п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Алексей Курганов: Про деда Притыкина (Рассказ).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Алексей Курганов: Про деда Притыкина.

    Кажется, будто автор "подсмотрел" сюжет где-то на улице, может быть, даже не отходя от дома. Это чувствуется на каком-то интуитивном уровне: повествование идёт очень ровно, незамысловато, почти до самого конца. И в названии нет ничего интригующего: про деда рассказ - и всё тут. Читаешь - и напрашиваются слова: "так бывает". Да, так действительно бывает: таких дедов в России - не одна тысяча и, возможно, не один миллион. Однако скажу честно: текст Алексея Курганова неожиданно обнажил для меня проблему, которая давно назрела в литературе: передача прямой речи, живого, настоящего языка, обиходного.

    Вот, например:

    - Чего ты приканителился к нам со своей колбасой? (...)Иди в магазин да купи. Сейчас любой навалом.

    "Приканителился"... Разве так говорят? Никогда не слышал, честное слово, хотя жил не только в больших городах. По-моему, сказали бы так:

    - Дед, ты чего до*бался со своей колбасой? Вон в магазин зайди - там до хера всякой колбасы!

    Или:

    - А чего я-то? (...)Не, прям, мля, нашли козла отпущения! Чуть чего, сразу Васька! Не запрягли ещё!

    Зашифрованное слово "мля", конечно, приближает язык Васьки к реальности, но даже такая конструкция вызывает у меня как у читателя недоверие. Думаю, Васька (который, судя по сюжету, довольно молод) сказал бы так:

    - Не, ну нормально! Вы охренели, что ли? Нашли, бл*дь, козла отпущения!

    Уверен, что он бы не побоялся такого тона при хорошо знакомом участковом.

    Понятно, что автор в данном случае - в сложном положении и ограничен в употреблении табуированной лексики, хотя... Почему-то именно этот рассказ поднял во мне вопрос: а так ли запретны сейчас матерные слова? По крайней мере, в данном контексте они были бы вполне оправданы. а иначе получилась какая-то "трафаретная" деревенская улица. Получилась фактически театральная постановка, где актёры, пытаясь изобразить язык народа, старательно произносят "приканителился", "стало быть", "говорю же вам, дундукам, крякнул". Не настаиваю на объективности своего мнения, но при всей искренности повествования мне мешал этот трафаретный, загнанный в рамки язык прямой речи.

    А вот за открытый финал автору спасибо.

    Редактор отдела поэзии, 
    Родион Вереск

    Алексей Курганов

    Про деда Притыкина

    У деда Притыкина была странная ( а, может, никакая и не странная) особенность: он очень любил, когда его жалели. И чего ему так это жалейство нравилось – непонятно. Может, от одиночества? Может, со здоровьем чего? Или самого рождения характер был такой – из других слезу давить?
    - Конечно, - начинал он разговор таким многозначительным, таким скорбно-смиренным тоном, что слушатели, особенно те, которые слышали деда в первый раз, сразу понимали: сейчас последует та ещё… сопливая песня!
    – Вам-то легче, - продолжал дед. - Колбасу, небось, каждый день молотите. А тут… - и отрешённо-огорчённо махал рукой, что означало: у него с ежедневным поеданием колбасы, а равно и других вкуснопитательных продуктов – большие и неразрешимые сложности.
    - Ну и ты молоти, - советовали ему те простодушные, кто ещё не знал о вышеназванной особенности дедова характера.
    - Эт на что же я её йисть-то буду? – нет, не спрашивал, а так же скорбно вопрошал он. – На одну свою пенЗию?
    Таким образом, тема разговора была обозначена, и далее следовал подробнейший «разбор полётов» причин начисления ему такой мизерной пенЗии. Одновременно шли воспоминания о многолетнем каторжном труде (дед всю жизнь проработал разнорабочим на базе райпотребсоюза), о неблагодарном профсоюзе, которому он регулярно, копеечка в копеечку и день в день, выплачивал членские взносы, за что был отблагодарен один-единственный раз путёвкой в санаторий почему-то для туберкулёзных больных в Гурзуфе («а начальники, гадюки жирные, кажинный годик со своими приституткими не к чахоточным ездили, а к нормальным людЯм, от которых не заразисси!»). Далее следовали воспоминания о Коммунистической Партии Советского Союза, к которой дед никогда не имел абсолютно никакого отношения, но которая для него тоже ничего хорошего не сделала, а должна бы была, как к честно трудящемуся во благо Родины и всё той же партии разнорабочему («мы за неё кажинный раз голосовали – и чего?»)… Заканчивались эти критические причитания (обычно они продолжалось не менее получаса) подробнейшим разбором сегодняшнего международного положения, в последнее время почему-то акцентированным на участившееся извержение исландских вулканов, означающее, по глубокому убеждению деда, приближение всемирного конца.
    -Вот! - витийствовал дед, назидательно подняв вверх кривой указательный палец с вросшим ногтем. – В наше время почемуй-та никакие вулканы не взрывались, а сейчас – кажинную неделю, как по расписанию. Увидите: скоро треснет Земля и улетим мы все в космос к идреней матери!
    Ошарашенные такими грандиозными перспективами, слушатели подавленно молчали. Они были большей частью людьми пролетарского происхождения и такого же воспитания, в институтах-университетах не обучались, поэтому подобные глубокомысленные лекции производили на них неизгладимое впечатление.
    Видя их изумлённые лица, дед упивался своими мудростью и величием мысли. Такая реакция окружающих была настоящим бальзамом на раны, нанесённые ему бедным и несчастным житиём-бытиём.

    Впрочем, довольно часто слушатели реагировали совсем не так, как желалось тоскующему «лектору».
    - Разнылся, старый мерин! – презрительно говорили ему прямо в глаза. – То колбасу ему подавай, то вулканы у него распыхтелись. Сам-то хоть соображаешь, чего говоришь?
    - Я-то соображаю, - моментально каменел и темнел лицом Притыкин. – Хотя гимназиев и не кончал. Потому что всё своим умом. Где уж нам, необразованным! Мы колбасу кажинный день не молотим.
    - Чего ты приканителился к нам со своей колбасой? – начинали уже вполне серьёзно раздражаться оппоненты. – Иди в магазин да купи. Сейчас любой навалом.
    - Ага, - всё с тем же каменным лицом соглашался дед. – На одну только пенЗию.
    - А тебе их сколько, десять подавай? Ты чего, Герой Советского Союза или лауреат какой?
    - Конечно, - продолжал жать на больную струну Притыкин. – Какие мы герои? Мы всю жизнь честным трудом!
    -Честным трудом, дед, только грыжу наживают, - вполне справедливо парировали оппоненты. – Надо было в своё время карьеру делать. Хотя бы по твоей профсоюзной линии. Тогда бы тоже со своими проститутками не по чахоточным курортам ездил, а где-нибудь в президиумах заседал. При галстуке и в шляпе.
    - Да какие мы карьеристы!- следовал очередной театрально-скорбный вздох. - Карьерных и без нас хватало. А мы обычный рабочий класс. Который своим трудом…
    В общем, и здесь он своих собеседников, в конце концов, клал на обе лопатки. Да, этот дед - тот ещё фрукт! Его просто так, без соли, хрена и колбасы не сожрёшь!
    - Вот уж послал Господь соседа! – плевались на улице. – И ноет, и ноет! Чисто грыжа! Наверно, мало наворовал на своём складе.

    А в середине июля Притыкин неожиданно пропал. Сначала, конечно никто не встревожился (за колбасой стоит, тут же начали ехидничать острословы), но прошёл день, другой, неделя… Народ забеспокоился: какой он не грыжа, а всё-таки человек.
    - Может, крякнул? – выдвинул смелую гипотезу Васька Исаков. – Заперся в своём дому и лежит сейчас на кровати, прокисает. А чего? Этот – может! Старый чёрт!
    Народ призадумался. Васька, кончено, балабол, но логика в его рассуждениях безусловно была.
    - Надо Абдуллаева вызывать, - продолжил мысль Васька. – Двери ломать.
    - Да подожди ты с Абдулаем-то! – боязливо поморщились окружающие. – Может, и нет ничего такого… Может, спит просто, а мы сразу участкового.
    - Ага, - хмыкнул Васька. – Спит. Целую неделю. Колбасы обожрался – и теперь давит на всю подушку. Вы хоть соображаете, чего говорите?
    - Да, неделя это перебор, - вынуждены были согласиться собеседники. – И всё равно давай сначала сами посмотрим. Чего шум-то поднимать раньше времени?

    Сказано-сделано: перелезли через притыкинский штакетник, подолбились в дверь и по окнам, поорали: «Дед! Ты дома?». В ответ – тишина. Всё понятно. Очень приятно.
    - Говорю же вам, дундукам, крякнул! – опять начал кипятиться Васька.
    - Может, уехал куда? – продолжали сомневаться уличные. Вызывать участкового никому не хотелось. Был он мужиком крикливым и ехидным, хотя и серьёзным.
    - Куда он мог уехать? – стоял на своём Васька. – Сто лет никуда не ездил – и уехал! Кому он нужен-то, чтобы к кому уезжать?
    Для окончательной убедительности в отсутствии в доме вздорного старикашки простучали двери и окна ещё раз – и опять всё с тем же результатом. Делать нечего. Надо звать участкового.

    Абдуллаев появился после обеда, и был хмур, но по-прежнему деловит. Молча выслушал собравшуюся публику, задумчиво пожевал губами, после чего самолично простучал все двери и окна. Не получив ответа, скептически хмыкнул и уставился тяжёлым взглядом почему-то на Ваську.
    - Чего? – забеспокоился тот.
    - Ничего. В смысле хорошего, - констатировал Абдуллаев, после чего повернулся к собравшимся. – Ну, чего же? Делать нечего, - и заключил откровенно трагическим тоном. - Будем осуществлять проникновение в помещение.

    -Да, вашим колбасником здесь и не пахнет, - констатировал он через пару минут, понимая, что вляпался в очень нехорошую историю. Несанкционированное прокурором проникновение в жилище – это такой геморрой! Это если начальство узнает, то воткнёт ему, Абдуллаеву, большой и грязный по полной служебной схеме и по самые его абдуллаевские гланды!
    - Вы чего здеся? – вдруг раздался голос от порога, и все собравшиеся в большой комнате - кто суетливо, кто испуганно, кто удивлённо – оглянулись. На пороге стоял живой-здоровый дед Притыкин и подозрительно-враждебно смотрел на неожиданных гостенёчков.
    - Вот он! – растерянно пробормотал Васька Исаков. – Некрякнутый! Картина Репина «Приплыли»!
    - Чего вы здеся, я вас спрашиваю! – повысил голос дед, причём довольно агрессивно. Участковый смежил глаза: так он и знал! Будут последствия, будут геморрои и гланды!
    - А ничего! – вдруг рявкнул Васька таким же агрессивно-наступательным тоном. – Тебя гдей-то вторую неделю черти носят, а мы думай чего хочешь! А может ты уже!
    Встречная агрессия подействовала на деда неожиданно отрезвляюще. Он даже рукой махнул: дескать, потише тут. Всё понял. Вопросов больше не имею. Спасибо за соседское внимание.
    - «Черти носят…» - пробурчал он примирительно. – И никакие не черти! Я к Гуньке ездил!
    - К кому?
    - К Гуньке! Глафире, тоись! К младшей, стало быть, сестре!
    - Так у тебя и родственники есть? – удивился Васька.
    - А чего ж я, безродный какой? – хмыкнул дед. – Ну, да, сестра! В деревне живёт! Открытку прислала, вот я и поехал! Чего вы?
    - Ну, вот и ладушки, - просиял-пропел Абдуллаев. – Вот и разобрались. Бывайте здоровы, - и бочком-бочком начал протискиваться к двери. Но только он совершенно не угадал дедова характера.
    - Извиняюсь, товарищ минцанер! – преградил ему путь Притыкин. – А кто мне порушенную дверь будет починять?
    - Исаков! – тут же перевёл стрелки участковый. Он знал жизнь и знал людей.
    - А чего я-то? – полез в очередную бутылку Васька. – Не, прям, мля, нашли козла отпущения! Чуть чего, сразу Васька! Не запрягли ещё!
    - А кто? – сделал удивлённое лицо участковый. - Ты же всю эту бодягу заварил!
    - Не буду!
    - Пиши объяснительную насчёт складов!
    - Опять склады! – по-бабьи всплеснул Васька руками. – Чего ты ко мне приканителился с этими складами? Не брал я ничего на твоих складах!
    - Следователь разберётся, - «утешил» его Абдуллаев. - Ну?
    - Чего «ну»? Не запряг ещё!
    - Значит, договорились, - удовлетворённо кивнул участковый и с чувством выполненного долга покинул настоедревшее ему помещение.

    Вечером собрались за уличным столом, где рубились в домино и карты, а также втихаря от жён «освежались» и вели бесконечные, ни к чему не обязывающие разговоры «за жисть». Никто из собравшихся не говорил о настоящей цели сегодняшнего сбора, но всем и без слов было ясно: ждали деда Притыкина – и он, конечно, появился. Больно-то охота одному сидеть в четырёх стенах, когда полным-полно впечатлений!
    - Ну, возмутитель спокойствия, рассказывай всё по порядку! - начал Иван Степанов, степенный мужик, пользующийся уличным уважением. – Давай, как говорится, подробности.
    - А чего рассказывать? – для виду покочевряжился Притыкин. – Ну, съездил, ну и чего?
    - Ты никогда не говорил, что у тебя сестра есть.
    - Да, вот одна и осталась. Остальные померли… - Притыкин задумчиво пожевал губами. – Она, Гунька-то, последыш.
    - Кто?
    - Самая младшая, с тридцать восьмого, осенняя… Когда папаню на фронт провожали, все сурьёзные были, горевали – а она плясать! «Папаня на фронт поедет, ему там ружьё дадут!». Ну, дурочка, чего с неё возьмёшь… Она всю жизнь такая весёлая и неугомонная… И жалела всех… Жалостливая прям не знаю в кого… На всех жалейки-то рази хватит? Я же говорю: дурочка… Потом замуж за Ваньку Чернухина вышла, за пьяницу-обормота, тоже, считай, пожалела, потому что кому он нужен-то… Троих родила – а Ванька, гад, возьми да помри. Тоись, не помри, конечно, как люди, а на тракторе перевернулся вусмерть насмерть… Другая бы радовалась, что от такого обормота избавилась, а эта: «Бог дал – Бог взял»… Нет, повыла, конечно, как положено. Как же без этого… А потом успокоилась: трое всё-таки на хребте-то, тут вой –не вой, а тащить их надо… Помню, как-то приехал – с фермы идёт. Ей лет тридцать было, а посмотрел – старуха старухой! Чуть не падает – а глаза весёлые! Она ж росточком с воробья, куда ей на ферму-то, бидоны таскать восьмивёдерные…
    - Детей, значит, подняла? – уважительно спросил Степанов.
    - А как же… Пашка с Никифором сейчас на севере нефть качают, а Лизка спилась совсем, с ней живёт…
    - Сыновья помогают?
    - Помогают… К себе её звали, а куда она от Лизки-то? Бросишь - совсем эта дура сопьётся… Говорю ей: ребята деньги тебе присылают, надо дом поправить, забор, сарай вон гляди разваливается… Она согласилась, нашла каких-то штукарей, деньги им отдала – а они и смылись. Будут они тебе строить, нашла дураков… Да и чего говорить? Баба, она и есть баба! Её обмануть – раз плюнуть, тем более такую малахольную…
    - Ладно, - сказал он и поднялся со скамейки. – Собираться пойду. Завтра поезд в восемь.
    - Куда теперь-то собрался?
    - Куда ж? Назад к Гуньке, куда… Поживу пока, дом поправлю, забор… Чего ж делать-то…
    И , ссутулившись, ушёл.

    После его ухода мужики долго молчали. Впервые в этой тишине, в этом н е п р о и з н е с е н и и с л о в не чувствовалось раздражения по отношению к всегда раздражавшему деду.
    - Ехал бы уж насовсем, - сказал первым Васька. – Чего здесь одному шарахаться? Бок о бок всё повеселей. Там бы ей своей колбасой мозги парил…
    Никто ему не ответил – да и что отвечать? Всё правильно – чего одному-то? Тоска тоскливая… Помрёшь – опять за Абдуллаевым надо будет идти. И вообще…


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Алексей Курганов
    : Про деда Притыкина. Рассказ.
    О старике, который умело скрывает своё истинное лицо
    30.03.12
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/Golutvin>Алексей Курганов</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/75599>Про деда Притыкина</a>. Рассказ.<br> <font color=gray>О старике, который умело скрывает своё истинное лицо<br><small>30.03.12</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Алексей Курганов: Про деда Притыкина»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>