п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Алексей Караковский: Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000. (Тексты песен).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Алексей Караковский: Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000..

    Насколько я понимаю, такой интерес на ТЗ к песенным текстам обусловлен, в первую очередь, тем, что в миру Леша Караковский более известен как автор и исполнитель своих песен. А ко мне его рукопись попала из-за того, что в миру и я более известен как автор и исполнитель своих песен.
    Так что же вы от меня хотите? Нас мало, и мы – в тельняшках. Попса не пройдет! Жажда – ничто, альтернатива – все! Читайте и насвистывайте в уме мотив. И будет вам происшествие с московскими каникулами! И пусть кто-нибудь скажет, что, как текстовики, мы ниже какого-нибудь драного Михаила Танича!
    Короче, читайте и начинайте хранить то, что имеете, чтобы потом не пришлось плакать, потерявши.


    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Андрей Широглазов

    Алексей Караковский

    Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000.

    2004

    Моя Революция Скорбно Анастасия Шла Скандал в детском саду Если холод и мгла... Кафе “Цветы” Меня подарили Татьянин День Запретная Зона Меня Ломает Господин Петров Принцесса Лесная сестра Я еще вернусь сюда Галя, не пей коньяка! Цивилизация Киевская осень Декабрь Посвящение Григоряну П.О.Н.Т. (Посвящение Окружающим Нас Талантам) Я собираю бутылки Симпатичная девица у окна Черный фельдшер Place de la Bastille (Площадь Бастилии) Нет любви! Rue Marcadet (Улица Маркаде) The du noir (Вечерний чай) Я подарю тебе цветок Соловей Птичка Левоэсерский вальс Шоколадка


    Моя Революция


    Я обречен: борьба потонет в грязи драм,
    И покорен моряк, что мерил океан,
    И среди снов нельзя побыть до темноты,
    Что удивлен, что одинок остался ты?

    Мою революцию не утопишь в реке, и я скажу тебе:
    Революция в душе — моя революция!
    И сколько б ни бились эти люди надо мной, я для них чужой,
    Я всегда останусь собой, моя революция!

    Я столько раз мечтал откинуть все права,
    Но падал в грязь: власть государства так цепка!
    И мне плевать, и мне запреты — не закон,
    Легко признать: я сам собой освобожден!

    Не надо лгать, когда ты по уши во лжи,
    Не надо ждать, легко дождаться нам беды,
    Зачем судить? Ведь твоя совесть — есть твой суд!
    А коль любить, то не себя, а тех, кто ждут!

    Наверх


    Скорбно Анастасия Шла


    На перекрестке трех дорог без имени лежит убитый,
    А за деревней поворот, и переполнены могилы,
    И замыкается кольцо, и на деревнях спят вороны,
    И окровавлено лицо, и слышен голос незнакомый:

    Я устала от потерь, нахожу я слишком мало,
    Сквозняком открыта дверь, и опять, и все сначала,
    Над пустой деревней мрак, в кабаках открыты окна,
    И повсюду только страх, и вином залиты стекла.
    А за полями тишина —
    Скорбно Анастасия шла.


    За пустырями спит река и льдом прикована к постели,
    Скорбно Анастасия шла, и огоньки вокруг горели,
    А по реке плывут дрова, в селе убиты все мужчины,
    Болит ночами голова от звука взорванной равнины.

    А в кабаке орет народ и водку хлещут комиссары,
    Один поет, другой все пьет, и нету сил начать сначала,
    Пытаясь радости украсть, они от страха поседели,
    За ними караулит власть в корчме, на кухне и в постели.

    Наверх


    Скандал в детском саду


    В детском саду скандал —
    Спился ребенок,
    Да ну его, насрать,
    Туда ему и дорога,
    Я курил, сплевывая на лобовое стекло
    Чужого “рено”,
    Я шел по улице совершенно один,
    Не замечая никого.

    Скандал в детском саду, вау-вау,
    В детском саду скандал!

    В детском саду нарастает возня —
    Они работают, я курю,
    Вчера ко мне приехала моя подруга и еще одна —
    Я просто весь горю!
    Одной из них я очень рад,
    Другую хотел бы не видеть совсем,
    Но мне одинаково дерьмово думать о них,
    Ведь это прожитый день!

    В детском саду слышны крики —
    Наверное, детки воспитательницу трахнут.
    Вчера на лестнице в подъезде
    Мою соседку изнасиловали панки,
    Я узнал об этом слишком поздно,
    Но даже если б я заранее знал,
    Я все равно бы ничего не сделал,
    Ведь она не раз пыталась изнасиловать меня,
    когда я спал!

    В детском саду слышны выстрелы,
    Пулеметные очереди слышу я,
    Пойду-ка я того типа выпью с кем-нибудь водочки,
    А то больно шибко жив, заебись!

    Наверх


    Если холод и мгла...


    Если холод и мгла поглотила сполна твое лицо,
    Если ветер и снег протянули руки к огню,
    Если каменный берег окружит твое море в кольцо,
    Ты поймешь, как обидно здесь умирать одному.

    Завернув в простыне, все, что видел во сне, ты уляжешься спать,
    А на ветке березы скворец угадал верный тон,
    Но когда ты проснешься, когда ты поймешь, что надо вставать,
    Поручишься ли ты, что уверен, зачем ты рожден.

    И рисунками вен ты украсишь рубаху, и этот ход прост,
    А назавтра увидишь в воде отраженье любви,
    И как Джордан, ты тоже успеешь взорвать по заданию мост,
    Но нельзя по заданью взорвать небосклон тишины.

    Наши души в пыли, отряхнись и иди, пока ты живой,
    Но с крестом на груди невозможно спокойно молчать,
    Люди верят в слова, но болит голова, пока продолжается бой,
    И июньская зелень — последняя наша кровать...

    Наверх


    Кафе “Цветы”


    Они познакомились в грязном кафе, которое звалось “Цветы”,
    Он приезжал туда на мотоцикле, просил огненной воды,
    Она наливала ему двойное виски и, бросив на сдачу цент,
    Шла вглубь кафе, чтобы мыть посуду, а он закуривал “KENT”.
    Так было практически каждый вечер, он приезжал опять,
    Когда по приемнику были “Rolling Stones”
    он звал ее танцевать,
    Но она опять уходила мыть посуду и напевала в унисон,
    И стоя у прилавка в ожидание ее,
    он думал, что, похоже, влюблен.

    Он ей сказал: “Ты неплохо поешь, а я умею играть” —
    Она отвечала: “Что же ты врешь, я умею лишь мыть и стирать”,
    Но он достал гитару, и даже настройкой себя не утрудив,
    Стал играть под нос известный и надоевший мотив.
    Она сказала: “Это не то” — и стала тогда петь сама,
    Он подхватил тогда ее голос, музыку и слова,
    А я стоял рядом и слушал их блюз, блюз об их любви,
    И даже сразу стало чище в кафе, которое звалось “Цветы”.

    Наверх


    Меня подарили


    Меня вчера подарили таинственной даме,
    Когда я был пьяный и думать не мог,
    Чтоб я ей носил воду из-под крана,
    Лимонную водку и сливовый пирог,
    Она сказала, что это довольно прекрасно,
    Вот только напрасно настолько я пьян,
    И меня положили тогда отсыпаться
    На старый, противный, скрипучий диван —
    Меня подарили!

    Меня вчера подарили таинственной даме,
    Но я был аномален и слегка не в себе,
    И мне казалось, что все слишком странно,
    И, скорее всего, я это вижу во сне,
    Но скоро ночь настала — обычное дело,
    И мощное тело легло на диван,
    И меня отымели, ох, как меня отымели —
    Это все, что я помню, ведь я был так пьян.

    Меня вчера подарили, отдали задаром,
    Я лишь черная пешка, подарок ферзю,
    Мне уже надоело, но ведь я опоздал и
    Что-либо поделать я уже не могу,
    И я теперь в доме таинственной дамы,
    Вместо половой тряпки украшаю порог,
    И я ей ношу воду из-под крана,
    Лимонную водку и сливовый пирог!

    Наверх


    Татьянин День


    Этот город — цветущая кровь
    На сугробах семейных сцен,
    Пересуды в очередях и талоны на мыло.
    На пустой остановке — ночь,
    Темноты ее хватит на всех,
    Мы уйдем из дома в тот момент, когда закончится пиво.

    В январе так болит голова
    От базаров в вагонах метро,
    Полупьяные пенсионеры о юности плачут.
    Как не плакать? Еще одна ночь,
    Проведенная с пьяной женой,
    В их сознанье осталась невыполненной задачей.

    Мы озябли в холодных пальто,
    За чертою мороза — любовь,
    И мы хлещем сухое вино в полуночном метро.


    За чертою мороза — труба,
    За подвальным покоем — абзац,
    Я не знаю, зачем мы здесь, может, чтобы согреться,
    А студенты в общагах своих
    Все справляют Татьянин день,
    Пока пенсионеры в метро плачут о своем детстве.

    Наверх


    Запретная Зона


    Жизнь за темным стеклом — для вас запретная зона,
    За широким столом вы режете хлеб,
    А на улице ветер в широких знаменах,
    А на улице дождь, а на улице — смерть.
    Мы летим по полям, по пустынным дорогам,
    Автостопом к любви, от любви — к нищете,
    Мы знаем только то, что дано знать нам Богом,
    Мы хотим знать еще хоть что-нибудь о себе.

    Мы живем свою жизнь в стремительном танце,
    И камнями стихов забросаем мы смерть,
    Эта новая жизнь сильно режет нам пальцы,
    Но она стоит того, чтоб за нее умереть!
    Мы глядим через ночь в ваши умные лица,
    Но стекло искажает очертания глаз,
    И запретная зона — немая граница —
    Навсегда остается проклятьем для нас.

    Вы умеете ждать, мы не ждем и минуты
    В ожиданье того, что нельзя пропустить,
    Но мы дождались войны, и холодные трупы
    Говорят нам все то, о чем запрещено говорить.
    Жизнь за темным стеклом — для вас запретная зона,
    За широким столом вы хлебаете чай,
    Мы живем, как хотим, а умрем вне закона,
    И гражданской войной улыбается Май.

    Наверх


    Меня Ломает


    Меня ломает каждый вечер возвращаться в свой бардак,
    Меня ломает убираться и ломает даже спать,
    Меня ломает напиваться и быть трезвым тоже в лом,
    Куда не брось ленивый взгляд, везде пиздец, везде облом!

    О, меня ломает...

    Меня ломает оставаться и ломает уезжать,
    Меня ломает возвращаться и ломает ломать,
    Меня ломает жить и застрелиться тоже мне в лом,
    Куда ни брось ленивый взгляд — везде пиздец, везде облом...

    Меня ломает здесь работать и ломает здесь служить,
    Я словно Чацкий, чем прислуживаться, стал бы сторожить,
    И как Раскольников, наверное, кого-нибудь убил,
    Меня ломает сделать это, это выше моих сил!

    Oh, when the sun refuse to shine,
    When the sun refuse to shine,
    Oh, Lord, I want to be in that nomber
    When the sun refuse to shine!

    Наверх


    Господин Петров


    Господин Петров читал поэзы
    И уныло прижимался ко столу,
    А в стакане обитала плесень,
    Гнила мелодраматично по стеклу.
    Господин Петров тогда взъярился
    И в припадке гнева взял стакан,
    Непреодолимо возбудился
    И, не целясь, замахнулся на экран.

    Господин Петров встал снова в позу,
    Снова стал произведение читать,
    Плесень продолжала портить воздух,
    Из стакана выползая на тетрадь.
    Господин Петров сказал степенно,
    Что свои произведенья прочитал,
    Под овации, аплодисменты
    Плесень незаметно проникала в зал.

    Господин Петров сказал: “Спасибо”
    За внимание, полученное им,
    Плесень тихо облепляла спину,
    Поглощая ожиревшие мозги,
    И теперь на свете все сурово,
    Поглотила плесень все собой миры,
    Про пугающий конец Петрова
    Знает только плесень наглая и мы...

    Наверх


    Принцесса


    Легка, прекрасна и мила
    Принцесса у окна сидела
    И тихим голосом простую песню пела
    О том, как рыцаря ждала.
    На днях исполнилось пять лет,
    И торт еще съесть не успели,
    Ну почему же, почему же, в самом деле,
    До нее дела людям нет.

    А где-то очень далеко
    Бушует море, солнце светит,
    На самокате к ней одной любимый едет,
    Поскольку кони — лишь в кино.
    Бросает мимолетный взгляд
    Она в окошко королевства,
    Вернется милый, тогда под руку с принцессой
    Пойдет с ней вместе в детский сад.

    Наверх


    Лесная сестра


    Где ты, лесная сестра,
    Заповедную песню твою
    Ветер разносит.
    Воет собака любовь
    Оплакивать поздно с тобой,
    Никто не просит тепла...


    Аккумулятор садится. Сижу в полутьме,
    Прижавшись к радиоточке.
    Фоном высоких частот комарика песнь
    В камере-одиночке.

    Тихо в землянке охотника. Тяжесть ножа —
    Он устал от работы.
    Кто-то задел в темноте что-то вроде ведра —
    Жди огонь пулемета.

    Завтра уходим в поход, но цель неясна,
    И ветер нас студит,
    Есть вероятность, что я не увижу тебя,
    Но пусть что будет, то будет.

    Наверх


    Я еще вернусь сюда


    Улетай, моя Жар-Птица
    В неизвестные края,
    Нам с тобой уже не слиться
    В этом мире никогда.
    Мы летим с тобою порознь:
    Я — на север, ты — на юг,
    Ты была моею розой,
    А теперь — прощай, мой друг.

    Мне давно уже нет дела,
    Что от блага, что от зла,
    Ты внезапно улетела,
    А с собою не взяла.
    Я метаюсь по оврагам,
    Называемым страной,
    Ты была моей наградой,
    А теперь — лечу домой.

    Жизнь течет смертельным соком,
    Напряженьем тысяч лиц,
    Мягко капает из окон
    Взгляд детей-самоубийц.
    Как же можно пасть так низко?
    Кто полюбит? Кто поймет?
    Ты была когда-то близкой,
    А теперь — наоборот.

    И мои слезы на иконе
    Летний ветер иссушил,
    Но вчера я в нашем доме
    Окна все заколотил.
    Ты сказала: “Не вернется
    Ничего и никогда”,
    Только знаешь, мое солнце,
    Я еще вернусь сюда.

    Наверх


    Галя, не пей коньяка!


    На улице сержанты играют в тир —
    Логичное следствие Олимпийских Игр,
    И пусть граница абсурда тонка и легка,
    Но только, Галя, не пей коньяка!

    Повсюду беспредел, везде бардак,
    Я знаю, жить будем (интересно, как)
    Мусорный город, помойка-река...
    Но только, Галя, не пей коньяка!

    Галя, эту бутылку коньяка
    Завещал мой дед моему отцу,
    Отец передал ее мне,
    Я очень горжусь этой бутылкой коньяка, Галя,
    Галя! Стой! Ты же не пьешь коньяк!
    Эх, Галя, Галя...

    Поверь, скоро будет и пиво, и квас,
    И солнце будет в небе только для нас,
    Жизнь будет похожа на рай, а пока —
    Галя, не пей коньяка!

    Что ж ты сделала с моим коньяком, Галя...

    Наверх


    Цивилизация


    В Иваново — дождь, в Коврове — снег,
    В Гороховце — ясная погода,
    За окном — неоновый свет
    И вперемежку все времена года.
    Безумный темп жизни пророчит конец
    В намеренной лености черствых сердец,
    На этой дороге — вечный туман,
    Скрывающий беспрецедентный обман!
    Прости, наверное, я пьян...

    С утра на автобус, потом в метро,
    Все как всегда — в институт, на работу
    Пора. Пора уезжать
    Туда, где всегда ожидал я кого-то,
    Но все изменилось, и холод в душе
    На вираже надоевших уже
    Конструкций из стали. Достали, достали!
    Настали года, которых мы ждали,
    Которые нам обещали.

    Цивилизация зубы ломает,
    Но не об нас, а нам об себя,
    Как правило, это — нормальный
    Исход борьбы, если это борьба,
    Я обещаю стать верным и нужным,
    Если это хоть чуть-чуть нужно тебе,
    Но небо уже на другой стороне,
    Небо не верит ни мне, ни тебе...
    Всему есть предел — есть предел и беде.

    Наверх


    Киевская осень


    Я из тех, кто родился в другой стране,
    а в этой вырос и жил,
    И с самого детства не понимал
    тех старших, с кем я дружил,
    Я избрал стилем жизни делать любое
    событие крайним ЧП —
    Мне было так интереснее жить,
    я любил ходить по доске!

    И каждый год Киевская Осень,
    Значит, три месяца без сна,
    В ожиданье появленья долгожданной зимы,
    Чтоб не пришла пражская весна.
    Но она все равно нагрянет,
    Хоть ее за поворотом ждет
    Фашизм демократической свободы слова
    И безумие большевиков.


    Так же верно, что мы — граждане мира,
    как Москва — порт пяти морей,
    Но я видел, как в старом парке в Коломне
    умирал старый еврей,
    Он всю жизнь пахал на оборонном заводе,
    он выдержал блокаду и смерть,
    Но теперь свобода одна на всех,
    и нет права кого-то жалеть...

    Теперь все запуталось окончательно:
    пир во время чумы,
    Наши амбиции как всегда скачут
    сильно впереди головы,
    ерои рок-н-ролла, политики, шлюхи,
    смешались в единый бардак,
    И если я раньше знал: надо жить,
    то теперь я не знаю, как!

    Я знаю только цену ошибкам —
    она выше всякой другой,
    И если я что-то решил для себя,
    я никого не поведу за собой,
    Я сам хозяин свой свободы,
    поэтому счастлив вполне,
    Но если то же решили другие,
    все было бы проще вдвойне!

    Наверх


    Декабрь


    Я сижу у окна
    И рисую отражения с красивых зеркал,
    У солнца вверху
    Так много проявлений и неистовых желаний,
    Пока идет снег,
    Все будет хорошо, как мне Набоков сказал,
    Зашедший вчера
    С букетом гвоздик и саквояжем обещаний.

    Пока идет снег, мы будем пить чай
    И следить за рожденьем дня,
    Мы будем мечтать, мы будем мечтать,
    Пока есть декабрь, пока есть зима —
    Благославенное время
    Для тех, кто летает и хочет летать!

    Дверной звонок.
    Кто же в гости ко мне пришел сквозь пургу?
    Месье Элюар,
    Я вам очень рад, проходите скорее,
    Пойду ставить чай —
    Москва не Париж, мы по шею в снегу,
    Хоть вы, как и все мы,
    Склонны опережать отстающее время.

    На мой огонек
    Сегодня пришли дорогие друзья —
    Маэстро Верлен
    И Эжен Ионеску собственной персоной.
    Я вас столько лет
    Не видел уже, уважаемые господа,
    Давайте пить чай!
    Согласных цвет — черный, а гласных — зеленый...

    Наверх


    Посвящение Григоряну


    У генерала Эйзенхауэра — новый “каддилак”,
    А у писателя Платонова — угол в коммуналке,
    Но оба оказались в идентичной ситуации,
    Поскольку приказали долго жить.
    Писатель Сартр любил людей до одури, до смерти,
    В своих произведеньях издевался он над ними,
    Бедняга Пушкин выдержать, конечно же, не смог
    И уломал Дантеса на дуэль.

    Актриса Мерелин Монро любила делать деньги
    И популярного певца по имени Джон Леннон,
    Но как-то раз случилась незадача по случайности —
    Пришили их какие-то враги.
    Настиг конец от пули меткой вождя пролетариата,
    Но он остался в памяти тех, кто его любил,
    А современники его поумирали в лагерях,
    Но помнят их лишь доктора наук.

    Скончался от наркотиков писатель Олдос Хаксли,
    А русский врач Булгаков морфий стал изготовлять,
    Узнав об этом,  запретил его товарищ Сталин,
    Но оба они больше не живут.
    А у меня стипендия семьдесят пять,
    А у профорга, хоть и с понтом, все же сто двенадцать,
    Мы оба оказались в идентичной ситуации:
    Она давно не посещала нас!

    У этой песни нет конца и нет начала,
    И смысла тоже нет, его искать не стоит,
    Одно хочу сказать: все люди передохли,
    А мы остались жить, ну и ништяк!
    Вот только скучновато стало здесь на факульете,
    Давайте лучше купим красного вина,
    И, умерев в начале жизни от цирроза,
    Отыщем в том своеобразный кайф!

    Наверх


    П.О.Н.Т. (Посвящение Окружающим Нас Талантам)


    Я вчера купил с друзьями две бутылки “Каберне”
    И за этими делами был готов узнать вполне,
    Что художник из подвала перебрался на чердак,
    Для искусства нет преграды, кто преграда — тот мудак.

    Ведь понт, понт лезет со всех сторон;
    Кто-то может считать, что он гений,
    Это бред или сон,
    Понт, понт; каждый на него обречен;
    Если можешь не петь, лучше заткнись,
    Без страховки не лезь на рожон!


    Мой знакомый исполнитель дал концерт в одном ДК.
    Шестьдесят четыре хиппи прыгали до потолка,
    Он играет как Бутусов, а поет как Чиграков,
    Я уж лучше просто выпью, чтоб не обижать пиплов.

    Все знакомые ребята место в жизни обрели,
    Кто-то свой открыл театр или выставки свои,
    На великих музыкантов счету просто нет границ
    И непризнанным талантам жить на свете живопись!

    Все смотрю — и дальше больше, нынче просто чудеса,
    Доморощенным фанаткам улыбнулись небеса,
    Что играет на гитаре, свои песни им поет
    Хоть пока и андерграунд, но за Моцарта сойдет!

    Я смотрю на эти лица и одно лишь не пойму:
    Как мне удалось напиться? Мир я вижу как в дыму!
    Все! Терпение иссякло! Я ж не гений здесь сидеть!
    Разобью свою гитару и пойду домой трезветь...

    Наверх


    Я собираю бутылки


    Ты в кресле сидишь и читаешь Бальмонта
    При свете свечи со стаканом вина,
    А я все ищу пятый месяц работу,
    И ты пятый месяц не любишь меня,

    Ведь я собираю бутылки!

    Ты пишешь роман о любви и драконах,
    О чаше Грааля и райском саду,
    А я все мечтал утром о макаронах,
    Но денег на них все никак не найду!

    Ты хочешь купить себе новое платье,
    И в комнате ставишь живые цветы,
    А я бы, наверное, так деньги не тратил,
    Их часто и так отбирают менты!

    Наверх


    Симпатичная девица у окна


    Симпатичная девица у окна,
    Ты, должно быть, удивительно умна
    И теории, что ты
    Говоришь мне про цветы —
    Воплощение чудесной красоты.

    Симпатичная девица у окна,
    Ты, наверное, в кого-то влюблена,
    Да только нынче твой герой,
    Опьяневший и чумной
    Отдыхает на земле возле пивной.

    Симпатичная девица у окна,
    Из окна видна не целая страна!
    Виден задом наперед
    Лакокрасочный завод
    И немного кой-чего наоборот.

    Симпатичная девица у окна,
    Отчего рыдаешь, ведь сейчас вечна?
    Снег растаял и давно
    Видно всем из-под него
    Нами высраное за зиму говно!

    Симпатичная девица у окна,
    Ты кидаться собралась? Ну и дела!
    Под окном лежит асфальт,
    Слишком твердый, твою мать,
    Ты же можешь себе что-нибудь сломать!

    Симпатичная девица у окна,
    У тебя помойка в голове одна,
    И, увы, не просто так
    То, что милый твой — дурак,
    Ведь он тоже дуракам совсем не враг.

    Наверх


    Черный фельдшер


    По переулкам, где луны свет разлит,
    “Скорая Помощь” на вызов летит.
    Мрачен шофер: лысая голова
    Больше болит, чем болела всегда.

    А рядом в белом халате он —
    Тот, перед кем бессилен закон,
    Руки в крови, в кармане ланцет,
    А в глазах таинственный свет —
    Черный Фельдшер!

    Где тот несчастный, который вчера
    Громко просил пощадить до утра,
    Лысый шофер головою поник —
    Всех нас когда-нибудь вылечит Склиф!

    “Скорая Помощь”, ночная Москва,
    Всех нас спасет медицина одна,
    Но, тем не менее, ясно, что всех
    Переживет один человек!

    Наверх


    Place de la Bastille (Площадь Бастилии)


    Они бегут из разных стран через туман,
    Через асфальт, перечеркнувший площадь.
    И бронепоезд-великан засек прицел —
    У королей всегда в почете точность.
    Через толпу восставших тел
    Скользит прицел, скользит прицел…

    Огнем подернулись дома, не зная сна
    Идет война — кипит людская масса.
    Никто не помнит ни черта, кто виноват,
    И для кого несут боеприпасы.
    Я — обреченный государь, в руках фонарь, в руках фонарь.

    Когда-нибудь все будет так, как я мечтал,
    Но не со мной, и будет слишком поздно.
    Они бегут через туман мимо меня,
    Толпа вокруг губами ловит воздух.
    Потом с разбитой головой пойду домой, пойду домой.

    Наверх


    Нет любви!


    Мы — синтетические дети,
    Мы — отважные эстеты,
    Мы обожаем золотые цветы!
    Весь спектр наших вожделений,
    Пониманий, удивлений
    В пределах ложной красоты!
    Мы ни за что не отвечаем, потому что нас нет,
    И не поверим никому никогда,
    Бывают случаи, когда даже божественный свет
    Несет с собой большую долю вреда!

    Поскольку нет, нет, нет любви!

    Мы ни за что не променяем
    То, что сходу пожелаем,
    Мы реагируем с опаской на свет,
    Нам доверяют только дети,
    Декорльтированные леди
    Стыдливо прикрывают то, чего нет!
    Мы неестественно красиво говорим о себе,
    Когда нам хочется кого-то сломать,
    И все кумиры рок-н-ролла вновь поют о борьбе,
    Как прежде подразумевая кровать!

    Давайте, падайте, фанатки
    В спазматическом припадке,
    Мы где-то рядом, где-то там среди вас!
    Вперед, на кухне под анашку
    Свои души нараспашку
    Откроем с помощью привычных нам фраз!
    Нам очень дорог этот всюду проникающий страх,
    Мы все заложники секретов и тайн,
    И если некие слова застыли вдруг на губах,
    Забудь о них и лучше думай, что пьян!

    Наверх


    Rue Marcadet (Улица Маркаде)


    Сентиментальная прогулка под бетонным мостом
    Напомнит мне тоску о недокуренном окурке,
    Энтузиазме, гнавшем нас за коньяком в гастроном
    И о распитии его в проходном переулке,
    Но однажды, случайно оставшись один,
    Я не вспомнил себя у дверей в магазин,
    Я никогда не встречал там себя.

    И тогда время вдруг изменило свой ход,
    Навсегда распрощавшись с моими часами,
    Я писал о любви день и ночь напролет,
    Наблюдая за ней слепыми глазами,
    Но, возможно, ее я увидеть бы смог,
    Как увидел Мане, Ренуар и Ван Гог,
    Если б не тень от раздавленных стен.

    Как хотелось бы мне побольше узнать
    О другом непонятном волнующем мире!
    Мой мудрый папаша сказал: «Надо ждать,
    Чтоб стало ясней: дважды два — четыре!»,
    Но мне было пятнадцать, я ждать не хотел,
    И, однажды, как помню, куда-то влетел,
    Был бы сюрприз, коль не вышло б спастись.

    Теперь мне смешно даже думать о том,
    Ведь жизнь тогда была лишь подобьем театра,
    Но даже тот родной гастроном
    Находится здесь, среди улиц Монмартра.
    Как в Кузьминках, старушки по вечерам
    Наблюдают за плавным развитием драм.
    Но мне-то что? Я — далеко.

    Я вряд ли вернусь в другие края,
    Которые я не считаю родными,
    Где всегда на пузырь не хватает рубля,
    Милиция зла и дважды два — лишь четыре,
    Приходи ко мне в гости, купим вина,
    Я так долго ждал появленья тебя
    В старом кафе на Rue Marcadet.

    Наверх


    The du noir (Вечерний чай)


    Если ты должна придти, то ты придешь сюда.
    Между глянцевых светил зацветет вода…
    И розы закружится лепесток
    На память всем, кого не смог я полюбить когда-то.
    На ветер тихо пущено перо,
    Но не орла, но и не то, чтоб имена и даты…

    Грустный мой вечерний чай по лондонским часам.
    Так пройдут все вечера, я понял это сам.
    По радио услышу голоса,
    Они зовут на полчаса, увы, я весь в их власти,
    На розовой тарелке марципан,
    Ты где-то спишь, а я пропал — как трудно верить в счастье…

    От чудес неважный толк, дрожит неона свет.
    Поднимается дымок — горит полночный снег…
    И если стрелки на моих часах
    Пойдут опять, то голоса уйдут из зоны риска,
    Дрожит на чайной ложке ломтик льда,
    Как трудно знать, что никогда тебе не быть так близко…

    Наверх


    Я подарю тебе цветок


    В ящике на солнце для себя я храню
    Мелочи, забытые в доме моем,
    Они напоминают мне о том, что люблю,
    Они напоминают, что у меня есть дом.
    Сегодня в доме словно кто-то побывал —
    Я чувствую память касанья руки.
    И ты смотришь на небо из окон-зеркал,
    А я глажу трепетные лепестки

    И я подарю тебе цветок...

    Цветок растет, прошибая асфальт,
    Цветок растет, взламывая паркет,
    Цветок растет, запасая яд,
    Цветок растет, оплетая весь свет,
    Цветок умрет к завтрашнему утру,
    Цветок умеет сразу молчать и петь,
    В ящике на солнце нет места цветку,
    Но ты им, как и мной, не будешь долго владеть.

    Наверх


    Соловей


    Соловей поет на ветке — он, наверное, заводной,
    Только я жую объедки; я — несвежий, но живой.
    У меня с душою в норме, потому что ее нет,
    А когда меня покормят, выбираю нужный цвет!
    А когда меня покормят, выбираю нужный цвет!

    Где же ты, моя Сюзанна, солнце юности моей?
    Истощенное созданье среди уток и гусей,
    Проводами осененный я стихи тебе писал
    И в глаза твои влюбленный я мгновенно засыпал!
    И в глаза твои влюбленный я от скуки засыпал!

    В нашем садике сегодня словно чей-то карнавал,
    Пляшут кони на газоне среди пушек и зеркал,
    Я вернусь в родную клетку, где живет мой соловей,
    Он, наверное, на ветке бедной юности моей!
    Он, наверное, на ветке бедной юности моей!

    Наверх


    Птичка


    Здрасьте, птичка. Как ваше имя?
    Вы мне сказали то, что я понять не в силах.
    Вы трясогузка или синичка?
    А может, стыдно говорить, алкоголичка?

    Вы — гений чистой красоты,
    Подмявший под себя кусты
    С тяжелым шумом.
    Рядом с собою, рядом с собою
    Усажу...


    Как ваши детки? Не голодают?
    О папе, сгинувшем давно, не вспоминают?
    Сядьте удобней, поплачем вместе,
    Так солидарнее всего и бесполезней.

    Наутро встану, выпью кофе,
    Себя приближу к естеству своей эпохи,
    Прикинусь дубом — вот это нонсенс! —
    Пойду, ведь пташки никогда не было вовсе.

    Наверх


    Левоэсерский вальс


    Я вышел в Москву из подъезда с утра,
    Приветлив был мой район:
    Гонялась по улице детвора
    За архиерейским сынком.
    На лавочке доктор анамнез читал,
    И рыжий почтмейстер надрывно ржал,
    Я ехал к любимой даме своей,
    Вот этого он не знал.

    У самой Таганки городовой
    Спросил документы мои,
    Я дал ему рубль, мне не впервой,
    И он тогда отвалил,
    Охранка, лови же скорее меня,
    Уж больно чеченская рожа моя,
    Я ехал к любимой даме своей,
    Короче, валите на.

    В трамвае кондуктор меня оценил,
    Сказал, я почти герой,
    Что купит он фирму “Степанов и сын”
    После войны мировой.
    Мы вместе с ним критиковали царя,
    Заначив бутылку в карман пиджака,
    Я ехал к любимой даме своей,
    Такие вот, брат, дела.

    Приехав на Пресню, я был смущен
    И юмора не осознал:
    В том месте, где вроде бы был ее дом,
    Ларек продуктовый стоял.
    О, милая дама, открой свой секрет,
    Вчера ты была, а теперь тебя нет,
    Ах, да, ты в эсеры вступила вчера,
    Я видел твой партбилет.

    Где эта улица, где этот дом,
    Где эта барышня, что я влюблен,
    Вот эта улица, вот этот дом,
    Нету той барышни, что я влюблен...

    Наверх


    Шоколадка


    Ты попросила меня сделать оттиск ладони
    Шестнадцать на двадцать пять,
    Но я сказал, что меня переедет машина,
    И тогда мне его не забрать,
    А ты спустила на меня злую собаку
    И сказала, что выбора нет,
    А я пошел в направлении супермаркета
    И ты смотрела мне вслед.

    А мне очень надо купить шоколадку,
    Обязательно надо купить!


    Ты попросила меня выйти на работу,
    Сжимая в руках белый флаг,
    А я сказал, что моя дневная зарплата —
    Наиболее ценный пустяк.
    Ты позвонила тогда пожарной охране,
    Чтоб они залили дом водой,
    Но я не утонул, держась за прилавок,
    Хоть я был недоволен собой.

    Ты попросила меня приехать на ощупь
    В неизвестный мне район Москвы,
    А я сказал, что уже давно на костылях
    И устал от твоей воды,
    А ты убила меня тогда телевизором
    С какой-то начинкой внутри,
    И лишь тогда я окончательно стал здоровым,
    Но не покинул этой игры.

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Алексей Караковский
    : Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000.. Тексты песен.

    10.11.04
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/karakovski>Алексей Караковский</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/670>Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000.</a>. Тексты песен.<br> <font color=gray> <br><small>10.11.04</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Алексей Караковский: Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000.»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!


  • Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000. (Алексей Караковский). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • пять лет караковский меня этими песнями доставал

     

    Ян Прилуцкий [13.11.04 16:06]

    Ответить на этот комментарий

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]

    ну, я не заметил, чтобы ты особенно мучался

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [15.11.04 20:26]


  • Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000. (Алексей Караковский). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • Здорово! Эх, если бы все это не прочитать, а услышать в авторском исполнении!..

     

    Алексей Евстратов, редактор [13.11.04 15:25]

    Ответить на этот комментарий


  • Группа "Происшествие". Избранное 1994 - 2000. (Алексей Караковский). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • Спасибо, Андрей!

     

    Алексей Караковский, организатор проекта & программист [12.11.04 12:19]

    Ответить на этот комментарий





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating