п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Андрей Мединский: Золотая строка (Сборник стихов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи услуги грузовых перевозок**











    Внимание! На кону - издание книги!

    Андрей Мединский: Золотая строка.

    все в этих стихах густо, зримо и выпукло: свалившийся с небес серафим; клокочущая в груди простуда; ночной маячок магазина, светящийся вифлеемскою звездой; неизвестный городок между ребрами двух империй; желтые кусты, освещающие сумерки трамваю; камень любви и сонная речушка без имени…

    горечь и полнота осуществляющейся жизни

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Георгий Бартош

    Андрей Мединский

    Золотая строка

    2010

    Молитва о поэте *** Собака Трамвай *** Без нее *** Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band Стеклянный шар *** *** Баллада о Родине Золотая строка


    Молитва о поэте


    Волхование на крови,
    воркование голубей -
    с неба свалится серафим -
    равнодушно его добей.

    Закопай его, как зерно,
    и однажды на божий свет
    черноземный и проливной
    прорастет из него поэт.

    Будет жизнь для него тесна
    вплоть до смертных к Тебе молитв,
    да воздастся ему сполна,
    отрыдается, отболит.

    Но стихами своих стихий
    самовольных - на краткий срок,
    он оплатит свои грехи
    и засветится между строк.

    Ты храни его и смотри
    как пылает он в этот миг,
    а когда он почти сгорит,
    Ты прости его и прими.

    Наверх


    ***


    Сырость осени. Наполовину
    жизнь прошла, как ее ни крути,
    оборвался шнурок пуповины,
    и простуда клокочет в груди.

    Это время, когда для подсчета -
    как цыплят - и грехов, и заслуг,
    за спиною невидимый кто-то
    окликает по имени вслух.

    Обернешься и видишь: пустынный
    дворик, лет перечеркнутый строй,
    да ночной маячок магазина
    вифлеемскою светит звездой.

    И, прикуривая сигарету,
    замечаешь: за ветви сосны
    зацепился и треплется ветром
    полинявший обломок луны.

    Наверх


    Собака


    Я мечтал быть собакой, большой, шерстяной, лохматой,
    верным другом, отлично знающим как это делать,
    но тогда зодиак был залеплен зимой и ватой,
    и душа моя вниз человеческой полетела.

    И упала на снег, и осталась лежать до лета,
    а точнее в апреле, какой-то залетный аист,
    обнаружил меня и заставил бродить по свету,
    вот с тех пор я, как ветер, по этой земле скитаюсь.

    На беду воспитан этой белой залетной птицей,
    ни гнезда, ни земли, но с врожденной привычкой выси,
    я куда бы ни шел - оттуда мне не возвратиться,
    да и некуда, и потому не имеет смысла.

    А куда же идти? Если все обратить по кругу,
    то вернешься в точку, откуда все и начиналось,
    я пытался жить, я кому-то протягивал руку,
    а в ладонь прилетал плевок под названием жалость.

    В городке неизвестном меж ребрами двух империй,
    где правители спорят, чей карточный домик выше,
    я стучался в двери домов и трактиров, но двери
    были заперты, и мне навстречу никто не вышел.

    И бескрылостью, словно смирительною рубахой,
    я связал себя, чтобы случайно чего не сделать,
    я мечтал когда-то родиться лохматой собакой,
    но теперь уже и этого не хотелось.

    Наверх


    Трамвай


    Вечером весенним и густым
    шел трамвай, дверей не открывая,
    вдоль дороги желтые кусты
    освещали сумерки трамваю.

    Пассажир, помятый от вина,
    в полосатой будничной пижаме,
    глядя из трамвайного окна,
    горевал, что годы убежали.

    А кондуктор, добрый до слезы,
    и от этого большой и сдобный,
    безбилетного его возил,
    не нарушить пассажира чтобы.

    Наступила осень, лился дым,
    жили два случайных человека,
    снова стали желтыми кусты,
    а трамвай все ехал, ехал, ехал…

    Наверх


    ***


    В церкви тихо, лишь душа скулит,
    спрятавшись за образами,
    только в темень каждый светлый лик
    смотрит неусыпными глазами.

    Холодно - согреешься свечой -
    вытечешь по нерву воском,
    зашевелится внутри сверчок
    в черную и белую полоску.

    Тенью пробежит церковный кот
    в поисках церковной мыши,
    скрипнет дверь и пламя оживет,
    словно рядом кто-то тихо дышит.

    Где-то первый громыхнет трамвай,
    глухо кашлянет прохожий,
    прорастет меж ребрами трава,
    пробивая высохшую кожу.

    Наверх


    Без нее


    Скрестив себя на груди,
    стою, будто снят с креста.
    - Прошу тебя, уходи,
    я очень теперь устал.

    И яркая боль в глазах,
    и тонкий весенний лед…
    - Ах, разве я так сказал?
    Но поздно… уже идет.

    И надо бы не стоять -
    хватаю за локоть мысль,
    но в ней почему-то «я»
    звучит там, где раньше - «мы».

    И надо остановить,
    догнать и просить, простить
    за камень ее любви,
    пульсирующий в горсти.

    А ноги врастают в пол,
    а руки сжимают грудь,
    и ребра ломает боль
    и роет себе нору.

    На утро, разжав кулак,
    смотрю как ползет змеей,
    где раньше она была
    кромешное «без нее».

    Наверх


    ***


    Где привокзальный ребенок мусолит пряник
    поднятый с неба (а кто тут ему подаст?),
    время пришествия светится на экране
    очень напоминающем иконостас.

    Линия жизни на липкой его ладони,
    влажной и бледной, еле скрывающей дрожь, -
    жизнь бесконечна, да только судьба обломит
    мерою из сухарей, переживших рожь.

    Мчатся составы туда, где белеет парус,
    борозды грубо высушивают ладонь.
    Осень, похожа на рыжий двойной Икарус,
    ездит, насилуя песенку под гармонь:

    мол, день рожденья, и прочее, к сожаленью.
    Радости всей-то – гармошка у старика.
    Жалкий ребенок по жизни узкоколейной
    едет, в ладошке зажав коренной сухарь.

    Наверх


    Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band


    Все истлело, и остался пепел,
    превратилось в пепси и хот-дог,
    а худрук оркестра - старый Пеппер -
    на седьмом десятке занемог.

    Он лежит в постели, пьет микстуры,
    кашляет и кутается в плед,
    мир – набросок, сделанный с натуры -
    уместился в песенный куплет.

    Кажется ему, что в Ливерпуле
    на хрущевской кухне пьет абсент
    и поет рисованный Маргулис
    Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band.

    А в окне, открытом нараспашку,
    мечется патлатая весна,
    и скрипит Останкинская башня
    словно корабельная сосна…

    Наверх


    Стеклянный шар


    Белые-белые, как медсестры,
    ангелы улетают сквозь стены,
    холод вползает утром под простынь
    бескрыло и внутривенно.

    Мальчик играет стеклянным шаром,
    смотрит сквозь на горящую лампу,
    видит на склоне Килиманджаро
    вечные льды, вместо ампул.

    Лысое солнце в цветной косынке
    в глянец открытки с надписью «Киев»
    ткнулось и шепчет: «Збирайся, синку,
    на хіміотерапію».

    Если голос однажды повиснет
    последним звуком - белым на черном -
    станет ли то, что зовется жизнью
    вымыслом необреченных?

    Наверх


    ***


    Время кружит, как муха, мечется и жужжит,
    кролик на батарейках больше не хочет жить.
    Сяду на подоконник и помолчу за жизнь,
    только бы не считать время и этажи.

    Высохшая ромашка сбросила лепесток.
    Вот и Ванюша вырос: дурнем – дурней меня.
    На день Рожденья Ваня просит себе гудок
    от электрички на Верхние Ебеня.

    Май в этот раз пуховый - бесятся тополя,
    горы стоят буграми, чтобы за них свалить.
    Наша судьба, Ванюша, здесь дурака валять,
    чувствуешь, как гудят нервы родной земли?

    Наверх


    ***


    Мокнет Крещатик, и мокнет Майдан,
    падают гулко каштаны,
    капли монетками сыплет в фонтан
    мокрый сентябрь на Майдане.

    Осень вернулась, но в той стороне,
    где-то на краешке лета,
    вдоха откуда нет, выдоха - нет,
    остановились поэты.

    Там проступают из памяти книг
    полузабытые яти,
    там - догорающий русский язык
    их типографских распятий.

    Все обратимо, и может в золе
    будет от правды спасенье
    тем, кто остался ходить по земле
    русского стихосложенья.

    Наверх


    Баллада о Родине


    Как в песне, по дороге кочевой
    качается вагончик голубой,
    стерня от солнца делается желтой.

    А в окнах мечутся туда-сюда
    названия соседних государств
    с припиской мелким шрифтом: «Да пошел ты».

    Титан коптит. У входа в туалет
    табличка с надписью: «Пророка нет!
    Дымит Отечество! Дышите глубже!».

    И дым разносится на весь вагон.
    Сосед-поэт рифмует самогон
    с Отчизной и копченой ножкой буша.

    И вот уже, серьезный и хмельной,
    как самурай в казацком кимоно,
    готовящийся сделать харакири,

    он вышиванку тянет на груди,
    и матерное: «Господи, прости!»
    проносится в задымленном эфире.

    И в тот же миг приходит Борменталь,
    он, отрывая жизни календарь,
    умело препарирует поэта,

    и говорит, что жил и так, и сяк,
    причина смерти – «наперекосяк»,
    короче – заключение эксперта.

    Он предлагает пить махровый чай.
    Мы пьем, в стаканах ложечки стучат,
    и доктор говорит, мол, обнаружил,

    что истина растет из-под земли,
    и люди в українському селі
    ее с картошкой подают на ужин.

    Я вижу свет в его седых глазах.
    Я выхожу в черниговских лесах
    на безымянной номерной платформе.

    Иду пока не падаю без сил,
    и между трех желтеющих осин
    я замираю и пускаю корни.

    Наверх


    Золотая строка


    Непрочтенному мне, непрощенному
    грянет сорокоуст октября,
    день, размазанный белым по черному,
    оторвется от календаря.

    Но дорогой, как вена распоротой,
    я вернусь навсегда в этот свет,
    где в заштатном окраинном городе
    я с землею остался в родстве.

    Там - на сонной речушке без имени
    скрип уключин и мат рыбаков –
    не ищи ты меня, не зови меня
    из моих перезревших стихов.

    Там - заросшие чертополохами,
    пережившие смерть на века -
    золотая строка архилохова
    и моя золотая строка.

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Андрей Мединский
    : Золотая строка. Сборник стихов.
    густо, зримо и выпукло
    14.09.10
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/Medic>Андрей Мединский</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/5769>Золотая строка</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray>густо, зримо и выпукло <br><small>14.09.10</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Андрей Мединский: Золотая строка»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating