п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Первый шаг. Обсуждение текстов начинающих авторов. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Обсуждение: Дарья Алексеева

    Дарья Алексеева: "Сон"

    Страшно не было. Зачитанный в будний, пасмурный день приговор не произвел на меня особого впечатления.
    Помню, только дождь за окном стучал тоскливо так.

    Через два дня, когда я лежал на маленькой и неудобной тахте в камере - пришел священник. То есть должен был прийти священник, а явилась священница. Ну или как там они называются? Женщина, в общем. В старой полосатой юбке и задрапированной головой. Долго говорила мне о боге, о военных преступлениях, в которых меня обвиняли. Тихо так рассказывала о каких-то других женщинах - я не вслушивался.
    - Может быть, Вы хотите исповедаться? – случайно сказала.
    А я ответить ничего не мог - ну ведь не крещенный я даже. Не попадет моя душа в рай - зачем мне грехи отпускать, их и не было-то по большому счету.
    Так, игры на выживание. За мою глупость меня судят. А я что?
    Сам не заметил, как говорю об этом вслух.
    А эта священница (наверно, она вообще не приходила – должны же быть у человека галлюцинации в ночь перед смертью) рассмеялась дико - совсем неподходящий смех у нее был. Никак не вязался он с ее юбкой и задрапированной головой, и улетела в дверь - окна в камере не было.
    Всю ночь я пролежал не двигаясь, мне даже страшно не было, наверно, я просто не понимал, что происходит. А может, надеялся, что в последний момент все как-то чудом переменится и не будет этого дурацкого суда, и этого присужденного мне расстрела, и этих идиотских бело-голубых запонок у моего адвоката, сволочи редкой.
    А может и не надеялся - я не помню совсем. Только вот те восемь часов - утекли так быстро, как ничто в моей жизни.
    Утром ко мне пришли - камера распахнулась и меня поразил тот скучающий тон, которым приказали выйти. Без вещей.
    Потом был какой-то длинный и темный коридор. Один из тупиков был отгорожен странной проволочной сеткой. Мне предложили завязать глаза.
    И вот только после этого вопроса, я почувствовал, как что-то утробно так внутри меня завыло, как закружилась голова и где-то в желудке скопилась такая липкая серая и густая дрянь. Мне стало страшно и тоскливо - так тоскливо, что эта тоска перебивала все - даже желание закричать, заплакать, как в детстве, упасть, подтянуть колени к подбородку.

    - Не надо мне ничего завязывать.

    Чтобы не подать виду, не опуститься до унизительного воя, или того хуже – унизительных просьб, я отвернулся.
    Я стоял к ним спиной, чувствовал затылком несколько скучающих взглядов. Больше всего, конечно, меня обрывало то, что для этих скучающих людей все кажется будничным, рутинным и они потом пойдут домой, скажут жене, что сегодня опять дурацкий день выдался - никаких радостей, а мое тело к тому моменту, как они выпьют свою ежевечернюю кружку пива, будет лежать здесь холодное, мертвое, обездушенное уже.
    Я чувствовал себя таким живым сейчас! Каждый мой орган - печень, мозг, сердце, почки - хотели жить! Жизнь внутри себя я чувствовал каждой клеткой, видел почти, как по венам течет красная и солоноватая жизнь. Этот напряженный плотский вой внутри меня - это тоска тела, которое скоро станет мертвым.
    Сколько же усилий мне стоило не упасть на колени, не начать кататься по полу и орать всякие несусветности.
    Через минуту пришел какой-то молодчик в наглухо отутюженной форме. Его пуговицы блестели так, что заменяли солнце.
    Он представился и зачитал приговор. Потом, видимо, от волнения у меня случился провал в памяти.
    Сознание вернулось ко мне совсем ненадолго, я почувствовал, как пуля проходит у меня в основании черепа. Мне даже не было больно - я просто понял, что она двигается уже в моем теле, и мне так не хотелось, чтобы этот ее свистящий полет прекращался - будто в этом движении были остатки моей жизни, та самая сила, чудным образом перешедшая от моего молодого тела к этому куску метала, который меня убил. Я чувствовал, как она меня убивает, но если бы она не остановилась, раздробив кость, то в этом был бы какой-то высший смысл, а так оказалось, что моя сила, моя жизнь не может продлить ее полет. Стало жутко.
    Были кажется еще пули, попавшие в мое тело - но они не несли смерти, потому что я был уже мертв, убит той первой и навсегда запомнившейся.
    А потом, я видел небо, которого в этом засранном коридоре и быть не могло.

  • 2009-08-21 12:00:39. Елена Сафронова - против
    Нет. Все-таки нет. В первую очередь - с чисто литературной стороны. Нет ответа на главный вопрос: а кто же тогда рассказывает, и каким образом получилось, что человек, только что во всех подробностях описавший собственную состоявшуюся казнь, о ней вообще повествует. Это крупный авторский недосмотр или... недодум, что ли?
    А мне сразу вспомнились еще "Приглашение на казнь" и "Клод Ге"... Да и "Овод" назойливо жужжит из описания беседы со "священницей" (кстати, какая фишка в "священнице", я так и не поняла). Но везде, во всех упомянутых историях о казни она рисуется со стороны. Если описываешь казнь изнутри - изволь придумать ход, который делает это реально возможным...


  • 2009-08-20 18:55:18. Ева Рапопорт - за
    А, по-моему, язык неплохой. Этот текст не блестящий, но потенциал, я считаю, есть.
    А с "Процессом" тут вряд ли так уж много общего. Тема - да, странная, не то чтобы оригинальная, но и нельзя сказать, что это на что-то конкретно похоже.
    Среди фраз меня лично смущают "задрапированная голова" и "камера распахнулась", по-моему, это скорее все-таки должны делать двери. Еще не понравился "засранный коридор", явно выходящий за рамки стиля. И название, которое с одной стороны ни о чем, с другой - как бы оправдывает все происходящее.
    Но я голосую за. Текст не графоманский. Автор, я считаю, может рассказывать и слушать (то есть, конечно, читать) как он (то есть, разумеется, она) это делает, хочется.


  • 2009-08-19 22:18:31. Алексей Караковский - за
    Я расцениваю этот рассказ как удачно выполненное упражнение на
    тему. Фишка миниатюры, вероятно, в последней фразе. Что
    касается вторичности - ага, что-то очень похожее ещё у Сартра
    было. Но это не значит, что практиковаться не нужно. По-моему,
    руку набивают именно таким образом.


  • 2009-08-19 20:50:39. Сергей Зубарев - против
    Очень краткий пересказ "Процесса" Ф.Кафки.Все описания переживаний вторичны, если не третичны.Если описан реальный сон, то, во первых, не полностью, а во вторых, он слишком тревожен, стоит сразу обращаться за помощью и следить за здоровьем.Зря такое не снится.


  • 2009-08-19 12:17:53. - против
    Ой, ну не знаю. В конце вопрос возникает: "Ну и что?". Интриги, собственно, нет. Просто зарисовка. Есть парочка нелепиц, вроде "наглухо отутюженной" формы... Даже не знаю...Наверное, все-таки против. Если есть еще рассказы, давайте, шлите - посмотрю. Сейчас трудно что-то определенное сказать.


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Дарья Алексеева: Сон»:
    Войти в систему

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







  • СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.