п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Лиене Ласма: Игрушки и их девочки (Сборник стихов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Лиене Ласма: Игрушки и их девочки.

    Куклы, Игрушки. И – первая ассоциация – домой, на запыленные антресоли, в глубины старых шкафов, в детство, к оборочкам, золотистой пыли фей, трогательному сюсюканью. И – ошибка. Сборник «Игрушки и их девочки» – не сказочки для детей, и даже не сказочки-перевёртыши для взрослых, не ужастики, где очеловеченное целлюлоидное или более новомодно-сделанное существо порабощает своих хозяев. Это – экскурсия во все свои и чужие возраста, в свои и чужие жизни.

    Говорят, об кукол
    можно играть роли,
    которые мы проворонили,
    запороли;
    доставать из себя
    убитое, забытое, незнакомое вовсе,
    утешать свои несчастливые
    шестнадцать, тринадцать, восемь, –
    пишет Лиене Ласма, и вот здесь-то она и находится – квинтэссенция сборника. Куклы и роли, о которые можно переживать и свою жизнь, и сестринскую жизнь, и жизнь воон той соседки с надцатого этажа, и вон такой забавной иностранки (по имени, не по духу)… Куклы, роли, жизни. «Похоже на какой-то сериал», – скажите вы, скорчив недовольную мину? Да, весьма похоже на сериал, с той только разницей, что нас не обманывают ни пышные декорации, ни аффектированные-экзальтированные героини, ни чрезмерная вычурность имён, ни гиперболизация, наигранность ситуаций. Те же – привычные нам сегодня – элементы виртуального пространства, знакомая необходимость работать-ходить на рынок-лечить зубы – любить-понимать-быть понятыми. То, что происходит каждый день с нами и вокруг нас. Никаких «высокопоэтических» побегов то ли в платиново-слоновокостные башни, то ли в райские сады, то ли ко вратам ада. Ни эльфов, ни единорогов, ни кротовых нор (а так сочетались бы с куклами, неправда ли? Правильно, неправда…) Вероятно, вот так, случайно, антилитературно, антикритически и находится творческий – метод? почерк? – Лиене: создавать некую «летопись», «жизнепись», не впадая ни в поэтизацию, ни в мифотворчество, ни в бытопись, ни в самое себя…
    «А что же, собственно, о самих стихах?» – спросите вы. – «Где же, о глупый критик, вся правда о тропах и размерах, об аллитерациях, о языке, интонации, наконец?» В-том-то всё и дело, что когда погружаешься во все эти истории, забываешь, что перед тобой – стихи. И не самоцель – рассматривать под микроскопом рифмы, и не самоцель – анализировать разбивку, и нет времени медитировать, вслушиваясь в искусно вплетённую словоигру. И в том-то и заслуга автора, умеющей увести от технических завихрений, захватить – историей. И в том-то и соль, что всё филигранное, качественное (извините за грубое слово) – то, что кажется естественным, о «кухне выпекания» которого не задумываешься.
    А пока вы размышляете, стоит ли открывать дискуссию на тему «Поэтическая поэзия против минималистического реализма», советую принюхаться к смешанному аромату сирени и жареного лука и прислушаться к пробуждаемым голосам тех куколок, которые, сидя где-то глубоко внутри, передвигают вас по большой коробке мира.

    Редактор отдела поэзии, 
    Маргарита Ротко

    Лиене Ласма

    Игрушки и их девочки

    2011

    Майя и Пайя Доната Сарма Куклы Венеранда Хельга. Анна.


    Майя и Пайя


    Майя ждёт мужа. Всё у ней хорошо.
    Разве что слишком жалится поздний ветер.
    Эгил особо ценен тем, что ушёл
    к ней от другой, пока подбиралась третья.

    Эта другая — Пайя — та ещё зверь.
    Только подумать: Эгил — пьяница? Трутень?
    Склочная баба. Майя такой не будет.
    «Резвый мой ветер, память о ней развей!»

    Если не думать, память не так уж парит:
    смутно свербящая тоненькая игла.
    Майя ведёт для Пайи ЖЖ и дайри:
    «У нас, как прежде, всё супер. Всё — высший класс!»

    Кафель сияет. Стол на двоих накрыт.
    Майя переплетает густые косы.
    — Я абсолютно счастлива, — говорит.
    — Я абсолютно счастлива, — говорит.
    — Я абсолютно счастлива, — говорит
    и
    думает: где его черти заполночь носят?
    --

    матчасть

    Наверх


    Доната


    Все-то соседи знают, что по утрам
    Доната Балоде первой приходит в храм.
    Вечно тиха. Опрятно, скромно одета.
    Редкое благочестие — в двадцать лет-то!

    «Боженька, дай нам зиму чуток теплее —
    много ли дров запасает в кризис народ?
    И пусть мои родители не болеют,
    и пусть братишка десятки из школы несёт!
    Пусть Алдис в своей Ирландии заработает лишний грош!
    И пусть за это за всё — лишь меня у них заберёшь!»

    Алдис — особая песня. Приятель из чата.
    Ни разу не виден, однако — навек любим.
    Вчера написал: «Я скучал по тебе, Доната».
    Доната прочла — «я тоже любима им».

    Ах, жалко — не видит, жалко — не слышит он,
    как чисто и звонко Доната поёт канон —
    и голос ровен, и руки чуток дрожат;
    от свечек, от щёк хористов плывущий жар —
    и слёзы в глазах прихожан!

    Доната сделала сайт: алдис-эрманис-точка-ком.
    Коллажик из фото, найденных в соцсетях.
    Веночки из пиксельных роз — и стихи о том,
    что Алдис ей свет на мрачных ея путях.

    (Доната не знает, что в этом сумбуре чувств
    Алдис прочёл одно: «Я к тебе хорошо отношусь».)

    ...Доната который час сидит у окна.
    Цикады и флоксы приветствуют гимном август,
    однако Донате отныне лето не в радость:
    у Алдиса новый статус: «почти женат».
    И падает, падает взгляд — в заоконную тьму:
    «Какого чёрта, Господи, почему?!»

    Наверх


    Сарма


    Помнишь, Сарма, наивную хитрость восьмидесятых?
    Всё язычество строго-настрого запрещено,
    вот и Лиго — будний день, а не красная дата, —
    только люди упрямо празднуют всё равно.
    Продают на рынке венки из дубовых веток —
    каждый Янис обязан гордо ходить в таком! —
    и венки из бумажных маков да роз для деток.

    Помнишь, Сарма, — ты хватаешь венок рукой?
    Эти розы — настоящей всех настоящих,
    ты же слышишь, Сарма, — они о тебе поют.
    Но подходит мама — и тянет-уводит-тащит,
    и заводит вечную, нудную песню свою:

    «Для того ли я уехала из села,
    чтобы ты носила этот веночек жалкий?
    Хватит с нас, пожалуй, мамы-провинциалки!
    Будь, моя королевна, нежна-мила-весела:
    я куплю тебе алое платье, куплю обувку...
    Что ты дуешься, Сарма, что поджимаешь губки?»

    Ты забыла рынок, Сарма, — но помнишь розу,
    что горит в тебе — почище иной любви:
    непонятная, смутно-бόльная мысль-заноза.
    Чтό живые цветы? — выращивай или рви —
    ни один цветок не стал тебе осью мира.
    Даже тот, что позволил Янке услышать «да».

    «Что поделаешь — мне никто не поможет, милый.
    Значит... значит, надо самой её воссоздать!»

    У тебя поэзия, проза, премии, гранты,
    и твоих поклонников, Сарма, не перечесть.
    Отчего же сердце, Сарма, — ранка на ранке,
    отчего твой муж опять не с тобой, не здесь?

    «Я тебя кроила, роза, по лепесточку,
    каждый день тебе отдавала, каждую ночку,
    чтобы ты вырастала, чтобы тянулась ввысь.

    Отчего мне опять так смутно, неверно-неточно,
    отчего я опять вернулась в исходную точку?

    Что забыла я, глядя и глядя на белый лист?»

    Наверх


    Куклы


    Говорят, об кукол
    можно играть роли,
    которые мы проворонили,
    запороли;
    доставать из себя
    убитое, забытое, незнакомое вовсе,
    утешать свои несчастливые
    шестнадцать, тринадцать, восемь.

    Саманта сидит на полу душевой, в подвале
    универа, затем что все на неё начхали,
    затем что хозяйка съёмной квартиры опять в запое
    (я не могу назначить матерью
    женщину, которая пьёт),
    а тётка пилит за то, что Саманта опять не в ладах с собою
    (я не могу назначить матерью
    женщину, которая говорит: ты унаследовала самое худшее).
    Наверное, мать умерла от лишений и голода
    в девяностые годы,
    а отец застрелился, сойдя с ума.
    Саманта
    пялится в потолок и слушает воду.

    Есть люди, которые,
    прочитав мои вирши,
    гордятся: это мы научили её всему,
    что она пишет,
    а что пришлось издеваться и бить,
    запирать в шкафу, в туалете, —
    через это проходят все нормальные семьи,
    нормальные дети.
    Ты жива, здорова, успешна. Всё хорошо.
    Ничего же страшного
    не произошло.

    Сояне почти тоща. Резка в движениях. Темнокожа.
    О нет, она не старается быть хорошей.
    Ей просто не нравится, что Саманта,
    её сокурсница,
    нет-нет да и скомкается,
    окуклится,
    останется на ночь — где это видано! —
    в душевой.
    «Что случилось?»
    Саманта отводит глаза: «Ничего».

    Для того, чтобы
    позвонить в банк,
    устроиться на работу,
    пойти к зубному,
    мне надо снова и снова
    назначать обстоятельства чрезвычайными,
    доставать из полки «тревожный чай»
    (валерьяна, трифоль и мята),
    заливать в себя терпкую горечь
    несколько дней подряд.
    Иначе
    я почувствую себя
    на все пятнадцать, двенадцать, десять,
    сколько ещё там? —
    этих кризисов было столько, что я сбилась со счёта.
    Я знаю научное слово «регрессия»;
    ни шатко ни валко,
    временами ползком,
    прискорбно-нескоро
    я в который раз обхожу эту гору.

    «Я хочу остаться одна». — «Извини, мне кажется, ты не этого хочешь».
    Сояне кусает волосы,
    думая, как помочь
    той, что потеряна, смята, почти убита,
    той, что не верит в помощь, предлагаемую
    от избытка.
    Сояне находит внутри глубокий, уверенный голос
    и продолжает:
    «Я знаю, как это — сидеть в темноте,
    как желать — и бояться — темноты, пустоты,
    как бояться — и жаждать — света и помощи,
    понимая, что помогают — не так, не те,
    потому что они — не ты».
    --

    Сояне
    Саманта

    Наверх


    Венеранда


    Венеранда празднует восемьдесят-и-хвостик.
    Никого не ищет, не приглашает в гости,
    потому что в детстве хотелось весь день — одной.
    Но какое «одной», если хутор, сестра и братик:
    отойди на миг — и станешь всех виноватей,
    ибо первенцам стыдно помнить слово «покой».

    Распахнула окно — да села на коврик в угол:
    две стены обнимают как две надёжных руки.
    Венеранда себе подарила шарнирных кукол,
    потому что в детстве не было никаких.
    А сегодня — с удовольствием обшивает.
    Исколола, увлёкшись, пальцы на левой руке.
    «Значит, так, ребята: вы были Барби и Кен,
    а теперь — Венеранда и Андрис. Живой. Живая».

    ...Гордо шествует первый гром по улице Строда;
    Андри, Андри, нам ли грустить в это время года;
    видишь, ветер смешал сирень — и жареный лук?
    Мир безбожно-юн, а мы-то с тобой, а мы-то!..

    Упадает ночь. Остаётся окно открытым.
    Венеранда остаётся сидеть в углу.

    Наверх


    Хельга. Анна.


    А про Хельгу, знаете, многое говорят.
    Будь, мол, Хельга за мýжем, при доме, детях и внуках —
    ни за что не полезла бы в эту свою науку,
    поелику для женщины знание — это яд.
    То-то Хельга занудна, вспыльчива и резка,
    и не всех людей пускает в свою обитель.
    А найти бы этой умнице мужика!..

    Удивительно, но особенно речь громка —
    и громяща — у тех, кто Хельгу вообще не видел.

    Пятый год читает Анна её труды,
    понимая далеко не каждую фразу.
    Как устроен мир. Для чего человеку разум.
    Как родители оставляют в детях следы,
    протирая юные души до чёрных дыр.
    Как живут у людей внутри, незримые глазу,
    прорастая из рода в род, — народные мифы.

    Что ей, Анне, до сплетен, клеветы и шумихи?
    Анна видит костёр в заповедном глухом бору —
    и шаманку, чьё дело — поддерживать песней пламя.
    И неважно то, что шаманке не каждый — друг,
    что чужого не пустят к огню охранные заклинанья.
    Важно то, что ночи стали чуток теплей.

    То, что Анна не видит себя безвозвратно-бывшей,
    что она опять рисует, поёт и пишет, —
    разгорается алый уголь в стылой золе.

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Лиене Ласма
    : Игрушки и их девочки. Сборник стихов.
    – Кто все эти куклы? – Люди…
    02.02.11
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/actinia>Лиене Ласма</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/5867>Игрушки и их девочки</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray>– Кто все эти куклы? – Люди… <br><small>02.02.11</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Лиене Ласма: Игрушки и их девочки»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating