п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Родион Вереск: Эмигрант (Сборник стихов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Родион Вереск: Эмигрант.

    Есть в этих стихах что-то универсальное. Общее их настроение хорошо знакомо любому человеку, который когда-либо оказывался в чужом городе, не важно – на один вечер, или на одну жизнь.
    И что-то трогательное есть в этих стихах, подкупающее. Наверное, потому, что Родиону Вереску не свойственно поэтическое пижонство.
    Мне, правда, чуть ли ни в каждом стихотворении чудится ритмический сбой… Я не знаю, рифмуя Ингерманландию с Лапландией, шутил он, или ему все равно было…
    Но для меня, в любом случае, важнее тот уровень доверительности и ненавязчивое обаяние, которые присущи этим стихам.

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Георгий Бартош

    Родион Вереск

    Эмигрант

    2008

    Башня Бессонница В мае Вакуум Варшавское шоссе Весенний сон Грохот последних трамваев уляжется Билет до Лапландии Мечты Московская ночь На кухне Ода октябрю Она была чуть-чуть взволнованной Осенью в Москве Перрон Плацкарт до Москвы Про девушку, которая любила слонов Январский дождь


    Башня


    Раннее утро напомнит о чём-то домашнем:
    В зеркале тень. И я снова себя не узнал.
    Небо светлеет. Туманом укрытая башня
    Ловит далёкий, чуть слышный осенний сигнал.

    Вот в ежедневнике снова маячат календы.
    В заспанных окнах плывут отражения лиц.
    Рвётся под натиском дней чёрно-белая лента
    С треском, похожим на крики встревоженных птиц.

    В сумерках снятся беззвучные сны городские.
    Все персонажи знакомы, и роль – наизусть.
    Невский – вчера, а сегодня – Тверские-Ямские –
    Молча плывут в затяжную осеннюю грусть.

    Всё не досуг. И в сверкании плоских экранов
    Крутится вечная жизнь, но – увы – не моя.
    Жмутся друг к другу на карте лоскутные страны,
    В ветреном дне из-под ног убегает земля.

    Я не пишу. А неделя всё шире и шире.
    Воздух застыл за заклеенным пыльным окном.
    Тихо слоняюсь по тёмной, уснувшей квартире,
    Вечно живу переполненным завтрашним днём.

    Полдень потопит в себе пешеходов московских.
    Листья желтеют. В прохладе чуть легче дышать.
    Где-то вчерашних мелодий слышны отголоски.
    Башня… И некуда больше отсюда бежать.

    Наверх


    Бессонница


    Я проснусь среди ночи, о чём-то жалея.
    Будет в окна смотреть одинокий фонарь,
    Будет сонно молчать, на рассвете седея,
    Над косыми сугробами белый январь.

    Полистаю блокнот. В недописанных строчках –
    Лишь следы всех трудов, неосиленных враз, -
    Недоделанных дел, непоставленных точек,
    Недокованных мыслей, непонятых фраз.

    И я вспомню, как в городе, тесном от шума,
    Ускользающем вдаль на чугунных конях,
    Я смотрел в серебристую воду и думал,
    Что удача нескоро приветит меня.

    Я теперь эмигрант и карабкаюсь круто
    В эту взрослую жизнь, начиная стареть.
    Мне за двадцать. Бегут между пальцев минуты,
    И так много всего ещё нужно успеть…

    Буду мёрзнуть, от выходок совести мучась,
    Всё жалея о чём-то и сонно смотря
    На потухшие окна, на ветхие сучья
    И следы на сугробе в лучах фонаря.

    Наверх


    В мае


    Этот облачный май захлебнётся в туманах,
    Я спросонья шагну в бледнолицее утро.
    Вот весна… Жизнь прекрасна, как в старых романах.
    Ветер свеж. Всё как надо. Всё верно, как будто.

    Я теряю свой взгляд в силуэтах прохожих,
    Посмотрю на часы. В этом городе диком
    Жду грачей на балконе, и будней погожих,
    И лучей на паркете, натёртом мастикой.

    Жду гремящих октав. Или кварт. Или терций,
    Что напомнят минором о сладком и едком
    И затихнут. В моём многокамерном сердце
    Всё по-прежнему живо, как в солнечной клетке.

    Этот облачный май захлебнётся в туманах,
    Будет пахнуть черёмухой в полднях тенистых.
    Залежались стихи в запылённых карманах
    И разладились струны в руках гитаристов.

    Наверх


    Вакуум


    Вот и август. Привычка меня научила
    Морщить лоб на бездонный туман,
    Опасаться, чтоб радость на лаврах почила,
    И зашвыривать мелочь в фонтан.

    А за городом грустно торфяники тлеют,
    И солёная дымка вдали
    Сизой шторой безмолвно ползет по аллеям
    Отцветающей плоской земли.

    Безвременье. Разорваны цепи и мысли,
    Непослушные строки в разлад…
    Отстучали часы и программы зависли,
    И трамваи звенят невпопад.

    Пять минут до заката. Следы затерялись,
    Заколочена в прошлое дверь
    И закрыты глаза. Мы давно разбежались,
    Я скучней и счастливей теперь.

    Наверх


    Варшавское шоссе


    Такое было, видимо, у всех –
    Ворота, двор и главная дорога.
    А у меня Варшавское шоссе
    Лавиной громыхало у порога.

    Бегут колёса время догонять,
    Лавируют налево и направо,
    Пытаясь по Варшавке убежать,
    Хотя она не приведёт в Варшаву.

    В тумане глохнет городской минор,
    И вслушиваться в сумерки напрасно,
    И я ищу пестреющий узор
    Чертановских высоток бело-красных.

    А кто-то ждёт, когда наступит май,
    Чтоб можно было выйти в босоножках,
    Надеть очки, поправить юбки край,
    Вдыхая запах жареной картошки.

    И сесть в машину, словно в карусель,
    Курить в окно и вспоминать кого-то,
    И мчаться по Варшавскому шоссе
    В жару. На юг. Навстречу самолётам.

    Наверх


    Весенний сон


    Бригантина в пыли,
    Смотрит искоса с полки на комнатный хлам.
    В облаках корабли
    Ускользают от ветра по прытким волнам.
    В облаках паруса
    Рвутся ввысь и вперёд, в холодеющий бриз,
    Без оглядки назад…
    Бригантина всё смотрит задумчиво вниз.

    А за окнами – синь,
    И весна во дворах зажигает костры,
    Подгоняет разинь
    И коверкает правила старой игры.
    В сонной комнате – свет
    Проколол полотнища нестиранных штор.
    Бригантины скелет
    Молча слушает книг деловой разговор.

    И уже позади
    Прошлых вёсен хлестающий грустью зачин.
    Тают в нашей груди,
    Расколовшись, обломки пустых бригантин.

    Наверх


    Грохот последних трамваев уляжется


    Грохот последних трамваев уляжется.
    Звёздное небо. Балкон и карниз.
    Я закрываю глаза – и мне кажется –
    Время стремительно падает вниз.

    Лето молчит. Под вихрастыми кронами
    Стынут скамейки. Большая луна
    В чёрном зените висит над газонами,
    Крася их в цвет золотого руна.

    Лето молчит. И глазницами рыжими
    Смотрят в уснувшую даль фонари.
    Блики костра… и во сне снова слышу я –
    Голос знакомый поёт до зари.

    В толстых альбомах молчат фотографии,
    В форточке кружится пух тополей.
    Запись в блокноте легла эпитафией
    Сверху былых перелистанных дней.

    Я обниму тебя крепче. И радостней
    Вздрогнет улыбка на спящих губах.
    За занавеской, похожей на парусник,
    Брезжит рассвет, расплываясь в кругах.

    Будет жара. За ночными туманами
    Глохнет непрожитой песни зачин.
    Город синеет подъёмными кранами.
    Вспомним вчера. И чуть-чуть помолчим.

    Наверх


    Билет до Лапландии


    А, может, стоит без волшебной мантии
    Попробовать поверить в чудеса?
    Купить билет до станции Лапландия,
    Намазать лыжи и собрать рюкзак…

    Вперёд, туда, где нет гостей непрошенных!
    Отыщем и обнимем горячо
    Хмельного деда в шубе запорошенной,
    С завязанным мешком через плечо…

    Нас встретят ветки с хвойными иголками,
    Скрип половиц натопленных сеней,
    Следы полозьев под косыми ёлками
    Карельских разрисованных саней.

    Там вьюги в декабре поют волчицами,
    Журчит в апреле талая вода.
    Под хрупкий лёд проваливались рыцари,
    Издалека спешившие туда.

    Всё в прошлом. И под снегом дремлют крепости,
    А избы – в комьях зимней седины.
    Наличники, подёрнутые ветхостью,
    Покорно ждут блуждающей весны.

    И больше нет страны Ингерманландии,
    Но главное теперь – не опоздать.
    До станции с названием Лапландия
    В глухую ночь уходят поезда

    Наверх


    Мечты


    Я мечтал быть пилотом в наушниках,
    Но со страхом сажусь в самолёт
    И робеющим взглядом послушника
    Наблюдаю, как солнце встаёт.

    Я хотел было в море механиком,
    Но морская болезнь не по мне,
    А родился ведь преданным странником
    В необъятной сосновой стране.

    Машинистом хотел быть, писателем,
    А пока сочиняю стихи,
    Чтоб с судьбою считаться приятелем
    Чтобы всё же остаться таким.

    А мечты превращаются в жалобы
    На полотнищах лётных полей,
    На пустых продуваемых палубах
    Молчаливых седых кораблей.

    И ноябрьским будничным вечером
    Женский голос в толпу снизойдёт:
    «Станция «Речной вокзал». Конечная.
    Поезд дальше не идёт»…

    Наверх


    Московская ночь


    След прохладной воды на лице и ладонях…
    Я толкаю железные двери подъезда.
    Тихий август в деревьях недвижимых тонет
    И горит на асфальте в фонарных отрезках.

    Фары меркнут в листве. Полусонный водитель
    Крутит ручку приёмника в ритме печальном,
    И звучит ля минор, мой ночной вдохновитель,
    Отражаясь мерцаньем в кольце обручальном.

    И – тоннель за тоннелем – плывут светофоры,
    Освещая карманы пустых перекрёстков.
    Мне всё кажется – ветер на Невских просторах,
    Парапеты и волны в серебряных блёстках.

    Мы летим по Кольцу, уходя под развязки,
    И московская ночь с каждым днём всё темнее,
    А на жёлтых фасадах античные маски
    Наблюдают рассвет над Заливом, бледнея.

    Без пятнадцати два. Одноглазая башня
    Стережёт темноту. И в сегодняшнем утре
    Мне покажется сном тихий вечер вчерашний.
    Будет только туман, словно в пасмурной тундре.

    Наверх


    На кухне


    Я сидел за столом у окна,
    Допивая коричневый чай,
    А напротив сидела она,
    Диким взглядом колено точа.

    Мы молчали полдня об одном –
    О холодном слепом ноябре,
    О работе, о горле больном,
    Опасаясь казаться добрей.

    И она начала говорить,
    На колено упрямо смотря,
    Как меня нелегко ей любить,
    Как не хочет она декабря.

    И про стрелку на новом чулке,
    И про старое в клетку пальто.
    Я поправил кольцо на руке
    И спокойно спросил: «Ну и что?»

    А она завелась, как юла,
    Бросив в сторону модный журнал,
    Всю посуду сгребла со стола
    И капризно сказала: «Достал!»

    И сердито рванула чулки,
    А потом облачилась в халат,
    И подкрашенных губ уголки
    Уминали вчерашний салат.

    И тогда я подумал - к чертям!
    И картинно отправился спать.
    Я и сам не на шутку упрям,
    Если всё-таки тянет в кровать.

    Я хотел отвернуться к стене,
    Но она отвернулась сама,
    И ещё один день потускнел
    Из коллекции «осень-зима».

    Наверх


    Ода октябрю


    Я хотел убежать, и меня провожал лишь октябрьский вечер.
    За стеной веселились, крича голосами пьянеющими.
    Жизнь катилась по лестнице в мокрую тёмную вечность,
    С водосточными трубами, ветром, домами стареющими.

    Я хотел, чтобы письма терялись и тлели в измятых конвертах,
    На вокзалах, в глобальных сетях. Сотни раз переправленные,
    Получались стихи, словно пятна на грязных шершавых мольбертах,
    Словно колкие искры, в стекле запотевшем расплавленные.

    Осень мыла дома, прибивая пернатых к ржавеющим крышам.
    «Подождите», - сказал мне прохожий и тут же, прихрамывая,
    Проронил – «Извините» и молча побрёл. И ещё было слышно,
    Как гремели петарды, полуночный сумрак проламывая.

    И потом говорили – «Забудьте, не знаем ни номер, ни адрес»,
    И звучали слова эти так, будто ветром подброшенные,
    Города затмевали друг друга и прятались в выцветший атлас,
    В жёлтых окнах маячили лица, от сна перекошенные.

    А за стенкой по-прежнему пели, срывая хмельные аккорды.
    Было залито утро лучами рассвета сереющими,
    Жизнь катилась куда-то, средь полночей огненно-чёрных,
    С водосточными трубами, ветром, домами стареющими.

    Наверх


    Она была чуть-чуть взволнованной


    Она была чуть-чуть взволнованной.
    В руках держала сигарету.
    В глазах, как будто очарованных,
    От солнца прятала секреты.

    Она стояла, чуть прищурившись,
    И ветер брал её за плечи.
    То выпрямляясь, то ссутулившись,
    Ждала, когда наступит вечер.

    Так получилось – в этом городе
    Весна была со мной в печали,
    И перекрёстки мёрзли в холоде,
    Деревья гнулись и молчали.

    Она была чуть-чуть взволнованной,
    Я помню руки и ресницы…
    В тетради, наспех разлинованной,
    О ней исписаны страницы.

    И этот город тонет в зареве –
    И лес, и визги электрички,
    И озеро в туманном мареве,
    Костёр, рассыпанные спички…

    Всё это было или не было,
    А за окном – зима без снега,
    И в свете утра чёрно-белого
    Томит непрогнанная нега.

    Она была чуть-чуть взволнованной.
    И вроде, мяла папиросу…
    Сижу на сумке упакованной,
    А в памяти стучат колёса.

    Наверх


    Осенью в Москве


    В жёлтом вечере, знаю, ты будешь по-прежнему рядом,
    В мокром парке молчащем ещё не угасло тепло,
    Среди сонных размытых огней, окольцованных МКАДом,
    Догорает неделя, в туманный глядясь потолок.

    На бульварах тоска – только бурой листвы карусели,
    Но ты дёрнешь ладонь и помчишься, подошвой шурша,
    Обернёшься ехидно, присядешь потом на качели…
    Будет город дрожать, кувыркаясь со свистом в ушах.

    О поребрик запнувшись, улягутся ровные тени
    На шершавый асфальт. А в изломанной сети ветвей
    Засверкают слепящие фары. Обрывки мгновений
    Будут жизнью казаться. И в небе мелькнёт водолей.

    Мы зайдём в подворотню, пиная кленовую кашу,
    От прохожих скрываясь в дворовой тиши октября,
    Острокрылые капли собьют паутинную пряжу,
    И засветятся окна, вечерний примерив наряд.

    Только руки и плечи… Стемнело. Я знаю, ты рядом,
    Среди жёлтых обоев, усталости, скомканных строк,
    Среди сонных размытых огней, окольцованных МКАДом,
    В сером доме, над вечно грохочущей веткой метро.

    Наверх


    Перрон


    Мёрзнут пальцы, кровь горит на лице,
    И всё нет запаздывающей электрички.
    Брызги снега с навеса, на чёрной решётке ворона.
    Я бежал от начала и не знаю, что будет в конце.
    Эта пустая тяжесть стала привычкой.
    Я почти один в немой пустоте перрона.

    Я почему-то представил: электричка – ночной экспресс,
    Чад папиросный в тамбуре, белые занавески.
    За окном – холодная ночь, огни семафора.
    Полстраны позади. Наплывших воспоминаний срез.
    Сонные лица – побледневшие от времени фрески
    В железнодорожном миноре.

    И не хочется спать. Хочется вспоминать и думать
    О том, что кучу времени потерял в азарте.
    И такими жестокими показались её слова…
    А глаза смотрели угрюмо
    Туда, где на мятой истрёпанной карте
    Кровоточащей огненной язвой зияла Москва.

    Наверх


    Плацкарт до Москвы


    Вот и снова в Москву. Я вхожу в полутёмный плацкарт,
    В суматохе встречая помятый берет проводницы.
    На перроне меня провожает обветренный март,
    Размывая усталость на сонных, задумчивых лицах.

    Вот и снова в Москву. И мне кажется – так далеко!
    Хоть всего одна ночь отделяет от вечного шума.
    Я дождусь Бологого – потом уже будет легко,
    И на верхнюю полку покорно улягутся думы.

    И ведь было же утро в том самом апреле сыром,
    Сине-белый февраль с обсыпающим снегом мохнатым.
    Я вообще-то не очень люблю вспоминать о былом
    И смирился с тем, чего не сумел исправить когда-то.

    И на восемь часов ничего, кроме стука колёс.
    Кто-то громко храпит, где-то хлопают тамбурной дверью.
    Мне всё снится бульвар с цепью низеньких тонких берёз,
    Чьи растущие кроны – точь-в-точь попугаевы перья.

    Вдруг запахнет кострами. Остатки весенней любви
    Постучатся в балкон, весь захламленный и застеклённый,
    И в пустеющих ржевских дворах – хоть зови – не зови –
    Не появится мальчик, в кого-то несчастно влюблённый.

    И уже далеко, в непривычно уютной Москве,
    Проступившей из детских беспечных стихотворений,
    Замирает вагон, как страница в последней главе,
    Но что-то тревожит, запнувшись на жизненном крене.

    Наверх


    Про девушку, которая любила слонов


    Девушки любят конфеты,
    Песен наивных куплеты,
    Летние белые платья,
    Ландышей робких букеты.
    Любят закаты над пляжем,
    Вещие повести снов,
    Вазы, портреты, пейзажи,
    А это любила слонов.
    В зарослях горького чая,
    Хоботом толстым качая,
    Ищет слонёнка слониха,
    Ищет, безумно скучая.
    Где-то балконы и крыши,
    Где-то метели и ветры.
    Слон – на цветастой афише,
    Слон – на почтовом конверте.
    Мечутся хмурые вёсны,
    Чавкая снежную кашу…
    В днях этих серых, морозных
    Души согреются наши.

    Наверх


    Январский дождь


    Дождь в январе. Под балконами мокнут осины,
    И в цветастых зонтах – тротуар.
    Хмуро ползут по пустынным дорогам машины.
    Часы на стене – за ударом удар.

    Над молочным туманом к зениту летят самолёты,
    И холодное солнце встаёт за бортом.
    Мы однажды случайно спросили друг друга – Кто ты?
    И остались вдвоём.

    Я сюда убежал и всё греюсь свободой побега
    И на север смотрю из окна.
    А Атлантика тоже грустит и не шлёт запоздалого снега,
    Словно здесь заблудилась весна.

    Мне не хватит тоски, чтобы ею объять этот полдень.
    Ты ведь тоже сейчас под дождём…
    Вечерами у отпертой двери друг друга находим
    И мечтаем – не важно о чём.

    Жду – не дождусь. Пешеходы сегодня без грима,
    И у каждого – ветер в седой голове.
    Тихо тают минуты в эту бесснежную зиму
    В неуютной сырой Москве.

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Родион Вереск
    : Эмигрант. Сборник стихов.
    Стихи о чужом городе
    21.03.08
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/veresque>Родион Вереск</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/4419>Эмигрант</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray>Стихи о чужом городе <br><small>21.03.08</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Родион Вереск: Эмигрант»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!


  • ( ). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • Стихи наводят на размышления довольно отвлеченного характера.
    Молодые (но не обязательно) авторы, как правило, пытаются ходить в опасные экспедиции, открывать все новые и новые земли. Но эти новые земли только кажутся новыми, потому что там никто не живет, нет признаков обитания. Но зачем в сотый раз отвоевывать землю Франца Иосифа, если полным-полно пригодных территорий? Остановись, покажи себя здесь. Но, кроме отваги, у новаторов мало что за душой (и в спокойной обстановке это заметно).
    Радует, что на ТЗ в последнее время появились подборки авторов, не боящихся комплекса «освоенных территорий». И совершенно непонятно, зачем, например, Таню Кузнецову подгонять к «большей свободе». Какой-то сталинский парадокс: строят города герои, а живут в них мещане. Убей в себе мещанина – иди в строители. При идеальной воспитательной работе города опустели бы. Ну и что – пусть стоят как памятники трудовым подвигам.
    Жаль, конечно, что подборка Романа Вереска сыровата. На месте редактора я бы вцепился в такой материал и заставил автора довести свои опусы до кондиций – потенциал тут виден: проникновенные, глубокие строки соседствуют с графоманской наивом (чего, например, стоит строка «Мне не хватит тоски, чтобы ею объять этот полдень»). Но этот наив - не основа, а случайно прилепившиеся комья грязи и бытового поэтического мусора.

     

    Валерий Тарасов [22.03.08 11:46]

    Ответить на этот комментарий





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating