п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Юлия Ольшевская: Wasserturm (Сборник стихов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Юлия Ольшевская: Wasserturm.

    Большая часть т.н. "поэтических находок" одноразова. То есть уникальна, конечно. Ну как можно повторить, например, пушкинское, из "Полтавы": "Как сткло, булат его блестит" - где за счёт убранной из слова буквы "е" не только выдержан ритм, но и возникает дополнительная ассоциация со словом "ткнуть" (при этом ассоциация со словом "течь", кстати, исчезает)? Да никак - разве что методом плагиата. А вот маяковскую лесенку повторить можно, потому что это - приём, это - регулярность.

    Однако самое интересное начинается при перенесении литературных приёмов из жанра в жанр, из контекста в контекст. Так во времена пресловутого Пушкина в серьёзную поэзию из низовых жанров вводились ямбы.

    Юлия Ольшевская использует в качестве регулярного приёма то, что лет десять-пятнадцать назад именовалось "приговской строкой" (на 56, не считая переводов Томаса Уилкса, стихотворений, 46 таких строк), но вводит этот приём в совершенно новый контекст - серьёзную философскую лирику. Из серьёзных жанров короткая строка встречается в эпической "Энеиде" Вергилия, но там такие строки недописаны, неокончены; у Ольшевской же каждая короткая строка закончена вполне. Так что "короткую строку" Ольшевской можно считать открытием.

    Любопытно, что даже переводя мадригал Томаса Уилкса, Юлия Ольшевская использовала этот ритмический приём. Читаем в первоисточнике двустишье, повторяемое два раза:

    [b]These things seem wondrous, yet more wondrous I,
    Whose heart with fear doth freese, with love doth fry[/b].

    И сравниваем его с двумя переводами Ольшевской:

    [b] Это я,
    Чье сердце здесь от страха замерзает,
    Сгораю от любви. Как это странно![/b]

    и:

    [b]Как это странно, более чем странно,
    Как это сердцу бедному подобно,
    Что, ужасом объято, замерзает,
    И от любви горит.[/b]

    Короткая строка - именно в конце стихотворения; возможно, ради этого автор и переводит одинаковые строки мадригала по-разному.

    Вообще говоря, перевод мадригала и вариация на него тематически выпадают из сборника; зато их размещение в нём подчёркивает использование приёма.

    Я специально ничего не говорю о том, что у Ольшевской хорошие (отличные), пусть и несколько излишне нагруженные сложными аллюзиями, стихи - пусть для тех, кто привык распределять стихи по странным категориям "хорошие" и "плохие", знаком качества служит сама публикация стихов Юлии на "Точке Зрения".

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Сергей Алхутов

    Юлия Ольшевская

    Wasserturm

    2006

    * * * * * * * * * * * * Книга чисел * * * * * * * * * * * * Портрет с неизвестным * * * * * * Сон ( Вифавара ) * * * * * * * * * * * * Ассирийский сапожник Я, душа… * * * * * * * * * Подражанье Кисловскому. Три цвета – синий. * * * * * * * * * * * * * * * Мадригал Томаса Уилкса. ( первый вариант перевода) Мадригал Томаса Уилкса. ( вариация на заданную тему)


    * * *


    * * *
    Апельсиновый, желтый, лимонный,
                                                                 летящий, сквозной,
    Задохнувшийся
                              в листьях,
    Скользящий по нервному краю
    Неба – ветер июньский,
                                              заваленный сном, белизной
    Рафинадных
                         головок пионовых – гранями рая
    Здесь душа
                      ускользнула…


    * * *

    Завален сад –
                           травою, грозами,
    Бесценной рухлядью,
                                        свезенной
    Из города –
                        и бело-розовой
    Махровой порослью
                                      пионовой –
    Сквозь рыхлый рафинад
                                             подтаявший,
    Прожилок – тонких,
                                        нервных – прорезь…
    Скупые свитки,
                                нам оставившие
    Нидзе «Непрошеную повесть» -
    Бутоны…
                     В белых хлопьев россыпи –
    Сады –
                 воскресшие так рано,
    Минуя грани,
                          сколы,
                                     осыпи
    Стекла
                 и листьев.


    Наверх


    * * *


    * * *

    Вселенная –
                          смолистый гулкий дом,
    Оставленный хозяевами –
                                                   память
    Папирусом,
                        цветущим под дождем,
    Прорывом волн прибрежных –
                                                        не исправить
    Самоуправства –
                                   росчерки пространств,
    Где снежная Венеция,
                                           быть может,
    Растаяв,
                   расстояние до нас
    Покроет
                   за ночь…

    Ни медных пирамид,
                                        ни темных бронз –
    Всплеск многовесельный –
                                                 и сказанного слова
    Овеществленность –
                                         в ржавых каплях рос,
    И – рушащихся –
                                   света грозового
    Порталах…
                         За границею кривой –
    Дороги,
                 звезды,
                            храмы,
                                        камни, тень их –
    Сон ягеля –
                        под ломкой синевой,
    И жалобами
                         влажных губ оленьих…


    …Вселенная – олений легкий след,

    Стихи в альбом…


    Наверх


    * * *


    * * *

    Дрожащими хлопьями –
                                                пихты
    И – окнами дрогнувший – Дом…
    …Окликнет, обрушится, вспыхнет –
    Опомнюсь, быть может, потом –

    Взрывною волной,  кровотоком
    Угаснувшей памяти, сном,
    Где сада глубокое око
    С зажженным внезапно зрачком

    Луны…
                 Дом оставленный – дымом
    Укрыть ли, не тронув засов…
    Умение быть не-любимой,
    Источник всех слез и стихов!


    * * *

    Меж дат скупых – мембранный прочерк,
    Чужая жизнь – оставшись тайной…
    Скупает память, как старьевщик,
    Двух встреч подробности случайные.

    Спеленутый туманом Город,
    Машин невидимая стая…
    Цветов ли, душных яблок ворох.
    Парк «Wasserturm». Начало мая.


    * * *

    Между датами прочерки,
    И – стежками внахлест –
    Влажной рейнскою ночью
    Загрунтованный холст.

    Отгороженный стеклами –
    Не заметит никто! –
    Мир за хрупкими стеклами
    Светло-серых авто.

    Зазвенит колокольчиком,
    И – затихнет вдали…
    Вассертурма высочество,
    Духи трав и земли,
    Миг лишь.

    Наверх


    * * *


    * * *
    Уязвимый, и спорный, и вздорный –
    Там, где строчки теснятся внахлест,
    И врывается шум разговорный
    В словари, партитуры –
                                               на холст

    Пробивающийся, настоящий –
    К туго сдавленной небом черте,
    Нервный, рвущийся, серый, гремящий
    В Торичеллевой злой пустоте…

    …Звенья крыл, раскрываемых плетью,
    Искры из –
                        выдуваемый ад –
    К проходящему мимо столетью
    Твой недобрый, итожащий взгляд,
    Проскользив…
                              Занавешенный шалью
    Дагестанских кровей голубых,
    Мир –
               светящихся снов вертикалью –
    Обозначенный…

    Наверх


    Книга чисел


    Ни молчанье, ни ложь –
    И волшбою не тронуты строки…
    …Расскажи, что ты ждешь,
    Одинокий, как я, одинокий.

    Архитектором  снов,
    И владельцем единственной ноты,
    Учишь тысячи Слов,
    Обрекая себя на немоту.

    Наплывает туман…


    …Седой туман,
                                вплетаемый в тетрадь,
    И ворох строк –
                                 без умысла и смысла…
    Попытки тщетны  -
                                          Имя угадать,
    Расшифровать
                               таинственные Числа,

    Рассыпав бисер –
                                   провалится в сны,
    Что с четырех –
                                  ночную жизнь стеснили –
    Сторон…
                     Одно движение блесны,
    И, словом потревожены,
                                                уплыли
    Мгновенья-Рыбы…
                                     Остается ил,
    Сухой тростник, и знаки –
                                                    в свертках ломких
    Прозрачных несмываемых
                                                  чернил
    На дарственной,
                                в гостиничных потемках.

    Наверх


    * * *


    * * *
                                        

    Мотыльком –
                             налетевший мотив,
    Витражами кружащийся –
                                                     зарев,
    Пустяковые крылья
                                      оббив,
    И пушистую жизнь
                                      разбазарив,


    Как пушнину – охотники…
                                                    Свет,
    Перемены
                     факторий укромных…
    След Персея –
                             охотничий след,
    В молодой невесомости
                                               темной…

    Только шаг –
                           и за ним синева,
    Взмах упруг –
                            и несильные крылья
    Наливаются ветром…
                                            Слова,
    Под глухой
                      серебристою пылью –

    Только оттиск –
                                  подошвы, крыла –
    Подношенье
                         несытому жерлу…
    Что за бездна
                             меня позвала,
    И кому приносить
                                    эту жертву?

    Легкий порох…
                              Припасы и соль…
    Мешковиной –
                              стекающий
                                                   сахар –
    Ручейком…
                        Как назвать эту боль?
    Где укрыться
                            от жаркого страха?..

    Где – в обмен на
                                  непрочный хитин,
    Лепестковых узоров
                                        изломы,
    Получить –
                         ворох крепких холстин,
    Для высоких –
                              высокого Дома –

    Окон?
              Взмах! –
                              и обрушены с ног
    Не Персеевы крылья –
                                           вериги…
    Синева…
                   Сквозь витражный исток
    Жадно дышат

    Раскрытые

    Книги.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Небо Вечное – глыбами…
                                                 Полость
    Гулкой памяти,
                                мглы гуттаперчевой,
    И живой
                    человеческий голос –
    Тонкой трещиной –
                                        насквозь –
                                                           намеченный,

    Прозвеневший ли…
                                       Вымолить, выменять,
    Рассчитать на удары
                                          мгновенья
    До хождения
                           за морей тридевять,
    До сомнения,
                           Преображенья

    До начального…
                                 Гулкою, синею
    Мглою –
                   снова окутано имя,
    Над едва ли моими
                                     курсивами
    Темных слов,
                          над уже не моими

    Кни – га – ми…

    Наверх


    * * *


    * * *

    Ничьей любви –
                              секунд немыслимых
    Бряцанье…
                     Ветер…
                                 Ветви-стрелы
    С остро отточенными  
                                           листьями,
    Поверх деревьев
                              меднотелых.
    …Дни – летописи край –
                                               Литания
    И Жития…
                      И в этом круге
    Седых пространств –
                                        кровопускания,
    Листвы –
                    угрюмые недуги,
    Алеющей…
                      И – вызрев каплями,
    Прервав их
                     нервное движенье,
    Здесь переписывает
                                     набело
    Роман -  без права продолженья -
    Октябрь…
                    Здесь память настороженно
    Обходит словом –
                                   боль,  как небыль,
    Здесь – сыпью крупною
                                          обложено
    Звезд – в лихорадке черной –
                                                     небо
    Горящее…
                    Здесь – главной новостью –
    Явленье Слова –
                               прозу вычтем –
    Здесь память
                          спутала подробности
    Всех геральдических
                                      отличий
    Звенящих ямбов…
                                  Снова – странное
    Виденье –  о иной стране…
    …Октябрь –
                         землей обетованною,
    Обещанным бессмертьем мне
    Был дан
                 сегодня.

    * * *

    Обделена –
                        как океан водою –
    Любовью ли,
                         мгновением до встречи
    Намеченной –
                            строфою сжатой –
                                                                  мною
    Указанной, угаданной…
                                              Расчерчен

    Путь…
                Рушится листва –
                                                 косой завесой,
    Иль занавесами –
                                  надмирной, вечной
    Трагедии античной –
                                           новой пьесы
    Начала обозначив…
                                       Росчерк Млечный,

    Слов проступивших –
                                           нервное цветенье
    Там, берегами…
                                 Прохожу меж ними…
    Разбитых тел –
                                 хлебами –
                                                   приношенье –
    Распавшихся…
                               Прорвавшееся Имя

    Меж нервами  земли.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Октябрьскими –
                                закрутит  накруто
    Листву –
                  вихрастыми ветрами,
    И гулкое пространство
                                           Франкфурта,
    Здесь –
              над тобой
                                и мной –
                                               над нами
    Откроется…
                          Гонцом ли засланным
    С небесным притяженьем
                                                  спорит
    Мой голос –
                       иль, дождями застланной,
    Сокрытой в ночи
                                 мальконфоре,
    Душа –
              не веря в долголетие –
    Здесь бьется –
                            облаком ли, тенью,
    Одним из дней
                            в конце столетия,
    Едва ли  
                летоисчисленья
    Земного…
                  



    * * *

    Скован притяженьем –
                                              голос мой,
    Иль поборот –
                            призрачною ратью…
    На скрижалях
                            памяти земной,
    Именем небесным
                                  и печатью
    Проступает Слово…
                                       Горек дар,
    Этот день –
                         семнадцатого мая –
    Задувая пламенем –
                                     пожар,

    Или  жажду –
                           жаждой утоляя
    Меркнет  
                  полночь…
    Возрожденье ль,
                               Смерть,
    Проступившей   памяти
                                               пространство    
    Твердью остающаяся
                                         твердь.
    Или неба –
                     равенство и братство…


    * * *

    Пропев одну
                        из диминуций,
    Уже смолкает
                              голос мой –
    Сентиментальных
                                      революций
    Что были вызваны
                                     тобой,
    Стихает отзвук…
                                    Постоянства
    Звучанья ждать ли
                                      от меня,
    Иль тройской мерою
                                         пространства –
    Троянской мерою
                                   пространства
    Измерить время,
                                  иль огня
    У моря требовать…


    * * *

    Скупыми прочерками –
                                            просини
    Небес…
              День проступивший белый,
    И золотистый
                             голубь осени
    С масличной ветвью
                                      пожелтелой,
    К руке
             слетающий…

    Наверх


    Портрет с неизвестным


    Едва ль
                  небесная геометрия
    Возьмется – сколами –
                                            этот профиль
    Наметить –
                           звездными…
                                               О Бессмертии,
    Между изломами
                                   темных кровель,
    Еще не время…
                               Венец пастушеский,
    С тяжелой вставкой
                                          из янтаря…
    …Едва ли.
                      Сваленной агнчей тушкою
    Сад замирает
                            до сентября.
    Дымятся травы –
                                     дырявый, марлевый,
    Листвой залатанный кое-как,
    Дымится воздух.
                                  О травле Дарвина
    Еще не время…
                               Дымится знак
    Тавро звездчатого.
                                    Новой замесью
    Воды и глины
                            свежеет свод,
    Где отпечатался
                                  профиль Августа
    В пространстве
                                крепнущих терракот.

    …Твой дальний голос,
                                          смешно картавящий,
    Скользнувши снова –
                                         навряд, едва ль –
    Даль холодеет.
                              Виски мне жалящий,
    Клев телефонный.
                                    Снимает сталь
    Боль головную.
                             Империй Вермахта
    Еще в помине…
                               Кружит сентябрь,
    В саду, где вылинявшею –
                                                Рембранта –
    Две наши тени.  
                                  

    * * *

                        
    Прозрачной бересты –
                                            скрепленные изломы,
    Нехитрой снеди груз –
                                            клубничные, грибные
    Седые духи…
                           Луч – сквозь узелки соломы –
    Зеленый ломкий мир
                                        нам осветив впервые
    Хвои и мха…
                           Взамен – часам,
                                                       деленьям точным –
    Забвенье всех времен,
                                         всех стяжек календарных…
    …Крупицей золотой –
                                            излом часов песочных
    Заденет этот день,
                                       где я и лес на равных
    Беседуем…


    * * *

    Рассыпанной
                           душистой берестою,
    Кипенью звезд –
                                мгновенной, бурной, синею –
    Издалека привидься мне
                                              такою,
    Такой останься
                               в памяти…
    Останься душной  
                                   невесомой хвоей,
    Ночных дождей –
                                   недужной ломкой моросью,
    Сентябрьским садом,
                                         дряхлою листвою,
    Упругой гуттаперчевою
                                              порослью
    Травы в апреле…








    * * *
                        
    Промельк взлетных огней.
                                                  Города
    Разоренные –
                           в Млечной пыли…
    …Как придирчиво смотрит
                                                      звезда
    На свое отраженье –
                                         Земли
    Сколами…
                       Омывает туман
    Баден-Баден
                          и Майнца снега,
    Очертания
                       северных стран,
    И двуглавого Кельна
                                       рога
    Вознесенные…
                              Бредит ли, спит
    Здесь душа,
                        расставаясь с земной
    Влажной глиной…
                                     Неслышим санскрит,
    Пара черканных строк
                                             в записной
    Книжице.
                     Откровенен испуг,
    И последнее,
                          статься, прости,
    Дрожь Европы
                              заломленных рук
    Бычьим горбом,
                               от душной шерсти
    Очумевшей, ее…

    Наверх


    * * *


    * * *

    Сад Зимний –
                            вспышками засвечен,
    Опарой –
                     Рождество растет,
    И жадно сглатывают
                                           свечи
    Ночной сгущенный
                                     кислород.

    За гранью  разума
                                   скрываясь,
    Расплавленное
                              вещество,
    Слов неоконченная
                                      завязь,
    Рожденье –
                        или Рождество –

    Начала их…
                          И сад, темнея,
    Костром их варварским
                                              зажжен,
    И ветви,
                  птичьи выгнув шеи,
    Мгновенным
                         золотым дождем

    Захвачены…

    Наверх


    * * *


    I

    Перемен у обоих в судьбе –
    Сверх возможного…
                                        Смысла – ни грана.
    Я боюсь прикасаться к тебе,
    Словно весь – непокрытая рана

    Ты…
             Как думаешь, сбились с пути
    Может,  мы? –
                               Мотыльком сеновальным,
    Близорукою птицей лети,
    Прорываясь пространством астральным,
    Жгучим холодом горло забив,
    Не замеченный Небом –
                                             отчасти
    Ставший им –                                                          
                               уцелевший мотив
    Невесомости,  новшества, власти,
    Всех больших перемен…  
        
                              
    II

    Мгновений –
                            шестихвостка-плеть,
    И – неделимость целой ноты.
    Как побороть,
                             как одолеть
    Слов, мне доверенных,
                                           тесноты?

    Куда, куда –
                         из этих стен,
    Какой весной, где брод,
                                            где мельче,
    Где Город,
                      вставший из пелен,
    Стеной дворцовой
                                     цвета желчи,
    Прокрасться…
                               Перейти на бег,

    В низовьях декабря –
                                         до мая…

    …Тяжелый одряхлевший снег
    С карнизов выгнутых роняя,
    Сорвутся
                    птицы…

    III

    Невыспавшийся, злой, всех лир король,
    В пролетах
                        Петербургского вокзала,
    Где, оттепелью выхвачена,
                                                     соль
    Под каблуками плавиться устала,
    Свидетель неотвязных перемен
    На голубом табло,
                                     насмешник тайный,
    Бредешь  туда –
                                  к великолепью стен,
    Где древний город, вставший из пелен
    Лепнины –
                       Питер, равно Карфаген,
    Тебя тиранит арией прощальной
    Дидоны меркнущей,
                                        где, зла и солона,
    В подножье смертным брошена волна…

    Мой утешитель, слышишь –
                                                       чуть дыша,
    Преодолев целительное пламя,
    Суоми молчаливая душа,
    Уже расставшись с ветхими словами,
    С Невой – летит…
                                      Здесь – ворохом страниц,
    Шумливых, белых,
                                     остроклювых птиц,
    Оглушена, стою.

    …Болотных прайдов изгнанный чужак,
    Невнятных снов,
                                  чужих собраний, свадеб,
    Оставивший неразличимый знак

    В небесной галло-графии –
                                                   никак
    Не вспомнить имя -    
                                       имя, Бога ради,
    Припомнить бы –
                                    и тень хранить твою.
    Я верю в одиночество,
                                          пою
    Тебе.  

    IV

    Из темной и глубокой штольни
    Души –
                 сквозь глину и гранит –
    Вольется взвесью колокольной,
    И, вдруг окрепнув,
                                   зазвенит
    Мой Голос…  
                          Уточняет обжиг
    Мембранной легкости узор
    По краю…
                      Нищей, чернокожей,
    И причащенье, и позор
    Земли принявшей –
                                       плач…
    Расплата
    За смуглых тел
                                прочнейший сплав,
    Узнавшей тяготы Квадрата
    Пространства, нарезать устав
    Круги…
                 Всех лихорадок мало –    
    Раскрывшимся губам,
                                          рукам,
    По карте шарившим –
                                              металла
    Едва сложившимся словам
    Звучанья…

    V
            
    Течение всех речей,
    Схожденье ли – немоты…
    Когда не река – ручей,
    Вольно же сжигать мосты,

    И слышать – сквозь токи вод –
    Так – ухом к земле припав –
    Биение рыб об лед,
    И шорохи древних трав,

    Рожденье стиха – и дня,
    Пастуший дневной напев…
    И всех, кто зовет меня,
    Законы пространств  презрев.

    Наверх


    Сон ( Вифавара )


    I

    Вьюжным сном, занесенными тропами,
    Катарактой слоящейся мглы,
    В Лукоморье – укрыто, закопано,
    Позатоптано –
                                горстью золы
    Стало…
                   Лапами стерто котовьими,
    Грузной цепью, сбежавшим зверьем…
    Эту ль Землю увидеть готовы мы,
    За сто первый глазной окоём
    Горизонта –
                           забредши…

    …Там – в брусничных и пряничных запахах –
    Потерявшись –
                                закружит опять…
    День окончен – и падая замертво –
    Память силится имя назвать.

    Черно-белое ломкое крошево
    Сладкой святочной вьюжки
    В глаза –
                    в неподъемные веки –
                                                 в заросшее,
    Злое, мне непосильное прошлое,
    В то,
              о чем невозможно,  нельзя
    Больше…      

    …Той душе, покидающей голое,
    Неподъемное –
                               наперерез,
    На еще непокрытые головы –
    Голубь белый спускался с небес –

    Без-именных Аврамов и каинов,
    На буравчики рыжих волос…
    Вифавара – приют неприкаянных
    Бедных варваров –
                                     вечности холст
    Негрунтованный.


    II

    …Он вошел в этот дремлющий Город,
    Чуть помедлив у низких ворот,
    Там, где скоро, как вор – или ворог,
    Он Голгофской дорогой пройдет.

    Этих улиц – недвижных и сонных,
    Словно умерших – движется тень...
    Грозового отсвета колонны
    Продлевают медлительный день.

    Он проходит дорогою рая –
    Как трудна и терниста она…
    Ни души…
                       То душа ли живая,
    Что склонилась вон там,  
                                                 у окна…


    III

    Что ни слово –
                               ожог,
    Что ни утро –
                            прибой,
    Столкновение
                            строф
    О Тебе,
               за Тобою
    Несущихся –
                          гран
    Пустоты –
                      и Начал…
    Перейдя    
                   Иордан,
    Что Ты им
                       отвечал -
    Что Закон –
                        это свет,

    Что судьба –
                       это Дар...
    …Полночь,
                     дашь ли ответ,
    Свой беспримесный
                                     жар,
    Жажду жажд
                            утолив,
    Одолев –
                  прорвой гроз…
    Нарастает
                      прилив –
    Может,
                новый вопрос?..


    IV
                            
    Собрание дождей – минут и лет –
    О, этим дням –
                                 не разбудить и мертвых…
    Но пыль большой дороги в Назарет
    Осталась на ремнях сандалий стертых.
    Тот долгий сон, предсказанный Тобой,
    Те дни Голгофы…
                                 Вековая нахлынь
    Обрушится –
                           невиданной грозой,
    И из сердец – сухих, безглазых, затхлых –
    Взовьет огонь.
                             Лишь промельк голубой
    Хитона…
                     Ты скрываешься за кругом
    Небес…
              Идет, ветшая над Тобой,
    Дорожный хлам отбросив в дальний угол,
    Гроза.  

                            V              

    Проскользив костяными утоками
    Между нитями прочных холстин,
    Прорываясь водою –
                                        и соками
    Лукоморных древесных глубин,

    Так приходит любовь –
                                             путь мой выследив
    В скоморошьей  дремучей стране,
    Оглушающее - звонкая,
                                            близкая
    И еще непосильная мне.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Тайных мыслей –
                                   шрифты и курсивы,
    Строф –
                   с размашистой росписью звезд,
    Цвет, однажды приснившийся,
                                                   синий –
    Волн, ложащихся рядом,
                                                внахлест,

    Пустоту захвативших…
                                                 Огромный
    Хрупкий оттиск
                                  апрельского дня,
    Судный миг –
                            моей памяти темной,
    Неотступной,
                             что больше меня

    Стала…
                   Листьев – спесивая каста,
    Над землей вознесенных…
                                                  Спеша,
    Сквозь Прокрустово ложе
                                                  Пространства,
    Прорывается –
                               к свету – душа

    Безымянная,
                             ломкие блики,
    Росчерк утра –
                               в промокших ветвях,
    Жаркий вкус
                         недозрелой  клубники
    На соленых
                        и влажных губах

    Позабыв…
                      Перед самым рассветом
    Над землею
                        сгустившийся пар –
    Немоту  - в дар глупцам и поэтам –
    О, прекрасный
                              не принятый дар! –
    Оставляя.

    Наверх


    * * *


    I

    Когда еще обрывки разговора
    Здесь обессмертить силится перо,
    Врывается душа -  
                                      Багдадским вором,
    Косясь на звезд червленых серебро,
    В предел иной…
                                 Крепления нарушив
    Тончайшие, забравшись невпопад
    В зазор меж Небом – бывшим частью суши,
    Как водится –
                             и меченым стократ
    Недобрым Временем.


    II

    Не замечать ни праздников, ни буден,
    Безумной паркой выпуская нить
    Из пальцев –
                           миг – и мы с тобою будем
    Вот так же тихо и негрешно жить,
    Забывши шутовство –
                                             и донкихотство,
    Круженье черных мельниц –
                                                       с ветром врозь,
    И двух начал  - и родственность, и сходство,
    Сквозной строфою –
                                         всю судьбу насквозь
    Рифмуя с Музыкой.


    III

    …Декабрьский лес – распавшийся гербарий,
    И ароматы спутанных волос,
    Обрывки смеха, вагнеровских арий,
    И снежных комьев, брошенных внахлест –
      
    Дни в январе…
                              Пробившаяся небыль –
    Где ты и я еще не побывав –
    Кривой горбушкой подового хлеба
    И пенкою сбежавших сливок став –

    Вкус -  на губах.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Цвет наших встреч –
                                         не черный и не белый,
    На серебро червленое
                                        похожий…
    Я слышу,
                   как душа вбирает стрелы,
    И как дорога
                          сбрасывает кожу


    Серебряной змеи…
                                     Не молкнут связи
    Между словами –
                                   позабывших тело
    Литания…
                       В последней жалкой фразе,
    Где только шаг
                               до их водораздела –

    Сплетенье слов…
                                   Белинда, дай мне руку…
    Не музыка –
                          спасение, быть может,
    Та – тишина,
    Та пустота,
                          подвластная лишь звуку,
    Пространство,
                                что словами не тревожит

    Никто.
                 Уже невидимою стала…
    Remember me…
                               Едва ли…
                                                Бесполезно –
    О Памяти.
                          Застынет Саконтала,
    Из серебра отлитая,
                                        до бездны
    За шага два.

    Наверх


    * * *


    1

    Две Марины – и за моря два –
    Ты, взмывающий –
                                      аэродрома
    «Майн – ам…» - лед разломавши,
                                                             слова
    В два конца одного палиндрома
    Разослав…
                         Всех схлеснувшихся строк
    Не отсветы, не сполохи – пламя
    Реликвария в Кельне…
                                             Исток –
    Горловой голубой кровоток,
    Дух высокий, владеющий нами,
    Путь Царей и волхвов…

    2

    Заспиртованных памятью фраз
    Невесомость…
                              Рубашкою стали
    Мне смирительной – сколы пространств
    Или Духа, Живущего в нас -
    Ревность тяжкая. Вряд ли детали
    Изменить направленье . Не суть.
    Так не думай, не думай… Забудь.

    3

    Всех беззвездных гостиниц-
                                                     окном,
    Чутким веером – всех побережий
    Пальмовых… Расплываясь пятном
    В памяти, ты все реже и реже,
    Откликаясь на имя…Где ж сам,
    Отгороженный времени клетью,
    Что взамен часовым поясам,
    Три, как минимум, десятилетья
    Требует.

    4

    Разорившись опять на звонки,
    Быть не в силах спокойней и строже,
    Безымянной какой-то реки
    Родниковое ломкое ложе
    Обживая…
                         Неловкость и грусть –
    Моему лит.поделью оплата.
    Над неконченой строчкою бьюсь,
    Обозначив упрямую дату –
    Тридцать первое.
                              
    5

    Палиндром – меж тобою и мной,
    Карфаген – должен быть, иль разрушен
    Должен быть –
                               иль Берлинской стеной
    Слов-камней разгорожены души…
    Разоренья барочный декор,
    Где – еще неизведанной масти –
    Беспризорник знатнейший –
                                                       Азор
    Лапу вручит мне – тоже на счастье.

    Наверх


    Ассирийский сапожник


    Не старик-ассириец, подбивший мои сапоги,
    На углу Большой Дмитровки – в три – меньше! – четверти часа
    Поверяя пол-жизни…
                                           Течением мерзлой реки
    Унесло меня.
                           Снег одряхлевший замявши
    Каблучками, слетает душа…

    Не изгнанник, скиталец – по ветреной дикой земле,
    Истопник очумевший
                                          от угольной, вбившейся в поры
    Пыли… Черной овчаркой – в вокзальной сиреневой мгле –
    Продираясь к своим…
                                            Где ж теперь? Полчаса одного разговора –
    В воздух впитанный йод.

    Разомкнула окно –
                                     По раструбам апрельским озон
    Полился. Стало проще дышать –
                                                                не ровен, задохнусь кислородом.
    Разрисован Лукойе источенный полночью зонт.
    Я вела хорошо себя – надцать  и два с лишним времени года.
    И не знаю, что дальше.
                                             Настойчив пробившийся ритм
    Засосавшей пол-мира разросшейся плотью трубчатой
    Poetry – самолетного рева,
                                                   и бешеных рвущихся рифм,
    Между анжабеманами сплющена, смята, распята…

    …А что будет с тобою, устало твердящий Устав,
    Доверявший Ковчег Золотой и скрижали Завета.
    Я приду к тебе – гре-го-ри-анс-кий еще – пролистав,
    С каблучком итальянским,
                                                  разношенным будущим летом.

    Наверх


    Я, душа…


    Я, душа –
                      высоко, горячо! –
    Прорываясь к запекшимся звездам –
    Над Атлантикой –
                                       круглой свечой –
    Закипевшей синеющим воском
    Под крылом…
                             Неподвижная грань –
    А за ней лепесток,
                                     шепот, ветер…
    Только мне это кажется правильным –
    Орхидеи в разреженном свете,
    И – ровесником звезд –
                                            мо - ло - ко! -
    Сквозь молочный – натянутый – дачный –
    Белой створкой – туман…
                                                    Далеко
    В облаках продираясь как в прачечной,
    Суматошной моей  ойкумены,
    Все и всех позабывши –
                                              к тебе ли я?..
    …Пусть Персеевых пару –
                                                    мне сменною
    Послужившей –
                                 прилив Коктебеля
    Сносит утром.

    Наверх


    * * *


    1

    О, Господи, как страшно невпопад
    Вписаться потным лбом в судьбу чужую –
    Я повторяю –
                              в тысячный подряд –
    ( Как ангелы доверчиво глядят ) –
    Что не-люблю! Не-помню!
                                                    Не-ревную
    Тебя…
                Как хорошо, что ты ушел
    Из памяти засвеченной далека,
    Что розоватой глины тонок скол –
    Разбуженного персами Востока –
    Край амфоры…
                                Приди, остановись,
    Едва ль моим свидетельствам
                                                           поверя –
    ( Тоски не заглушаемая высь,
    Капканом ржавым схваченного зверя
    Полночный взвой )
                                   Отхлынув, сходит тень
    Шумливых, над Атлантикой летящих,
    Чьих вдохновений вечная мигрень
    Изменчива, но вряд ли преходяща.


    2

    Ночного неба медленная цвель,
    Немного краски, вычерпнутой с донца –
    Звени, звени, забытая свирель
    Гербария, засвеченного солнцем –
    Непредставимый без каких-то рифм,
    Не-праздный
                           и не-видимый в Начале,
    Метаморфоз вселенских чуткий ритм
    Вобравший –
                          мир, не знающий печали.
    Я быстро набираю высоту,
    Небес семи нефритовую низку
    Прорвав, кромсая тучи на лету
    На лепестки блаженного Франциска.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Ломких слов –
                             угловатая прелесть,
    Неуемных признаний нарезка,
    Я стреляю,
                        почти что не целясь,
    Темный храм
                           Артемиды Эфесской
    Превратившая в тир…
                                             Обезличен
    Мир – за выгибом лука,
                                            и снами,
    Рук размахом…
                               Почти без привычек,
    Прохожу через Время,
                                           как пламя,
    Обрусев…
                     Васильковая влага
    Между пальцев –
                                  слепых и дрожащих…
    …Я не помню –
                               но помнит бумага,
    Вкус вобравшая –
                                  тех, настоящих,
    Чуть просоленных
                                     слов…

    Наверх


    * * *


    * * *
                                    

    Когда б за сутолокой рук
    Расслышать, удержать – что дальше,
    Что твой – успех, и мой – испуг
    В узор вплетаются дрожащий,

    Что тень твоей победы мне
    Передается –
                            как в нирване,
    Что наяву, а не во сне
    Сейчас звучат твои признанья,

    Что застилает Память- дым
    Парк „Wasserturm” начала мая,
    Что вечным именем твоим
    Столицу ночью называя,
    Лечу к тебе…

    * * *

    Дождя – ответом на вопрос
    С небес прорвавшаяся капля…
    Желанье золота и слез,
    Как ты врываешься внезапно

    В чужую жизнь…
                                   Опять пожар,
    Касаний острота случайных…
    …Не отнимай мой странный дар,
    Еще не признанный и тайный!

    Ладонь…
                     О, как она легка,
    Поверх прикрытых, будто мертвых –
    Помощником часовщика
    Песок пересыпаю стертый.

    Окольним островом – Земля,
    За домом – ивовая заводь…
    …На Елисейские  Поля
    Росою выпавшая память

    Растает в полдень.
                                         В этот час
    Я позабуду – где мы, кто мы,
    И снова мир разбудит нас
    Какой-то новью незнакомой…

    июль 2005

    * * *

    Несуразиц –
                          и радости
    Невесомая взвесь.
    Вещи –
                 в полной сохранности,
    В зримой целости здесь.

    Отрываюсь от Прошлого,
    День грядущий –
                                 в бреду
    Прозреваю –
                          хорошее,
    Верю, только хорошее
    Будет в этом году!

    Позвони мне,
                           пророчице,
    Точный код набери,
    Чтобы смолк он,
                                  грохочущий,
    Гулкий ритм –
                               изнутри
    Чрево рвущий –
                               и прочащий
    Нашу связь –
                           кровоточащей
    Пуповиной –
                          смотри,
    Видишь, плачу.

    Дней персидская конница,
    Прочен
                 строй полковой,
    Колесница бессонницы,
    Оставляющей свой
    След алеющий…
                                 Позднею
    Тяжестью перейдет
    Всеми
               ты-ся-че-звездными
    Обозначенный год…

    Всеми тропами узкими,
    Болью сбитых подошв
    Одигитрии –
                           в Устюжень
    Насылающей
                           дождь.

    июль 2004

    Наверх


    Подражанье Кисловскому. Три цвета – синий.


    Проказа прошлого –
                                        иль будущего искус?..
    А поглядеть – все те же дни и дни –
    Прозрачная нефритовая низка –
    Апрель и май,
                           и далее по списку,
    В горсти чуть влажной, в голубой тени
    Мангеймской кирхи.

    Мне видится кругляш часов надвратных,
    В бору готическом клубятся облака
    И чьи-то тени.
                                ( Морок невозвратный,
    Меж черных дыр белеющие  пятна –
    Твоя рука, моя рука ).

    О, Господи, со мной ли это было?..
    Коснуться зноем скрученного лба
    Сухой ладонью…
                                   Верная примета
    Так долго начинавшегося лета,
    Луна – от сыпи облачной ряба –
    Алеет в окнах.

    Мы проходили мимо Храмов, мимо
    Вечерних Опер, грохотавших трасс,
    И юность в оперенье серафима,
    ( Засвеченным оставив фотоснимок )
    Вела –
                 еще не-оперенных – нас.
    Ты был мне больше, чем простой любовью,
    Порядком мира, ясным как трава
    И -  солнце.
                         Дальше? Дальше – послесловье
    И тишина. Проснусь – и к изголовью
    Усталая клонится голова.

    Тебя – здесь – нет.
                                    И кружат серафимы,
    От сильных крыльев сбрасывая тень.
    Я – Цербером при этих днях, хранимых
    Мигренью – памятью. Мангейм. Субботний день.
    Семнадцатое.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Гжелью-лже –
                              пред-апрельское небо ли?..
    Память –
                      вздрогнув восточным бубенчиком…
    …Прорасти,
                           незабытая небыль,
    Ломким цветом,
                                      травой гуттаперчевой.

    Что-то дерзкое
                                и изначальное,
    Всеми первоапрельскими смутами…
    …Из распахнутой двери
                                                в хинкальную
    Пряным облаком пара
                                           окутает
    Лес, растаяв…

    Растянувшись меж рухлядью
                                                         хвойною,
    Ветер спит,
                          позабывши кочевие
    От Востока
                          да в Первопрестольную,
    Чуть притопленную
                                         предвечернею

    Мглой…
                   Что было так дерзко и молодо,
    Что цвело и сияло так?
                                              Что ж теперь?..
    Щедро сыплет
                              восточное золото
    Лепестково-сосновая оттепель.

    Дальше так: суетой, разговорами,
    Стихотворством,
                                    мгновения прочащим…
    Зазвенит Альбион мой –
                                                фарфоровым
    Хрупким блюдцем
                                    с узорчиком точечным.

    Несуразицы,
                          радости, странности
    Расположит судьба медноликая
    Как восточные терпкие пряности,
    Кориандром
                         и дикой гвоздикою.

    Наверх


    * * *


    * * *                                

    Душа ль моя – стеклянным шариком –
    Дрожит, звенит, переливается.
    Тоски – ничем не заглушаемой –
    Пунктирный пульс – в висках и пальцах.

    Мой мир – под дулом панцерфауста –
    С геноссе всех непримиримостью.
    И панцирь Мефисто и Фауста
    Порывистость и уязвимость,

    Все это я. Пускай же вкрадчиво
    Здесь рыжину сплетает с проседью
    Сентябрь…
                          Веди – холеным пальчиком –
    По стеклам, что холодной осенью
    Заволокло.

    Наверх


    * * *


    * * *

    В воде распущен порошок
    Из пыли звездной.
    Я – вечный житель Dachgeschoss,
    Я – гость твой  поздний.
    Непрошенный хозяин – ты,
    С котом в обнимку.
    Я – не нарушив пустоты -
    Спасибо снимку! –
    Растаяв в полночь… Как чиста
    Еще страница.
    Гре-го-ри-анский пролистав,
    Цвета – корицы
    Вольет в промасленную цвель
    Июль. Где были –
    Лепнин густеет карамель,
    И девственно-чиста постель
    От книжной пыли.
    Мой звездочет, закручен строп
    Шести, несмелых.
    И  в лихорадке влажен лоб,
    И близкой осени озноб
    Скользит по телу.

    Наверх


    * * *


    * * *

    Листьев падаль –
                                  и медная твердь
    Петербургской ограды решетчатой,
    С гербом имярек –
                                    может быть, смерть?
    Может быть милосерднее смерть
    Одиночества?
    Может быть…
                             Но едва ли конец,
    Еще рано –
                        бумажным фонариком
    По реке Оригами –
                                     птенец,
    Кривошеий и тощий птенец,
    Жаждет пищи и просится на руки –
    Слово.

    * * *
    Небес густая киноварь,
    Где смешано –
                               помолом грубым –
    Все вместе –
                          ветер и январь,
    И в кровь искусанные губы.

    Слова, слова,
                          опять слова,
    Все –
              петербургского заката –
    Пространство располосовав –
    На паззл
                  Черного Квадрата.

    Небесных мыслей –
                                       жернова,
    Гжель-азулежуш –
                                    бело-синей
    Невеской памяти…
                                      Слова! –
    Так пела Бартоли –
                                      Россини,
    Свежо и точно –
                                 ворох слов! –
    Тетрадь отброшу –
                                     и открою
    Флакончик
                       страсбургских духов
    С натертой пробкою тугою,

    Пожалуй.

    Наверх


    * * *


    * * *
                                                
    Ну, и что же? –
                               пришли, нашумели,
    Ни за что, ни про что накричали.
    Я – Норштейновской
                                        Вечной шинели
    Персонаж невеликий,
                                         случайно –


    В петербургскую ночь...
                                               Перекличка
    Высших сфер –
                                по-над белой страницей –
    Привези,
                    привези черевички,
    Только краше,
                             чем носят царицы!..


    Целой жизни – подборка.
                                               В подробностях
    Потерявшись, становится суше
    Почерк –
                    сплотка –
                                     забившихся в гробиках –
    Слов недобрых
                              про мертвые души,


    Ощетинившись,
                               в жаркую память
    Прокопав –
                         на манер арестанта –
    Лаз кротовий…
                                Уже не исправить,
    Мне уже
                   ничего не исправить,
    Путь не близок –
                               по имени Данте

    Обозначенный.

    Наверх


    Мадригал Томаса Уилкса. ( первый вариант перевода)


    Исландия в эпоху космографий
    Гордится Геклой, чей большой огонь
    Сминает замерзающую землю
    И распаляет блещущее небо.
    О, даже пламя сицилийской Этны
    Не поднималось выше!..
                                              Это я,
    Чье сердце здесь от страха замерзает,
    Сгораю от любви. Как это странно!


    Купец из Андалузии, вернувшись
    С богатым грузом красок многоцветных
    И яствами из древней Поднебесной,
    Рассказывал в Испании о том,
    Как посреди седого океана,
    Наполненного сонмом рыб крылатых,
    Горит, мерцает сполохами Фого,
    Вулкан, не спящий там, подобно Гекле.

    Как это странно, более чем странно,
    Как это сердцу бедному подобно,
    Что, ужасом объято, замерзает,
    И от любви горит.

    Наверх


    Мадригал Томаса Уилкса. ( вариация на заданную тему)


    За складочками нежного текстиля
    Скрывался день. Садилось солнце в клетку
    Из ломких трав, и наполнялся лес
    Сентябрьским, и яблочным, и терпким,
    И чем-то золотым.
    Не караван сухих имен библейских,
    Не Книга Чисел – росчерками ночь –
    Небесных сфер разложенную пропись
    Цитатами из ломких манускриптов
    Заполнила…
    …Исландия в эпоху космографий,
    И Гекла гордая, чей яростный огонь
    Тревожит землю, распаляет небо.
    О, даже пламя сицилийской Этны
    Не поднималось выше –
                                              это я
    Сгораю от любви, от страха стыну.
    …Купец из Андалузии, вернувшись
    С богатым грузом нежной кошинели
    И яствами из дальней Поднебесной,
    Рассказывал в Испании о том,
    Как посреди седого океана,
    Наполненного сонмом рыб крылатых,
    Горит, мерцает сполохами Фого,
    Вулкан, не спящий там, подобно Гекле.

    …Как это странно, более, чем странно,
    Как это сердцу бедному подобно,
    Что стынет в страхе, от любви горит.

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Юлия Ольшевская
    : Wasserturm. Сборник стихов.

    03.05.06
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/j_olshevskaya>Юлия Ольшевская</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/2316>Wasserturm</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray> <br><small>03.05.06</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Юлия Ольшевская: Wasserturm»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating