как хорошо! вот какой у нас в городе интеллигентный и «самый читающий» народ! Собрался было и я что-то там такое купить. Уже почувствовал благородный ток во всех членах: сейчас в метро и начну читать… Но вдруг слышу разговор двух девушек. Одна другой рекомендует какую-то модную книжку. Говорит: «Это как бы самый гениальный автор в последнее время. На самом деле всё остальное в сравнении с этим – полный отстой. Когда я читала этот роман – плакала реально». Услыхал я это и чего-то… чего-то потух. Вернул выбранную книжку на полку и подумал: «Ну к чёрту! Как-нибудь обойдусь...»

     

    Алексей Петров [08.10.05 03:31]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Литература, которую мы потеряли (Алексей Петров).
  • [i]Месяц назад я случайно обнаружил в Интернете любопытные заметки Дмитрия Бавильского, которые называются «Литература, которую мы потеряли». Похоже, что это как раз наша тема. Приведу эту статью полностью, потому что из этой песни слова не выбросишь.[/i]

    **********************
    «Редактор говорит мне: «Ну что ты, Бавильский, все время пишешь про какие-то странные книги. Пиши лучше про мейнстрим...» Редактор ставит меня в тупик: как писать о том, чего нет?
    Мейнстрим есть в театре и в кино – добротные, крепко сбитые фильмы или спектакли с хорошим сюжетом и ненавязчивым философским бэкграундом. Мейнстрим есть даже в изобразительном искусстве (внятные, доходчивые артефакты с капелькой авангардного безумия) и в балете. В литературе сегодня мейнстрима нет и быть не может.
    Мейнстрим – книги, которые читают все. Средний класс литературного общества, становой хребет издательского процесса, золотая середина между эстетской заумью, внятной немногим, и широко рекламируемыми бестселлерами, коммерческим чтивом. Бестселлер может вырасти из мейнстрима, но вот чтобы мейнстрим строился из одних только «лидеров продаж» – так не бывает. Бестселлер имеет большее отношение к маркетингу, чем к изящной словесности, а мейнстримная книжка – это такая изящная словесность и есть.
    Проявлению мейнстрима мешают отсутствие единого информационного поля и размытость критериев. Хорошо помню средний класс последних десятилетий прошлого века, когда названия популярных книг еще не ставили в тупик. Вся страна читала про Чонкина и детей Арбата, про остров Крым или сто дней до приказа.
    В начале кинокомедии «Спортлото-82» упоминалась книжка, которую читала вся страна, сверху донизу. Теперь подобное вряд ли возможно: общество расколото на разные, не пересекающиеся между собой информационные тропки. И если во времена перестроечных потешных битв между демократами и почвенниками многие говорили о наличии двух автономных культур, то теперь таких лужаек много больше. Имена кумиров одной группы ничего не говорят представителям другого культурного сословия и наоборот. Единственными информационными скрепами современного российского общества являются слоганы из телевизионной рекламы. При условии, конечно, если все смотрят один и тот же телевизор. А не сидят, скажем, в Интернете.
    Кто-то читает фантастику или фэнтези, для кого-то Лукьяненко – свет в окошке. Продвинутые презирают Коэльо, которым зачитываются нынешние разночинцы, предпочитая Мураками и Гришковца. Пелевин или тем более Сорокин тоже ведь захватили не всех и внятны не каждому. Интеллектуал с пеной у рта отстаивает непреходящее значение Пола Остера или Ольги Славниковой, но что говорят эти имена программёру, помешанному на Толкиене или Гарри Поттере?
    У «Литературки» нынче одни авторы, у «Афиши» другие. У «Нового мира» третьи. «Эксмо» или «Олма» публикуют четвертых или вовсе полуанонимно перелицовывают телесериалы. Всяк выстраивает свой контекст, убежденный в правоте собственного дела. В исключительности своих вкусовых пристрастий. И при этом пойди и скажи кому-нибудь, что ты читаешь ерунду. Критерии качества если не утрачены окончательно, то размыты до полной вкусовой невнятицы.
    Безусловные авторитеты отсутствуют, среда знатоков сдулась и ковыряется на своих шести сотках, отдельные литературные премии запутывают ситуацию еще больше, чем аннотации на последних обложках, провозглашающие через одну о культовости и крутизне.
    Все золото, что блестит. И, как сказал горьковский Лука, «ни одна блоха все черненькие, все прыгают». Равнодушие – странная эмоция: когда тебе все равно, то какая разница – Донцова или Улицкая? Между тем Донцова – пустота пустот, а Улицкая – практически идеальный автор, едва ли не в одиночку ваяющий нынешний мейнстрим. Но что рядовому читателю Гекуба? От него все писатели оказываются равноудаленными.
    Нынешняя серьезная литература оказалась в ситуации чеховского Фирса («человека забыли!»), потому что она сама забыла о человеке. Основное свойство мейнстрима – работа с современным материалом. Очень важно писать о времени, которое за окном, и о людях, живущих здесь и сейчас. Рядом. Это хорошо понимают создатели телевизионного и книжного мыла. Узнаваемые реалии и персонажи – вот что привлекает потребителя в коммерческом продукте прежде всего. А отнюдь не предсказуемая интрига.
    Так уж человек устроен: время от времени его тянет почитать «про себя». Классика всегда современна, но тут ведь еще важен дух времени, приятная сиюминутность. Весь Голливуд держится на узнавании себя в персонажах и коллизиях сюжета. Без этого мейнстриму никуда.
    А нынешние писатели словно бы забыли об этом. За редким исключением. Пелевин. Слаповский. Геласимов. Левкин. Или вот Акунин, который пишет будто бы ретро, но на самом деле о горячечной действительности нашей. Оттого и успешен «и у наших и у ваших», несмотря на демонстративно провозглашаемый беллетризм. Как и Гришковец – вопреки вопиющим недостаткам своих текстов.
    Чаще всего нынешние прозаики играют в отвлеченные эстетские игры, отучая искать читателя ответы на вопросы, которые перед каждым ставит наше время. Современная литература более не актуальна, вот что печально!
    Началось это не сегодня. Нерв соучастия был потерян в перестройку, когда в открытые шлюзы ломанулась возвращенная литература. Хотели как лучше, а вышло непреднамеренное вредительство, превратившее текущий тогда литературный процесс в музей. Издательства и толстые журналы наперебой начали отдавать «долги», печатая ранее запрещенных эмигрантов и диссидентов, подправленных классиков и их третьестепенных современников. По инерции тиражи ломанулись вверх, да там и зависли.
    Я хорошо помню этот момент с весьма символической остановкой «Нового мира». Журнал, возвращавший тогда Солженицына, перестал выходить на несколько месяцев. А собрав финансовые силы, расплатился с подписчиками, выдав вместо вовремя не вышедших номеров сборник возвращенного Домбровского.
    Слов нет, и Солженицын, и Домбровский – имена первого ряда. Уж не говорю про Набокова или Сашу Соколова. Всем они хороши и значимы и судьбоносны. Всем, но только не ими питается мейнстрим, не из них произрастает. Баланс живого и мемориального оказался нарушен, а момент актуальности был упущен. С тех пор литература так и не оправилась от этого перекоса, потому что ни один современный автор (или даже сборная мира, составленная из лучших игроков современной литературы) не в состоянии тягаться качеством и авторитетом с возвращенными именами.
    У этой «экологической катастрофы» существует несколько следствий. Во-первых, возникла та самая растерянность писателей, о которой ныне так любят говорить аналитики. С одной стороны, на тебя давит авторитет предшественников, неожиданно ставших соседями по процессу, с другой – реальность оказывается столь стремительно изменчивой, что ее не ухватить, не описать, утекает сквозь пальцы информационным мусором.
    Во-вторых, оказались забытыми и забитыми дебютанты тех судьбоносных времен. Пока «старшаки» выясняли отношения с вечностью, молодые выживали как могли в их тени. Бесхозной крапивой у забора. Так оказалось потерянным целое поколение литераторов.
    И только сейчас, по чуть-чуть, силами совсем уже новых русских писателей, литературный процесс отряхивает остатки сна и приходит в норму. Но и тут есть свои сложности и новые грозные соперники: вместо возвращенных писателей отечественного читателя теперь усиленно потчуют переводными. Всего должно быть в меру... Но только не в России, которая ни в чем удержу не знает, кидаясь из крайности в крайность. Для того чтобы определить степень губительности переводного изобилия, достаточно зайти в любой книжный магазин.
    Кинематографисты уже давно говорят о необходимости квот на зарубежное (в первую очередь голливудское) кино. Инициативу о введении квот на переводные тексты, высказанную одним критиком, не поддержал никто. Ее, инициативы этой, попросту не заметили.
    Однако читатель плюет на специфику литературного процесса. И правильно делает. Какая ему разница, что происходит в писательском цеху и отчего книжные новинки не хотят выстраиваться в приятный глазу горный хребет из недосягаемых вершин духа, в лучшем случае оставаясь одинокими пиками и единичными прорывами.
    Не находя питательных веществ в книгах современных авторов, читатель ищет чаемое в других видах творческой и человеческой деятельности.
    Тех, что доступнее и ярче, громче или же попросту ближе его пониманию и потребительской корзине».

    *********************

    Я мог бы просто выписать несколько цитат. Например, вот эти:

    [i]«Критерии качества если не утрачены окончательно, то размыты до полной вкусовой невнятицы».
    «Так уж человек устроен: время от времени его тянет почитать «про себя».
    «Чаще всего нынешние прозаики играют в отвлеченные эстетские игры, отучая искать читателя ответы на вопросы, которые перед каждым ставит наше время».
    «…реальность оказывается столь стремительно изменчивой, что ее не ухватить, не описать, утекает сквозь пальцы информационным мусором».
    «Для того чтобы определить степень губительности переводного изобилия, достаточно зайти в любой книжный магазин».[/i]

    По-моему, любая из них – тема для серьёзного обсуждения. Есть о чём подумать.

     

    Алексей Петров [24.09.05 01:43]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Цитатник для начинающих. Лао Шэ о технике литературного труда (II) (Алексей Петров).
  • [b]О портрете героя[/b]

    Понятно, что предметом изображения является не только профессия или социальное положение героя, но и его внешность, а для этого требуется наблюдательность и меткость характеристик. Если написать, что у такого-то персонажа подбородок блестел, как пятка, или шея напоминала куриную ногу, эти детали наверняка запомнятся читателю и придадут живость облику героя. Напротив, чрезмерно подробные или приложимые к множеству людей описания - напрасная трата времени. Нельзя описывать все - от шляпы до подметок сапог; следует выделять лишь то, что действительно характеризует данного человека. Обилие подробностей легко превращается в обузу. Читатель ждет, что каждая сообщаемая ему деталь сыграет впоследствии какую-то роль, и разочаровывается, убедившись, что автор стремится лишь к полноте описаний. Совсем не обязательно сразу же давать полный портрет человека; можно сначала нарисовать лишь силуэт, а потом постепенно добавлять новые черточки, делая облик персонажа все более отчетливым для читающего. Так, люди, прежде чем стать друзьями, постепенно узнают друг друга, находя во взаимном общении все больше удовольствия. И не обязательно каждый раз, вводя новый персонаж, стараться немедленно достичь драматического эффекта.
    Есть еще один прием, внешне противоположный только что обсуждавшемуся, но тоже продиктованный стремлением облегчить себе труд: изображая мужчину и женщину, ограничиваться самыми общими фразами, предоставляя читателю угадывать остальные подробности. Чем писать о героине, что она молода, весела и подвижна, со здоровым цветом лица и золотистыми волосами, лучше не писать ничего. Все равно конкретного впечатления читатель не получает.
    В рассказах желательно несколькими тщательно выверенными фразами сразу закрепить в читательском восприятии внешний облик персонажа. В романе же можно сначала передать лишь общее впечатление, а затем постепенно уточнять его через воспроизведение телодвижений персонажа. Допустим, представляя два персонажа, вы сказали, что у одного большой рот и толстые губы, а у другого рот небольшой и губы тонкие. Потом вы можете свести их за обеденным столом и описать их рты и губы в процессе поглощения пищи. Этим вы сможете не только оживить в читательской памяти облик персонажей, но показать через действия различие в их характерах. Ведь даже незначительные поступки всегда приоткрывают те или иные черточки характера человека.

    [b]О навязчивости некоторых приёмов[/b]

    Характеризуя персонаж через его речь, внешний облик или привычные телодвижения, не надо злоупотреблять этим приемом. Для серьезных целей этот прием не годится. Если персонаж все время повторяет одни и те же обороты речи или движения, читатель вправе усомниться, в своем ли тот уме. Иное дело - стремиться к тому, чтобы в изображаемом человеке все соответствовало его профессии, семейному положению и т.д., но это требует очень глубокого понимания и очень тонкой наблюдательности. Так что не следует рисковать, берясь за изображение не очень знакомых людей.

    [b]От мелочей к главному[/b]

    Мало передать содержание беседы двух героев; опишите, как во время разговора они пьют чай, как потеют, если дело происходит летом... Тогда не понадобится отдельного описания погоды, а различия в манере пить чай скажут что-то новое о характерах героев. Это прием сильный, но не производящий впечатления искусственности.

    [b]Стихи или проза?[/b]

    В произведениях писателей романтической и эстетской школ отчетливо видно, как проза вторгается в сферу поэзии. Но мы должны ясно понимать: романы в новейшую эпоху одержали верх над поэзией не только потому, что в них можно изобразить все, о чем говорится в стихах. Главное другое: в прозе можно сказать и о том, о чем в стихах нельзя или не принято говорить.

    [b]О диалоге[/b]

    Пожалуй, диалог больше всего помогает раскрыть характеры персонажей. У каждого своя манера говорить, каждый воспроизводит в разговоре свой образ мыслей. Нельзя только вставлять в уста героев длинные речи, какими бы блестящими они ни были сами по себе. Роман - не граммофонная пластинка. Надо сделать так, чтобы слышалась живая речь самих героев. В реальном разговоре ход мыслей человека не может быть таким последовательным и логичным, как в заранее написанной лекции, воспроизводя речи персонажей, мы должны учитывать скрывающиеся за ними внутренние побуждения. Слова персонажа должны соответствовать не только его социальному статусу, но и его настроению в описываемый момент.
    Диалоги в художественной прозе должны выглядеть особенно естественно. В описаниях пейзажей или персонажей еще можно иной раз употребить редкое слово или нарочито усложнить фразу, диалогу же это противопоказано. В нем должны употребляться самые обычные, взятые из бытовой речи слова, но их следует подобрать так, чтобы создавалось впечатление живости и силы. Если автор хорошо знает своих персонажей, они всегда будут говорить то, что уместно при данных обстоятельствах, и так, как это им присуще... Диалог - не запись речей, а связующее звено между сценами романа.
    В принципе диалоги должны быть короткими. Бесконечные словоизлияния только снижают драматичность изложений. Но если никак не обойтись без длинной речи, ее восприятие можно облегчить сменой интонаций, изображением реакции слушающих. Без этого читателю покажется, что он внимает граммофону, а не присутствует при беседе живых людей. Живости диалога помогает также, когда говорящий не отвечает прямо на заданный ему вопрос: в реальной жизни люди часто заняты своими мыслями, спешат поделиться собственными заботами или теряют нить разговора из-за внезапно нахлынувших чувств. Одним словом, диалог должен быть естественным и эмоциональным, а не состоять лишь из вопросов и ответов.
    Писатель, владеющий искусством диалога, может в ходе разговоров сообщить читателям нужные сведения, не тратя время на их подробное изложение. Этим достигается разнообразие приемов.

    [b]Дать персонажу возможность действовать[/b]

    Все, о чем мы говорили, направлено на одно - выявление индивидуальности персонажа, индивидуальность же ярче всего сказывается в поступках. Чем говорить, что такой-то персонаж - человек плохой, а такой-то - хороший, лучше дать им возможность действовать. Иначе герою, как говорится, негде будет показать свое умение владеть оружием. Через реакцию персонажа на совершающиеся вокруг события можно показать и его индивидуальность, и то, что роднит его со всем человечеством. В каждом человеке найдется что-нибудь особенное, но есть вещи, которые почти всеми переживаются одинаково. Трагедия равно волнует всех, но одни при этом плачут, другие нет; причем может оказаться, что наиболее глубоко переживает как раз тот, кто не плачет. Плакать или нет - дело индивидуальное, тогда как испытывать волнение - свойство всех людей, за возможным исключением чудаков и глупцов.

    [b]Ничего идеального[/b]

    Впрочем, не нужно также стремиться, чтобы герой во всем соответствовал идеалу - идеальным героям часто недостает нормальных человеческих чувств, а это не украшает произведение. Кто из мало-мальски образованных молодых людей, в чьих жилах бурлит кровь, не думает о революции, кто хочет плестись в хвосте? Но если молодой человек в романе занят одной только революцией, ни о чем другом не помышляет, никаким слабостям не подвержен, он становится похож на мраморное изваяние. Слов нет, это красиво, да только в нашем мире таких совершенных людей не бывает. Искусство допускает преувеличение, но превращать живого человека в ангела, не оставив ни малейшего намека на то, что и он произошел от обезьяны, - это уже обман.

    [b]Побольше естественности[/b]

    В повествовательной прозе - рассказах и романах - следует добиваться прежде всего естественности. Использование поэтических украшений в прозе редко приводит к хорошим результатам. […] В поэзии неожиданное словоупотребление, которое подчас трудно обосновать с точки зрения логики, может придать стиху таинственную прелесть. В прозе этого делать нельзя, да и нет нужды. Красота стиля - не единственная забота прозаика, в погоне за ней он может упустить главное.

    [b]О точности слов[/b]

    Флобер утверждал, что каждое слово имеет лишь одно полностью соответствующее ему определение. Этим подчеркивается, во-первых, необходимость большой осторожности при выборе слов, во-вторых, невозможность заниматься в прозе словотворчеством, как в поэзии; следует подбирать самые естественные, самые подходящие слова из существующего лексикона. Мы можем сказать, что в прозе точность словоупотребления важнее остроумия, а живость языка важнее, чем точность. Язык не может не быть живым, если мы хотим, чтобы проза передавала звуки и краски. Украшать прозу поэтическими побрякушками - значит демонстрировать узость и негибкость своего мышления. Как говорил Монтень, "стремление выделиться особенным, необычным покроем одежды свидетельствует о мелочности характера; то же самое относится и к языку, если кто-то из педантизма или ребячества займется поисками новых и причудливых слов".

    [b]О сравнениях[/b]

    Д-р Джонсон с восхищением говорил о Свифте, что "этот парень никогда не употребит лишнего сравнения". В прозе важна отчетливость и энергичность изложения, а обилие "подобно тому, как" мешает этому. Сравнения очень важны в поэзии, в прозе же их излишек лишь вредит силе и естественности изложения.
    В длинных речах нет нужды, когда мысль можно пояснить конкретным фактом или действием. Что же касается украшающих сравнений, то их по возможности лучше избегать. Поэтические украшения не могут придать прозе поэтичности. Ведь к сравнениям прибегают по нужде - в тех случаях, когда прямые описания оказываются недостаточными (...).

    [b]О длине фразы[/b]

    Короткие фразы хорошо передают быстрое чередование поступков, длинные более подходят для изображения устойчивых душевных состояний. Самые короткие, из одного-двух слов, фразы помогают создать значительный драматический эффект. Правда, одна фраза не всегда способна передать законченную мысль, но в любом случае ее конструкция должна быть рассчитана на то, чтобы произвести определенное впечатление, иначе фраза не может считаться удачной. Важен также ритмический рисунок отдельных фраз, влияющий на ритм целых пассажей. Каждая фраза должна иметь самостоятельную ценность, но, когда пассаж завершен, в зависимости от требований ритмики отдельные фразы могут быть укорочены или удлинены. Насыщенный действиями эпизод лучше изображать через последовательность коротких фраз, каждая из которых воспроизводит одно действие.
    В большинстве случаев есть смысл чередовать длинные и короткие фразы - это разнообразит ритм и дает отдых читателю. Не вызванное необходимостью пристрастие к коротким фразам производит впечатление торопливости. Длинные фразы всегда требуют от читателя дополнительных усилий и создают монотонность.
    Написав несколько фраз, очень полезно прочесть их вслух.

    [b]О силе абзаца[/b]

    Абзац - это как бы увеличенная фраза. В прозе часто случается, что какую-то мысль можно полностью выразить лишь в семи-восьми фразах. Значит, деление текста на абзацы должно помочь выявить ход мысли автора и последовательность изложения. Если бы мысль могла обрести зримую форму, ею был бы абзац. Четкое, рациональное выделение абзацев весьма помогает прояснению мысли.
    В романе или рассказе выделять абзацы нетрудно - ведь изображаются события и поступки, а у них всегда есть начало и конец. Трудность состоит в том, чтобы ритм каждого абзаца помогал воспроизведению событий и поступков, чтобы подбор и расстановка слов соответствовали смыслу изображаемого, как музыкальное сопровождение в звуковом кино. Если о важном событии повествуется в легкомысленном тоне - это провал. Подобно музыке, ритм прозы должен в каждом отдельном случае рождать соответствующее настроение.

    [i][size=9]Лао Шэ. Избранное. Сборник. Пер. с кит. - М.: Прогресс, 1981. (Мастера современной прозы). Перевод В. Сорокина[/size][/b]

     

    Алексей Петров [20.07.05 03:49]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Цитатник для начинающих. Лао Шэ о технике литературного труда (I) (Алексей Петров).
  • [i]Продолжаем наш коллективный цитатник.

    У китайского писателя Лао Шэ есть эссе «Старый вол, разбитая повозка». Если выбрать из этой книги отдельные фрагменты и расставить их в определённой последовательности, то получится что-то вроде краткого самоучителя для начинающего литератора.[/i]


    [b]О своей первой книге (типичные ошибки начинающих)[/b]

    С чего начать? В ту пору я еще не знал, что на свете существуют самоучители для пишущих романы и прочие пособия этого рода. [… ] Знания мои в мировой литературе были ограниченными, так что я не мог решить, кого же взять за образец. Ладно, подумал я, буду писать как бог на душу положит, и неважно, если получится ни то ни се - ведь все равно для печати это не предназначалось. К тому же как раз незадолго до того я прочел такие свободные по композиции книги, как "Николас Никльби" и "Записки Пиквикского клуба"; это придало мне храбрости: значит, можно писать, не заботясь ни о каких правилах.
    Итак, форма была определена, что же до содержания, то я писал обо всех людях и событиях, которые приходили на ум, не пытаясь как-то сгруппировать их. Я походил на человека, впервые приобретшего фотокамеру и снимающего все, что попадется под руку, не думая ни об экспозиции, ни о выборе кадра. Стоило более или менее яркой фигуре или событию всплыть в моей памяти, как я хватался за них; не успев расставить все по местам, охотился за следующими... Персонажи теснили друг друга, эпизоды налезали один на другой - я не успевал перевести дух. Если бы я писал сейчас, втиснутого в первый роман материала мне хватило бы на добрый десяток книг.
    В те времена я считал себя крупным мыслителем, поэтому без церемоний вставил в заглавие романа слово "философия". Философия!!! Теперь-то я познал себя: если у меня и есть хоть какие-нибудь достоинства, то отнюдь не в идейном плане. Чувства у меня всегда обгоняют рассудок. Когда эмоции заставляют мое сердце биться чаще обычного, я теряю способность к размышлению и начинаю исходить в своих оценках всего происходящего из самых распространенных поверхностных суждений. С одной стороны, это придает моим писаниям эмоциональность, но с другой - делает мои высказывания тривиальными.
    Как я уже говорил, приступая к сочинительству, я понятия не имел ни о мастерстве, ни о чувстве меры. Я писал, что придет в голову, хватался за какую-нибудь тему и громоздил гиперболу на гиперболу, не зная, где остановиться. Да еще в душе радовался легкости своего пера. Может это раздражать? Еще бы!

    [b]Об излишней эмоциональности[/b]

    Конечно, многие полагают, что чувства в произведениях искусства более важны, нежели рассудок; но эмоции не могут помочь людям увидеть перспективу, они лишь застилают глаза слезами, которые порой, увы, ничего не стоят. Часто заставлять людей плакать - значит скоро надоесть им. Пускаться в длинные рассуждения, основываясь лишь на неглубоких чувствах, - многим ли это отличается от пьяных излияний завсегдатая кабаков?
    Если автор подробно и правдиво воспроизведет свои внешние впечатления от предмета, он сыграет роль пусть не микроскопа, но хорошо отполированного стекла, отражающего мир. Если писатель сильно выразит даже самое обыкновенное чувство, он вызовет ответную реакцию.

    [b]О стиле[/b]

    Но больше всего, наверное, вызывал раздражение стиль, в котором перемешивались разговорный и старый письменный языки. Стилистические ухищрения легче всего приводят к пустозвонству, но удержаться от этого соблазна очень нелегко. Когда имеешь дело со смешными ситуациями или фактами, естественно, хочется писать как можно смешнее, чтобы представить их более выпукло. Очень трудно в таких случаях остановиться вовремя. Лишь издав два или три романа, я понял, что сильные вещи - даже юмористические - не должны быть многословными. Тем не менее на практике я еще не сумел окончательно освободиться от этого порока.
    А вообще я стараюсь сохранять "общедоступность" и "разговорность". От стиля я прежде всего требую ясности, все остальное может подождать. Если ясность стиля порождена четкостью мысли, она превращается в силу.
    О чем бы ни шла речь, в ней должна чувствоваться искренность, а не желание блеснуть образованностью. Цитаты и ученость обычно лишь утяжеляют текст.
    Косноязычие - смертельный грех, сила изложения заключена б ясности и простоте.
    Стиль не есть простое нагромождение слов и фраз, в его основе лежит музыка души. Шопенгауэр называл определения "врагами существительных". И действительно, обилие приблизительных определений или редкоупотребляемых слов не есть признак хорошего стиля; каждое отобранное слово должно пройти через сердце автора.
    У писателя есть свой собственный стиль или нет никакого. Пытаться подражать чужому стилю бесполезно. В стиле проявляется не столько специфическая манера письма, сколько сила мысли. Лишь четкость мышления может породить отчетливость письма. Можно научиться подбирать слова и строить фразы, но, если в основе произведения не лежит мысль, оно не может удаться. Если все тщательно обдумано и ясно изложено, произведение остается жить, пусть не достало таланта выработать свой особый стиль. Когда же нет ясности - нет ничего.

    [b]О сатире[/b]

    Чем злее сатира, тем живее и занимательнее она должна быть написана. Вымышленные персонажи и события должны быть представлены так подробно, объемно, естественно и полнокровно, чтобы у читателя не возникало сомнения в их подлинности. Только тогда скрытый до поры сатирический замысел сможет обрести достойное словесное выражение и будет достигнут желаемый эффект. О чем бы ни шла речь - нужно прежде всего оживить персонажи, заставить события подчиняться воле автора и лишь потом высмеять достойное осмеяния, ударяя по больному месту. Вот тогда можно вызвать у читателя и смех, и слезы. Но чтобы достичь живости, легкости и изящества, необходим юмор. Можно обойтись и без него, но тогда нужны очень острое перо и очень умная голова, чтобы каждая пощечина оставляла красную полосу, чтобы за каждой молнией следовал гром.

    [b]Рассказ – это сложнее романа[/b]

    В том-то и беда – я начал сочинять романы, еще не имея опыта работы над рассказами. А ведь хороший рассказ требует полной отдачи сил, тогда как роман допускает послабления. Достаточно нескольких хорошо написанных эпизодов с парой ярких фраз в каждом из них - и роман уже может постоять за себя. Конечно, это не лучший вариант, но на деле так бывает сплошь да рядом, и даже читатели склонны, по-видимому, многое прощать роману за его размеры. Немало весьма несовершенных романов продолжают свое существование, а вот к рассказам отношение куда более строгое. Естественно поэтому, что, создав пять или шесть романов, я очень недалеко продвинулся в технике письма. Рассказ как жанр возник позже романа, причем это единственный жанр, в котором почти все зависит от мастерства автора. Начав прямо с романов, я уподобился атлету, который начинает тренировки не с упражнений, развивающих силу ног, а прямо берется вырывать тяжелый вес: хорошо, если этот вес не раздавит его. Эту премудрость я понял лишь после того, как написал несколько рассказов.
    Ведь если я из груды материала выбираю один эпизод, ясно, что я выберу самый интересный. Как говорится, лучше съесть кусочек райского персика, чем корзину гнилых абрикосов. Далее, хотя в романе есть центральная идея, из-за обилия событий и множества персонажей она неизбежно обрастает другими, менее существенными. Если же оставить лишь одну главную мысль, изложение станет более концентрированным и ярким. Да и на основе других идей, содержащихся в романе, можно написать хорошие рассказы, меж тем как в сюжетных переплетениях романа каждая из них невольно скрадывается. В романе важна соразмерность, в рассказе - концентрированность.

    [b]О достоверности и точности[/b]

    Нельзя полагаться лишь на достоверность взятых из жизни фактов: сами по себе они не образуют рассказа, главное в том, как ты их изобразишь. Слишком большое доверие к материалу может означать недооценку искусства.

    [b]Искусство выбирать главное[/b]

    В "Разящем копье" у меня изображены три персонажа и одно событие. Я отобрал их из большой кучи материала, не раз тщательно обдумал все, что с ними связано, оттого-то они могут стоять на собственных ногах. Пусть я пожертвовал материалом, зато выиграло искусство. Ведь искусство - не свинина, его цена не обязательно зависит от размера куска.

    [b]Сделать персонажи живыми[/b]

    Самое трудное при описании человека - сделать его живым. Конечно, указание профессии, сословия, национальности может помочь воссоздать характер человека, но обилие подробностей часто приводит к противоположному результату - в них могут потеряться подлинно индивидуальные черточки, портрет может получиться статичным. Чтобы изобразить человека, нужно знать о нем все, но не обязательно сразу обо всем рассказывать, как это делают гадатели-физиономисты. Пусть о человеке больше говорят его поступки. Чем больше черточек характера будет передано через действия персонажа, тем более живым, натуральным он будет казаться. […] Если персонаж выступает лишь представителем чего-то, сила его воздействия будет ограничена.
    Если авторы книг не очень глубоко понимают своих персонажей, они часто пробавляются картинками общественных нравов, а живая жизнь остается где-то в стороне.

    [b]Сила конкретики[/b]

    …сила литературы в конкретности изображения. А можно ли изобразить что-то конкретно, минуя людей? Если литература хочет заниматься фактами, это должны быть очеловеченные факты. Кроме того, литература через изображение фактов старается воздействовать на нас, направлять нас, но мы - люди, поэтому нас больше всего волнует изображение нам подобных. Воспевание подвигов и заслуг единичных героев сегодня отдает анахронизмом, но и груды фактов в безлюдной пустыне выглядят не слишком привлекательно.


    [i][size=9]Лао Шэ. Избранное. Сборник. Пер. с кит. - М.: Прогресс, 1981. (Мастера современной прозы). Перевод В. Сорокина[/size][/i]

     

    Алексей Петров [20.07.05 03:42]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Поменьше разнообразия! (Алексей Петров).
  • Это не нуждается в долгом предисловии. Просто откройте http://forum.rudtp.ru/attachment.php?attachmentid=13484
    – и насладитесь изысканным стилем данного руководства, глубиной мысли автора и актуальностью затронутой темы.

     

    Алексей Петров [08.07.05 13:28]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Про колобка (Алексей Петров).
  • [b]Тут мне прислали по электронной почте «тексты»: «Сказка про колобка», как бы это было исполнено разными российскими рок-группами. (Не знаю, кто автор этих пародий.) Надеюсь, нашим поэтам будет любопытно. Те, кто иногда слушает эти группы, наверно, что-то смогут узнать:[/b]

    [i]Ария[/i]

    Ты свободен, ты чужой в семье
    Будь как воин на своей тропе
    Путь не близок, цель так далека
    Надо в чаще оторваться
    От волкА

    Черным шаром мчишься по лесам
    Блеск зубов - в кустах сидит лиса
    Круглый ангел ты - не смог уйти
    Только пыль ложится
    На твоем пути


    [i]Алиса[/i]

    Где воссоздана связь между бабкой и дедом - старым калекой
    Где рассыпана пыль и немножко муки по сусекам
    Где замесят с водой и оставят лежать в течение дня
    Где огнем обжигает бока
    Там иду я

    Где тропинки в лесу вьются шелковой нитью, как змеи
    Где закат красной точкой на черной звезде тлеет
    Где кричит воронье далеко-далеко в заповедных краях
    Где блестят за березой клыки
    Там иду я

    Где звериных следов по колючей траве - не счесть
    Где два раза уйти от зубов - честь
    Где лисица-царица рыжей искрой мелькнет не таясь
    Где никто не спасет от беды
    Там иду я

    Я поднимаю глаза, в груди лежит комок
    Моя песня – раненный…


    [i]Калинов мост[/i]

    Посреди болот, на замшелых мхах
    В родовом гнезде, с дедом, с бабкою
    Вольный духом жил, взращен на хлебах
    В чащу он ушел, в чащу сладкую

    Вороном оборванный, рыскал в истине
    Да волков с медведями обойдя сторонкою
    Кругом солнечным зорьку высветил
    Покатился старой рощи кромкою

    К солнцу рвался, к правде-матушке
    Выбраться хотел из лесу
    Буреломом бёг, раз тропы уж нет
    Не увидел он в мураве лису.


    [i]Крематорий[/i]

    В печке огонь, дым из трубы
    Там колобок смотрит сны
    Карманный медведь, розовый волк
    Сиреневый лес, осиновый кол

    Бегущий кабан, бабуля с ружьем
    Лиса в сапогах стоит под дождем
    Открытая дверь, цветной половик
    Пыль на столе вдыхает старик

    Жар сковороды, дым из трубы
    Пока он идет, мы видим сны
    И все до одной дороги ведут
    К лисе, что проглотит и скажет
    Sehr gut


    [i]Кино[/i]

    Нет у деда папирос
    Кончился чай
    И в дверях скажу ему
    Прощай

    Есть дорога у меня
    Моя
    В ночь уйду, в осенние
    Края

    Может быть вернусь домой
    К весне
    А может быть мне обедом
    Лисе


    [i]ЧиЖ[/i]

    Я сидел под березой и молча смотрел
    на небо
    Я ушел из дома искать
    дверь в лето

    Я бежал по шоссе к земляничной поляне
    За лесом
    И шуршал по асфальту порой
    соль-диезом

    Но плутовка-лисица бежит уж за мной
    следом
    И боюсь, это будет последним моим
    летом.

    [b]Не знаю, как тут с «похожестью», но эти пародии, по-моему, неплохо передают лёгкий идиотизм отечественных рок-текстов. Как думаете?[/b]

     

    Алексей Петров [06.07.05 02:13]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Нам говорят, что это - лучшее (Алексей Петров).
  • Только что прочитал в МК небольшую заметку о кандидатах на Русского Букера за этот год, и что-то мне грустно стало. Сейчас объясню.
    А для начала вот о чём там говорится:
    В Лонг-листе - 22 романа. Среди них «Пир» Владимира Алейникова, «Эвакуатор» Дмитрия Быкова, «Аниматор» Андрея Волоса, «Каблуков» Анатолия Наймана, «Венерин волос» Михаила Шишкина. «Член жюри Николай Кононов, автор [b]роскошного романа[/b] «Нежный театр», совершил жертвенный поступок: снял с «беговой дорожки» своё произведение, номинированное издателями».
    Вот я и подумал: где-то там – там, где нас нет – присуждаются Букеры, заседают какие-то жюри, печатаются какие-то романы, вроде как кипит литературная жизнь. У них своя свадьба, у нас – своя. Названы ЛУЧШИЕ прозаические произведения за последнее время, но полное ощущение, что это происходит где-то на другой планете, куда всем остальным просто закрыта дорога. Я не о Букере печалюсь, не о премии в 15 тысяч долларов. Я о том, что пишущих – миллион. Найдётся ли столько читателей?
    Я не склонен сомневаться в том, что в Лонг-листе названо действительно самое лучшее (просто потому, что не знаю, о чём речь), но… кто из вас прочитал хоть один из этих «роскошных» романов? Или это как в американском кино: сначала – «Оскар», а потом уж будем смотреть то, что нам преподнесут как «самый лучший фильм года»?..

     

    Алексей Петров [01.07.05 03:44]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Цитатник-3, или Маленькая лекция Исаака Бабеля (Алексей Петров).
  • [i]В 1989 году «Книжная палата» выпустила «Воспоминания о Бабеле». Если собрать на один лист прозвучавшие там высказывания Исаака Бабеля о литературном труде, получится что-то вроде небольшой лекции для начинающих литераторов[/i].

    Ясность и сила языка совсем не в том, что к фразе уже нельзя ничего прибавить, а в том, что из неё уже нельзя больше ничего выбросить.
    Несколько вариантов одного и того же рассказа – может быть, вы думаете, что это излишество? А вот я ещё не уверен, что последний вариант можно печатать. Его можно ещё сжать. Только отбор и вызывает самостоятельную силу языка и стиля... Я беру пустяк – анекдот, базарный рассказ – и делаю из него вещь, от которой сам не могу оторваться. Она играет. Она круглая, как голыш морской. Она держится сцеплением отдельных частиц. И сила этого сцепления такова, что её не разобьёт даже молния. Его будут читать, этот рассказ. И будут помнить. Над ним будут смеяться вовсе не потому, что он веселый, а потому, что всегда хочется смеяться при человеческой удаче.
    Когда я в первый раз записываю какой-нибудь рассказ, то рукопись у меня выглядит отвратительно, просто ужасно! Это – собрание нескольких более или менее удачных кусков, связанных между собой скучнейшими служебными связями, так называемыми «мостами», своего рода грязными верёвками. Но тут начинается работа. Я проверяю фразу за фразой, и не единожды, а несколько раз. Прежде всего, я выбрасываю из фразы все лишние слова. Нужен острый глаз, потому что язык ловко прячет свой мусор, повторения, синонимы, просто бессмыслицы и всё время как будто старается нас перехитрить.
    Когда эта работа окончена, я переписываю рукопись на машинке (так видней текст). Потом я даю ей два-три дня полежать – если у меня хватает на это терпения – и снова проверяю фразу за фразой, слово за словом. И обязательно нахожу ещё какое-то количество пропущенной лебеды и крапивы. Так, каждый раз наново переписывая текст, я работаю до тех пор, пока при самой зверской придирчивости не могу уже увидеть в рукописи ни одной крупинки грязи.
    Но это ещё не всё! Погодите! Когда мусор выброшен, я проверяю свежесть и точность всех образов, сравнений, метафор. Если нет точного сравнения, то лучше не брать никакого. Пусть существительное живёт само по себе, в своей простоте.
    Сравнение должно быть точным, как логарифмическая линейка, и естественным, как запах укропа. Да, я забыл, что, прежде чем выбрасывать словесный мусор, я разбиваю текст на лёгкие фразы. Побольше точек! Это правило я вписал бы в правительственный закон для писателей. Каждая фраза – одна мысль, один образ, не больше. Поэтому не бойтесь точек. Я пишу, может быть, слишком короткой фразой. Я не могу говорить длинно. У меня на это не хватает дыхания.
    Я стараюсь изгнать из рукописи почти все причастия и деепричастия и оставляю только самые необходимые. Причастия делают речь угловатой, громоздкой и разрушают мелодию языка. Они скрежещут, как будто танки переваливают на своих гусеницах через каменный завал. Три причастия в одной фразе – это убиение языка. Все эти «преподносящий», «добывающий», «сосредотачивающийся» и так далее и тому подобное. Деепричастие всё же легче, чем причастие. Иногда оно сообщает языку даже некоторую крылатость. Но злоупотребление им делает язык бескостным, мяукающим. Я считаю, что существительное требует только одного прилагательного, самого отобранного. Два прилагательных к одному существительному может позволить себе только гений.
    Все абзацы и вся пунктуация должны быть сделаны правильно, но с точки зрения наибольшего воздействия текста на читателя, а не по мёртвому катехизису. Особенно великолепен абзац. 0н позволяет спокойно менять ритмы и часто, как вспышка молнии, открывает знакомое нам зрелище в совершенно неожиданном виде. Есть хорошие писатели, но они расставляют абзацы и знаки препинания кое-как. Поэтому, несмотря на высокое качество их прозы, на ней лежит муть спешки и небрежности. Такая проза бывала у Андрея Соболя, да и у самого Куприна.
    Линия в прозе должна быть проведена твёрдо и чисто, как на гравюре.
    А главное заключается в том, чтобы во время этой каторжной работы не умертвить текст. Иначе вся работа пойдёт насмарку, превратится чёрт знает во что! Тут нужно ходить как по канату.
    Литературу ни тихостью, ни робостью не сделаешь. Нужны цепкие пальцы и верёвочные нервы, чтобы отрывать от своей прозы, с кровью иной раз, самые любимые тобой, но лишние куски. Это похоже на самоистязание. Писателю надо не бормотать, а говорить во весь голос.
    Кто поверит, что рассказ может жить одним стилем, без содержания, без интриги? Дикая чепуха.
    Тайна фразы заключается в повороте, едва ощутимом, никакое железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя.
    Фраза рождается нa свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а на два.
    Не надо думать, что писательский талант состоит в умении рифмовать или сочинять замысловатые, неожиданные эпитеты и метафоры. Как можно меньше опосредствований, преломлений, стараний щегольнуть способом выражения! Высокое мастерство состоит в том, чтобы сделать ваш способ писать как можно менее заметным.
    Процесс писания не прекращается у писателя, даже когда он не сидит за рабочим столом. Но я пишу, когда чувствую, что не писать об этом не могу.
    Кроме таланта, яркого стиля и литературного мастерства, хочется, чтобы у писателя в книге была и правдивость.
    Одна из тайн писательского ремесла и рабочего режима писателя – надо всё время мучительно думать… Над темой, над словом, сюжетом, над образом…
    Никогда нельзя обмануть чистый лист бумаги. Никогда! Как только вы возьмётесь за перо и выведете первую строку, лист бумаги заговорит о вас.
    Ничто не имеет столько нераскрытых возможностей, сколько настоящее чувство художественной простоты. Если вы будете следовать этому – вас ждут удачи.
    Самое опасное для художника – это сделаться книжником. Всё замечательное в литературе – замечательно своей новизной. Ни одна самая хорошая книга не способна дать этого. Новизна в широком смысле этого слова – это жизнь. Держитесь ближе к жизни, знайте больше простых людей, населяющих землю, и бойтесь книжничества. Плохо, когда писатель отталкивается не от жизни, а от книги.
    Нельзя смешивать книжничество и знание книги. Для писателя знание книги – это знание важной области жизни, приобщение к культуре.
    Взвешивайте каждое слово. Ставьте его на суд своего вкуса. Но это достигается не сразу. Это достигается тренировкой, упражнением.
    Если вы начали с романа, то, следовательно, ваш строй души сложился именно в этом плане. Никто так бурно не поддерживал литераторов, начавших с романа, как Горький. Не надо представлять дело так: роман – это что-то высшее, рассказ – нечто низшее. Рассказ стоит на том же уровне, на каком стоит хороший роман. Роман, рассказ – это скорее то, в чём выявляется творческое «я» писателя.
    Слушая других, не забывайте о своём внутреннем голосе. Сообразуйтесь с ним.
    Что такое вдохновенье? Вдохновенье с одинаковой силой может испытывать и великий писатель, и посредственный беллетрист. Результаты вдохновенья у них совершенно разные.

     

    Алексей Петров [25.06.05 02:51]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Эта детская книжка называется... (Алексей Петров).
  • [b]«О кротике, который хотел знать, кто ему ВЫКАКАЛСЯ на голову»[/b]

    Считаю, что это моё сообщение тоже касается литературы. А точнее, антилитературы.
    Дело было так. Иногда мне на электронную почту приходят всякие хохмы: анекдоты, картинки, снимки и пр. Шлют неизвестные мне люди – шлют своим друзьям, те – своим, те – дальше, доходит до моих знакомых и приятелей, так приколы добираются до меня по цепочке.
    Сопроводительное письмо было таким:
    [i]«Недавно мне в руки попала немецкая детская книжка, переведенная на чешский язык. Культурный шок был таким, что я даже не поленился книжку отсканировать и накласть в инет. Чешский язык, конечно, не русский, но более или менее понятно. Даже жж для этого дела завел. Ффтыкайте:»[/i]
    А вывод моего неизвестного абонента был таким:
    [i]«Вообще этическая подоплека этой истории очень сомнительна. Главный герой повествования, кротик, оказался идиотом (который ходил с дерьмом на голове весь день) и идиотом мстительным. Нагадил ведь собаке на голову, сволочь.
    Чему авторы книги хотели научить маленьких немцев (и чехов) - непонятно... в сортах дерьма разбираться?
    Дополнение в помощь читателю
    Порылся в сети, нашел:
    - чешско-русский словарь http://slovnik.seznam.cz/
    - эту книжку в каталоге издательства http://www.scientia.cz/katalog.asp?nav=&id=1410 , можете заказать :)
    источник: http://www.livejournal.com/users/contuper/417.html»[/i]


    И вот я решил показать эту детскую книжку всем точкозрянам. Книжка с картинками. Фабула построена по принципу «Кто сказал мяу?» Попробую «накласть» всё это прямо здесь, а если картинки не пройдут (не знаю возможностей блога ТЗ), то укажу на всякий случай ссылку: http://uue.nm.ru/Merphology/050222.htm , где можно увидеть картинки.
    Авторы этого эпохального труда – какие-то немцы (на обложке видны их имена). Книжка на чешском языке, но понять смысл нетрудно. Скажу только, что kdepak означает «куда там», в смысле «как бы не так». Мелкий шрифт можно не читать. Короче говоря, «ффтыкайте» - чьё же это «говинко»:

     

    Алексей Петров [21.06.05 02:14]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Цитатник для начинающих (2) (Алексей Петров).
  • [i]В предыдущем своём сообщении на эту тему я выбрал высказывания С.Я. Маршака о литературном творчестве в целом. Теперь послушаем, что говорил поэт об отдельных жанрах литературы.[/i]

    [b]О прозе[/b]

    Надо обязательно писать прозу. В прозе личный опыт писателя выразить легче.

    Даже если вы вводите в повествование второстепенного героя, даже если он занимает в вашей книге всего несколько страниц, вы должны знать о нём во сто раз больше, чем узнает читатель! Пусть всё, что вы о нём знаете, не входит в книгу, но вы должны прежде всего сами узнать, полюбить или возненавидеть этого человека, твёрдо поверить в его реальное существование, знать, что такой именно человек, не похожий на других, существовал или существует на земле! Вы обязаны знать все его привычки, его биографию, какие песни он любит, вы должны слышать его голос с особой, неповторимой, только ему одному свойственной интонацией. Если он шутник, балагур, весельчак – почувствуйте это. Если он от природы немногословный, замкнутый, опишите и эту его черту характера. Вы должны видеть, как он одевается, как есть, кто его друзья и близкие – словом, вы должны знать решительно всё. Тогда вы сможете работать уверенно и не будет у вас той ползучей, легковесной приблизительности, которая загубила уже не один талант.

    Каждый человек, хорошо знающий своё дело, может написать об этом так, что это будет интересно всем.

    Там, где надо быть простым, там надо менять манеру.

    Лиричность, которая сама по себе достоинство, в прозе может обернуться недостатком. Основные требования можно свести к следующему: грубее, конкретнее, понятнее. Не нужно при правке делать глаже, нужно делать темпераментнее. Когда садишься править, необходимо, чтобы температура была выше той, что была, когда писал.

    Нет никаких законов, как писать. Один пишет хорошо, потому что пишет просто, другой – потому, что сложно. Законов нет, но должна быть мера в тех нормах и пределах, которые сами для себя установлены.

    И в связках тоже требуется вдохновение. Даже для перехода от абзаца к абзацу непременно нужен прилив крови.

    Лермонтов, пылкий и романтичный, рано овладевает нашим воображением и сердцем. Постичь величавую простоту и гениальность Пушкина не так-то просто. Но в чём непревзойдён в нашей литературе Лермонтов – это в прозе, простой и прозрачной своей прозе…

    Толстой и Чехов писали с достоинством. Все писатели должны придерживаться этого принципа.

    [b]О поэзии[/b]

    Стих должен быть мускулистым, напряжённым, действующим. Вялый эпитет расслабляет мускулатуру стиха. К чёрту его в этом случае. Уж лучше глаголы, они всё-таки всегда действие…

    Маршак всегда пользовался такими категориями, как 1) истовость, 2) толковость, 3) звонкость. [i]Истовость[/i] он противопоставлял нерассуждающему фанатизму и бесчувственной догме. Истовость – это полное растворение в работе, в единении с людьми, в человечной и плодотворной идее. [i]Толковость[/i] противостоит «бестолковому», неорганизованному, несобранному напору чувств, идей, мыслей, образов, слов, ритмов. Это толковость мастера, который делает добротную, нужную, красивую вещь. [i]Звонкость[/i] – это сила, мощь в соединении с изяществом, лёгкостью, непринуждённостью, весёлостью, простодушием. Звонкость противостоит всякой натянутости, чрезмерной нудной серьёзности.

    Декаданс – всегда разложение формы. Как новому направлению в литературе, так и зарождению стиля всегда предшествует появление новых идей, философии.

    Нужно бояться обманчивой лёгкости, когда плуг лишь скользит по поверхности.

    Никакие нововведения в поэзии, никакие её завоевания в области формы, никакое совершенствование общепоэтической техники не облегчают работу поэта, не уменьшают его душевных затрат, не делают поэтический труд общедоступным.

    Писать стихи всё так же трудно, как это было во времена Пушкина. И эту трудность дано узнать не всякому, а только настоящему таланту.

    Какое несчастье – изобретение лёгкого письма: пера, чернил, пишущей машинки. Когда слова высекались на камне – вот когда был лаконизм! Вот когда каждое слово действительно стоило дорого.

    Поэт, как настоящий филолог, должен чувствовать возраст слова, должен отличать коренные слова от временных и жаргонных наслоений, общенародные – от кастовых, кружковых. Он должен чувствовать вкус и температуру слова.

    Подлинная музыкальность лежит не на поверхности, как у салонного Апухтина и когда-то модного Надсона… Их музыкальность подобна засахарившемуся варенью, а подлинная заключается в таинственном совпадении чувства и ритма, в каждом оттенке живой и гибкой интонации.

    Больше всего я не люблю в поэзии безжизненную книжность и дешёвый мистицизм. В литературе надоели консервы. В консервах ведь, как известно, убиты витамины. Такая литература кормит пищей, от которой развивается авитаминоз – интеллектуальный и душевный.

    [b]О переводе.[/b]

    Перелагай не всякого иноземного автора, какой случайно попадётся тебе на глаза или будет навязан тебе торопливым редактором, а только того, в которого ты жарко влюблён, который близок тебе по биению сердца, в которого ты хотел бы влюбить соотечественников. Лучшие из наших стихотворных переводов – дети любви, а не брака по расчёту.

    Из всех жанров перевод стихов, пожалуй, самый трудный.

    Переводчик должен чувствовать ритм подлинника, как пульс. В комедиях Шекспира, как в опере, у каждого персонажа свой тембр голоса: бас, баритон, тенор (любовник) и т.д.

    Переводя, смотрите не только в текст подлинника, но и в окно…

    Настоящий перевод – не только подчинение, но и соперничество.

    [b]О детской литературе.[/b]

    Настоящая сказка – от мечты народы, от его мудрого опыта, веками обобщаемого в поэтический образ. Она в гиперболе, которая утоляет мечту или, наоборот, выводит за ушко да на солнышко то, что народу хочется пригвоздить. У народа сказка всегда строится на плотном быте. А литературная сказка – это большею частью дешёвая стилизация, лубочная поделка. Конечно, писатель, который верно чувствует народ, может написать настоящую сказку. А у нас порой заменяют сказку жалкой, манерной аллегорией. Получаются какие-то картонажные сценки, дамское рукоделие, эдакое вырезание и склеивание.

    Надо помнить, что для детей следует писать так, чтобы всё время было интересно.

    Если есть в сказках реальность – интересна фантастика. Игра легка, когда основана на реальных наблюдениях.

    [b]О литературной критике.[/b]

    Она нужна тогда, когда необходим фонарь: без него возможны уличные происшествия.

    Всё-таки критик не должен уподобляться околоточному, который радуется каждому штрафу.

    [b]О сатире.[/b]

    Злободневность не снижает качества сатиры и не лишает её монументальности и долговечности. Через день или через месяц ваши злободневные строки, несомненно, устареют, умрут, а вот через три года или через тридцать лет некоторые из них, может быть, и оживут.

    Чем лучше выполняет сегодня сатира свою задачу, тем она долговечнее.

    Литература о недостатках человека должна говорить и думать, как мать. Литература не может утерять материнского участия и боли за человека…

     

    Алексей Петров [14.06.05 01:31]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • Цитатник для начинающих (Алексей Петров).
  • [i]Начинающий хирург учится у опытного хирурга. Подмастерье-столяр – у мастера-краснодеревщика. И так далее.
    У кого учиться начинающему литератору? Маститые прозаики и поэты что-то не очень-то спешат поделиться с молодёжью секретами своего мастерства.
    Однажды я понял, что выход всё же есть: нужно иногда читать литературные мемуары, воспоминания об этих известных авторах. Если внимательно присмотреться, внимательно прислушаться, то станет ясно, что советы там разбросаны на каждом шагу.
    Вот, например, книга воспоминаний о С.Я. Маршаке «Я думал, чувствовал, я жил», выпущенная в 80-х годах прошлого столетия. Я выписал некоторые высказывания поэта, о которых вспоминают его друзья, родственники и знакомые – получилось что-то вроде цитатника для начинающих литераторов.
    Итак:[/i]
    ………………………………………
    Легко поддаться дешёвке. Надо иметь хороший вкус. Не так много людей, которые видят. Так просто пойти по пути лёгкому, но неверному, следуя моде. Нельзя размениваться на случайные, модные направления.

    Ты старомоден – вот расплата// за то, что в моде был когда-то.

    Надо иметь волю и работать, обязательно работать. Лень парализует волю. Нельзя потонуть в отвлечённостях, потерять сознание высшего реализма.

    От того, как расставлены слова в фразе, зависит весь смысл. Какая прекрасная фраза «кровь с молоком» и какая отвратительная – «молоко с кровью».

    Первая фраза чаще всего должна быть отброшена. Вторая бывает интересней и энергичней. Попробуйте начать со второй.

    Восприятие произведения автором и читателем часто бывает различным. Художник всегда ценит своё произведение, в котором он разрешил для себя что-то новое, преодолел какие-то трудности.

    Садитесь и пишите. Приготовьте стопку бумаги, такой, какую любите. И перо возьмите хорошее. А главное – не мудрствуйте лукаво! Садитесь за стол в хорошем настроении, обязательно в хорошем, и у вас получится.

    Настоящим писателем может стать только тот человек, который прежде всего познаёт самого себя, свои достоинства и недостатки, свои наклонности и привязанности, кто сумеет жестоко контролировать каждый свой поступок. Всё это надо сделать ещё до того, как сядешь за письменный стол. Большая внутренняя дисциплина нужна писателю! Надо уметь оценить свои собственные силы, «зарядить» себя уверенностью в них, набраться большого упорства. Только если сможешь посмотреть на себя самого издали холодными беспристрастными глазами и оценить, на что ты сам способен, можно начинать…

    Замечательно, когда замысел приходит, как цыган, ведя своего коня под уздцы, подсказывая звучание, форму, стихотворный размер. Такой размер, такая форма неизбежно куда органичнее, чем та, которую приходится искать долго…

    Пишите стихи и живите полной жизнью. Сочинять – большая радость, но это не должно мешать жить. Никогда не чувствуйте себя обязанным писать, если тянет играть в мяч.

    Если вам будут говорить, что автор пьесы должен полностью исчезнуть, не принимайте это на веру целиком. Автор никогда не должен исчезать, на то он и автор. В конечном счёте, всё решает наш личный опыт. И в стихотворении, и в пьесе.

    Так вот, учтите, хороший мастер-краснодеревщик не будет делать вещь из негодного материала. Прежде чем приступить к работе, он простукает дерево, нет ли в нём пустот, не подточил ли его изнутри червь. Вещь должна служить века. Какой же прок делать её из плохого материала? Вот так и мы должны простукать каждое слово: пустые, полые выбросить, оставить только самые необходимые.

    У поэта должен быть свой точный маршрут. Литература – дело тяжёлое, подвижническое, от писателя твёрдость нужна, стойкость. А тот, кого куда пошлют – туда и поехал, это – таксист…

    Не надо давать ничего готового читателю и предвосхищать не надо.
    Там, где движение ускоряется, фраза должна быть энергичней.
    Первый набросок должен быть шероховатым.
    Там, где вы чувствуете свою победу, там хорошо. Обязательно надо чувствовать свою победу.

    Самое трудное для литератора – это сказать другому литератору, что вы на самом деле думаете о его сочинении. Ещё труднее, сидя в президиуме, не аплодировать тому, что вам не нравится.

    Ваш восторг (по поводу собственного сочинения) – верный показатель, что стихи не удались. Не доверяйте такому восторгу. (По этому поводу – диалог в В. Берестовым: «Ну, а Пушкин? Как он ликовал, когда писал «Бориса Годунова»!» Маршак: «Ну и что он в тот день написал? «Мальчики кровавые в глазах»? Это не самое лучшее».)

    По поводу работы сразу над несколькими произведениями в разных жанрах: «Англичане говорят, что нужно держать много утюгов на огне. Тогда какой-нибудь из них непременно окажется горячим и вы можете не прерывать работы».

    У плохого писателя человек – это бог. У писателя получше он ещё и человек. У хорошего он ещё и акцизный. У совсем хорошего он ещё и животное. У гения и у народа он ещё и физическое тело, занимающее своё место в пространстве. Как этот камень. Или эта скала. Или дерево. Или как волна…

    Очень часто у нас недостаточно понимают, что такое банальность. Этим словом пугают, как жупелом. Молодые люди ломают головы над тем, как бы сказать пооригинальнее, посвоеобразнее. И, отрывая одну ногу от липкого листа банальности, они увязают в нём другой ногой. Получается банальность навыворот.
    Для того, чтобы родились своеобразные и оригинальные обороты речи, нужны оригинальные и своеобразные мысли и чувства. Вялость мысли, отсутствие энергии рождают вялость стиля. Одни и те же слова могут звучать шаблонно и, напротив, могут поражать свежестью и новизной.

    Я всегда ценю конкретность, материальность в искусстве. Надо знать, как люди едят, пьют, одеваются, работают. В наш век известный уровень физиологической точности просто необходим. Без сугубой натуральности, даже физиологии человеческих переживаний литература может показаться беллетристикой. Нужна абсолютная точность ощущений. Но серьёзный писатель помнит, что кроме ощущений есть и чувства!

    В искусстве нужна сосредоточенность. Нельзя писать на ветру. Этого не понимают наши молодые поэты, они работают небрежно, на моду.

    Не следует обольщаться тем, что вот вы поняли что-то важное и громко высказали это, и все тут же согласятся с вами, начнут жить иначе, поступать, как нужно. Так не бывает. Надо раскладывать костёр, а огонь упадёт с неба.

    Настоящая форма рождается не на поверхности, а где-то очень глубоко, вместе с содержанием.

    Вы что-нибудь пишете сейчас? В литературе, искусстве надо всё время двигаться, иначе начнёшь проваливаться в ямы.

    Всегда так, когда не можешь найти единственный верный эпитет, находятся сразу три неверных.

    По-моему, лучший сюжет тот, который можно записать на клочке бумаги и положить в жилетный карман. Как сюжет «Ревизора» и «Мёртвых душ».

    Надо оберегать язык от заболоченности. От общих слов. Общие слова – беда многих городских людей. Выражения вроде «обрабатывать дерево» не адресованы ни к слуху, ни к зрению. Вот в словах «пилить», «стругать», «рубить», «лудить», «паять» – есть наглядность, есть ощущение энергии, силы.

    Непременно постарайтесь сохранить в литературе собственную физиономию. Иначе, как таксист, будете ездить по всем маршрутам.

    В основе всякого искреннего произведения обязательно есть музыкальная тема. У Шекспира слышен бас Отелло.

    Чтобы стать писателем, нужно поверить в себя.

    Есть два круга читающих литературу: круг узкий – ценителей, и круг широкий – читателей. Плохо, когда пишут для того или для другого круга. Хорошо, когда и для того, и для другого.

     

    Алексей Петров [13.06.05 04:31]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()


  • И ещё о Пушкине (Алексей Петров).
  • Мы люди интеллигентные, мы будем говорить о Пушкине, потому что у него сегодня день рождения.

    Но начну немного с другой стороны. В Москве я всего четыре года, а раньше жил в уездном г. Козлове (ныне районный город Мичуринск). Туда, очевидно, когда-то и вернусь, потому что начинает надоедать пустая суета столичная. Вы спросите: а какая тут связь с Пушкиным? Я тоже думал, что нет почти никакой связи между ними (между городом, каких в России тысячи, и поэтом). Но недавно, работая над книгой о связях Польши и Тамбовщины (о Польше здесь говорить не буду, не та тема), вдруг обнаружил, что Мичуринск (Козлов) – самый, что называется, пушкинский город.

    Судите сами:
    1. Ещё в XVII веке (1650-1651 гг.) был в Козлове воеводой Н.В. Пушкин, предок великого русского поэта. А в 1653-1656 годах жил здесь козловский воевода Пётр Михайлович Желтоух (Чермной), тоже далёкий предок Пушкина.
    2. Недолгое время (в 1823 году) жил в Козлове князь Николай Борисович Голицын, которого Пушкин считал лучшим своим переводчиком… на французский язык. Князь перевёл на французский поэму «Бахчисарайский фонтан» и стихотворение «Клеветникам России». Правда, это было позже, в 1836 году. Они подружились ещё тогда, когда Пушкин окончил Царскосельский лицей. Супруга князя, Елена Александровна, урождённая Салтыкова, приходилась родственницей поэту Дельвигу, другу Пушкина. С именем Голицына связано одно загадочное высказывание А.С. Пушкина. Дело в том, что князь Голицын подолгу жил в Артеке. В 1836 году Пушкин написал ему из Петербурга так: «Как я завидую вашему прекрасному крымскому климату; письмо ваше разбудило во мне множество воспоминаний всякого рода. Там колыбель моего «Онегина»; и вы, конечно, узнали некоторых лиц…» Почему именно в Крыму – колыбель «Онегина»? И на кого намекает Александр Сергеевич, на какие такие «некоторые лица»?..
    3. Служил в Козлове старший сын поэта, полковник Александр Александрович Пушкин, которого болгары назвали своим национальным героем. Командовал он в городе гусарским Нарвским полком. Когда я вижу первые кадры фильма Э. Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово», где в маленький городишко входит гусарский полк, и слышу фразу «Настоящая жизнь в городе начинается тогда, когда туда приходят военные» – я вспоминаю Мичуринск. А.А. Пушкин награждён золотым Георгиевским оружием с надписью «За храбрость» и орденом Святого Владимира IV степени с мечами и бантом. За 35 лет военной службы стал кавалером многих русских и трёх иностранных орденов. В 1890 году А.А. Пушкин «за отличие по службе» был произведён в генерал-лейтенанты.
    4. Когда А.А. Пушкин, будучи ещё полковником, овдовел, ему помогала вести хозяйство старшая сестра, Мария Александровна Гартунг (была замужем за генерал-майором Л.Н. Гартунгом). Л.Н. Толстой, знавший Марию Гартунг, отразил некоторые черты её внешнего облика в Анне Карениной.
    5. Около двух лет хранился в Козлове архив поэта.
    6. Внучка А.С. Пушкина Маша познакомилась здесь со своим мужем, поручиком гусарского полка Николаем Владимировичем Быковым, внучатым племянником Н.В. Гоголя.
    7. Во второй главе своей повести «Дубровский» Пушкин использовал решение суда, проходившего в 1832 году в Козловском уезде по поводу тяжбы козловских помещиков Крюкова и Муратова. Помните, как писал Пушкин в своём сочинении? «18… года октбяря 27 дня ** уездный суд рассматривал дело о неправильном владении гвардии поручиком Андреем Гавриловым сыном Дубровским имением, принадлежащим генерал аншефу Кирилу Петрову сыну Троекурову, состоящим ** губернии в сельце Кистенёвке, мужеска пола ** душами, да земли с лугами и угодьями ** десятин…». Название уезда и губернии он не обнародовал, имена помещиков изменил, конечно… Судебное дело называлось так: «О неправильном владении поручиком Иваном Яковлевым сыном Муратовым имением, принадлежащим гвардии подполковнику Семену Петрову сыну Крюкову сельце Новопанском». Сельцо Новопанское? Уж не то ли это село, которое сегодня называется просто Панским и стоит рядышком с моим Заворонежским (пригород Мичуринска), где я прожил 19 лет?
    8. А сегодня в Мичуринске живёт шестое и седьмое поколение Пушкиных – профессор аграрного университета Галина Северьяновна Усова и три её сына. С Галиной Северьяновной я даже имел честь беседовать когда-то на одном из мероприятий, приуроченном к пушкинскому юбилею: в городской музыкальной школе, где учились мои дети, посвятили поэту скромный концерт и пригласили в гости прапрапра…внучку Александра Сергеевича. Ну, и нас, родителей юных музыкантов, тоже, разумеется.

    И здесь я охотно перехожу к заезженным штампам. Пушкин – несомненно, наш современник. Он всегда рядом. И уж конечно, он – «наше всё».
    С днём рождения Пушкина, друзья!

     

    Алексей Петров [06.06.05 23:54]


    Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 863

    Warning: mysql_fetch_row(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /var/www/kbandar/data/www/lito1.ru/fucktions.php on line 864
    Оставить комментарии | Прочесть с комментариями ()




    архив сообщений 1-20 |21





    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.