п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Илья Гутковский: Прожигатель слов (Цикл стихотворений).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Илья Гутковский: Прожигатель слов.

    Вдуматься в слово «вчувствование»…
    Иногда рецензии начинаются с такого себе «ничего не означающего» «лирического проигрыша» – мол, для настроения. Я начинаю свою рецензию с «вчувстсвования», потому что, кажется, поняла: это – ключевое слово для стихов, которые «понимают» (или, если пожелаете – «любят») не все, это – ключевое слово для интуитивной, самокопающейся поэзии, это – идеальное слово для строчек Ильи Гутковского в целом и Ильи Гутковского в данной конкретной подборке. Особенно – в данной конкретной подборке.
    Эпиграф из Франца Кафки: «Голое отчаяние, невозможно подняться, лишь насладившись страданием, я могу успокоиться». Выстроенная композиция сборника – дневник лирического героя, который зрением, дыханием, шестым в-чувством впивается в окружающий мир – и вгрызается в мир свой, внутренний. Вчувствованно… В золотых прутьях клетки – у невидимого героя-птицы…

    Дневник конца декабря-начала января. Датированный дневник, из которого так хочется вырезать что-то, не из цензорской вредности, – из-за неаккуратности (рассеянности? торопливости?) автора, из-за прыжков от рифмы к безрифмию, от сложности – к заезженной, штампованной простоте ( усидеть ли – на двух стульях?)… Но. Если брать историю болезни, то бишь – вчувствования, если «критиковать», не разрушая, не нарушая структуры, то – отсюда нельзя вырезать ни одного слова. Потому что подборка содержит развитие. Потому что если автор упоминает о том, что боль – это наркотик, то читатель может почувствовать действие этого наркотика. Потому что несмотря на «кардиограмму выстрела», «обнажённую лозу» «стеклянный взгляд в упор» и зажжённый «яд безнадёги» есть ещё и «Я вижу свет на заре зачатия мира, Этот свет – бесконечная тьма и простуда», или «Мне вспомнилась смерть, Хоть ее я не помню, не знаю, но воздух Пропитан ее заботой, любовью, Укладом, порядком». Потому что есть и созерцание, и размышление – размшление о смысле или борьбы, или «попросту» – жизни. Потому что есть и любовь (со своими «случайными сосудами»), и «самокопание», самоанализ. И даже музыка есть. А ещё –потому что в пассажах о беседах Альфреда Шнитке и в неуклюжем, максималистском «Но моей вселенной, Если есть таковая…» есть что-то очень честное. И почему-то кажется, что этот цикл – пусть и с учётом вопросов, пусть и с рядом замечаний, пусть и с множеством оговорок к отдельным датам, пусть он не самый интересный у этого автора, но – это самый близкий, самый «автобио…»-цикл. И потому он заслуживает место быть. Заслуживает – благодаря честности, сезонной снежности и, конечно же, в-чувствованности. В-чувствованности в жизнь и в слова «Прожигателя слов», обожжённого не то миром, не то этими же словами…

    Редактор отдела поэзии, 
    Маргарита Ротко

    Илья Гутковский

    Прожигатель слов

    27 декабря

    Дыхание
    Индифферентнее, безучастнее,
    Как русло реки.
    Золотые прутья впустят
    Глоток неба,
    Обезображенного
    Зимним дождем.
    Ожидание благословения ночи,
    Горькой кофейной гущи,
    Чтобы уйти за пределы видимости.
    Вчувствование в пустоту дороги.


    28 декабря

    Заметает белым шелком, белой сыпью,
    Белой резью
    Лабиринты, отпечатки, мысли-формы
    Прошлогодних сновидений.
    Переезды, переезды,
    Эпизоды, эпизоды,
    Бесполезность
    Страхов, боли,
    Многоточия и слова,
    Только звезды, только звезды
    Одиночеством стальным
    Прорываются с глубин
    Небытия,
    Да белый дым
    В лиловой розе
    Продирающей зари.
    Скол, обломок декабря
    Туманно пляшет за окном.
    Умри, умри
    Гололедица-душа,
    Я воскресаю сном…


    29 декабря

    Изнеможение,
    Растекшиеся
    Самозабвением.
    Фразировки метели над ухом.
    Слезоточивое
    Брожение
    Глаз.
    И не звука
    До ночи, до встречи с фонарным стеблем,
    Распустившим тюльпан лимонный
    В глаза, в окно
    Спальни, где остывают ее следы,
    В которых музыка бредит исконно.
    Но моей вселенной,
    Если есть таковая,
    Ей, все равно…
    И все равно продолжает движение
    Небосвод, лакая
    Вино
    Из сосудов случайной любви.


    30 декабря

    Беседы Альфреда Шнитке –
    Как вечерний воздух
    Летнего побережья
    Санта-Сусанны,
    Долгожданная
    Свежесть, легкость, плавность
    Души,
    Страницы потерянных книг,
    Открытые заново.
    Звукоряд утешения пряностью
    Вкуса нездешнего,
    Сладко непознанного
    Паутиной нейронных сетей.
    Когда иней соцветьем
    Плетет обморожение солнца,
    Когда литрами
    Выливается желчь с перегонов,
    А в окне,
    Как в тире,
    Однообразие лиц
    Без внутреннего объема,
    Когда теснота города светит
    Навязчивым соком неона,
    Когда живого общения облака с облаком –
    В обрез, не резон, не сезон,
    Я вспоминаю беседы Альфреда Шнитке,
    О голове,
    Вытащенной из этого мира,
    И ее носителе,
    Оставшемся в нем.


    P.S.

    Дрожь возбужденья
    От искры рожденного творчества,
    Мгновенье свободы
    В нотной партии
    Под руководством маэстро
    Небесного хора.


    2011 год

    7 января

    Разбирая старый хлам,
    Обретаю себя.
    С пожелтевших страниц
    Осыпаются строки памяти.
    Вечер стучится к нам,
    Слышишь ли ты меня
    Сквозь темный осадок пьяного
    Месяца?
    Лестница,
    Ведущая в холод.
    Боль,
    Ведущая к просветлению.
    Вдохновение,
    Ведущее в никуда.
    И звезда
    Над нами
    Молча льется ночной тишиной.
    Одиночество скрасит путь
    По волнам ненасытных огней
    Городского безумья.
    Привкус кофе и табака.
    Рука
    Дышит неровно.
    Старые вещи –
    Вещая
    Пыль.
    Обретаю нервные струны
    Сна.
    Слышишь ли ты меня?
    Все возможно,
    Когда
    Любовь обжигает вены.
    Наша маленькая вселенная
    Бьется на ниточке истины.

    Хочется смотреть стеклянным взглядом
    На прозрачный воздух,
    Набрав в легкие пар молчания.
    Хочется, чтобы рядом
    Проплывало облако,
    И Господь, проливая дождь
    В сухие ладони,
    Показал мне последнюю пристань,
    Пристань потерянных душ,
    Что осенними листьями
    Разбрелись по мокрым дорогам,
    Влажным аллеям.
    Это блюз,
    Сыгранный на одном дыхании
    Бессонной ночной стихии,
    Это стихи,
    Написанные из-под рубца
    Беспричинной тоски,
    Тоски по забытым пейзажам
    Неба…
    Верю или не верю?
    Ответ будет завтра,
    Когда прокричит рассвет
    Близость весне.
    А пока –
    Стеклянным взглядом
    В упор
    На призрачный ветер в окне…
    Точка.


    8 января

    Ночные кошмары – хороший опыт
    Самопознанья вскрытого сердца.
    Январский сквозняк – играет слогом.
    Новые песни, новое место
    Всегда расскажут тебе большее
    О мире льда, о прозренье и счастье.
    Туманное завтра, забытое прошлое
    Расставят акценты без красок и фальши.
    Душа в разрезе ночным перекуром
    Прохлопает крыльями к сонным крышам,
    Взорвется, прыгнет, растянется пулей,
    И все откроется и все услышится,
    Как и тогда, на перекрестке
    Любви и боли, надежды и лжи.
    Опять вопросы, ребром вопросы,
    Спасибо, Господи, но все же скажи
    В молчание черных окон…

    Я скукой зажег в себе яд перемен.
    Если хочешь со мной засыпать –
    Научись со мной просыпаться
    В наваждении и безумии.
    Сколько дверей, окон и стен,
    Но мои прорисуются
    Тенью
    В отдаленном углу морских скоростей,
    Там, где воздух пропах сырой глубиной.
    Далеко ли еще? Постепенно
    Не выйдет, только рывком
    За грань понимания слова.
    Я скукой зажег в себе яд безнадеги
    И снова ушел, ушел снова
    В закат…


    9 января

    Перестаешь записывать –
    Фиксировать бессознательное –
    Хрупкую бабочку,
    Солнечный зайчик, теряющий лето,
    Разбивающуюся волну у дикого берега.
    То ли лень, то ли сознательно
    Губишь обретшую жизнь строку,
    Эту короткую ленточку света
    В туманном утреннем настроении,
    Когда ноты сами ложатся сюитой,
    Наливаются соком души.
    То ли вечность открытий
    Оказалась, лишь следом на карамельном песке
    Пустыни,
    Поглощаешь литрами
    Винную кровь, что на деле вода.
    Пульс в виске кардиограммой выстрела
    Чеканит ритм бесполезности,
    И всегда – уже никогда,
    Что в итоге не знают различья.
    Обезличенный
    Воздух
    И посох
    Соломенный…Вчерашние мысли
    Умирают,
    Ничтожны в правах.
    Повсеместно –
    Только Я
    И летящая пеплом ночная птица –
    Немая сталь.


    10 января

    Удовольствие – это горький мед,
    Тяжелая ноша кратковременной легкости,
    Но все же, лучший наркотик – боль.
    Рассужденья заводят в тупик,
    Неведенье сводит с ума.
    Настроив снежную четкость
    Январских обветренных глаз,
    Я вижу мир через них
    Одиноким и жаждущим чувства
    Избавленья от сладости и полыни,
    От логики и абсурда.
    Я вижу свет на заре зачатия мира,
    Этот свет – бесконечная тьма и простуда.
    Пространство квартиры
    Заполнено мудрой
    Январской ночью.


    11 января

    Заключи меня
    В свои снежные
    Объятья,
    Окропи меня
    Ледяной
    Молочной влагой,
    Мы сегодня поем о несбывшемся благе
    И о будущих прегрешениях,
    Мы сегодня плывем по воздушным холмам
    И твое лицо укрывают ветви
    Склонившихся хвой.
    Помоги различить твое нежное лоно,
    Его огненные языки,
    Его трепетное придыхание.
    Срывай беспокойно
    Прозрачное платье
    И неси чашу горькой любви
    Мне к устам,
    Что глотают вечерний напиток
    Обнаженной лозы.


    12 января

    Утренний апельсиновый дым,
    Утро сочится радугой,
    Ладаном,
    Жди непременно беды…
    Грязь, изъеденный лед, мокрый снег.
    Щенок, лежащий у двери разломанной костью.
    Обида, налитая кумачовой кровью,
    Застывшая каменной монолитной кладкой
    В распахнутых ребрах –
    Это бессилие, это гнев, это жалость.
    Мне вспомнилась смерть,
    Хоть ее я не помню, не знаю, но воздух
    Пропитан ее заботой, любовью,
    Укладом, порядком.
    Звонкая боль плещется с улицы.
    Кто я? Мяса кусок да порох
    В горле, тень да усталость.
    Вот и все, приложись и скачусь горсткой праха,
    К земле, одним махом,
    Одним чувством прекрасного ужаса.
    Посмотри на щенка, он гораздо сильнее тебя,
    Он смиренно глотает последние капли
    Тяжелого черного ветра. Он знает, чуть погодя –
    Занавес. Зачем же он борется
    За последнюю искру взгляда
    В безразличный марш мимо витрины
    Его увядания?
    …………………………………………………………
    …………………………………………………………

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Илья Гутковский
    : Прожигатель слов. Цикл стихотворений.
    Некрасивое слово "вчувствование": критиковать или поддаться со-ощущению?
    26.12.11
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/riff>Илья Гутковский</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/73974>Прожигатель слов</a>. Цикл стихотворений.<br> <font color=gray>Некрасивое слово "вчувствование": критиковать или поддаться со-ощущению?<br><small>26.12.11</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Илья Гутковский: Прожигатель слов»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>