Елена КанторА ты себе не лги*** *** А ты себе не лги, А жизнь, она все вяжет узелки На каждой тонкой нитке. А ты все шить пытаешься и шьешь. Но швы лохматы так, что медный грош Проскочит… Тем смешны убытки. Скорей не досчитаешься петель, А жизнь - одна пустая канитель. Гнилая штопка. Новые заплаты. И сколько не затянешь узелков, Ты все равно заика, пустослов. Ты все равно по жизни виноватый. Наверх *** Вот так бы жизнь текла из века в век, Из рукавов вода течет, и нету рук. Вот так и я была, а стала - смех, И чей-то зов в груди дарует слух. И чей-то плач рекой, похож на мой. Пойди, родимая, лицо водой умой. Пойди умой водой, да нету рук. И столп воды, ее надсадный горький звук. Наверх *** И просто так не полюбить болото. И бьется чернь сквозь око позолоты. И просто так что зелье, что былье. Какое непонятное зверье… И соловей над каждым черным змеем. Как жаль, летать и ползать не умею. Сижу, смотрю на небо сквозь окно. Безликое, немое полотно. Наверх *** И будет боль, и будет бель-этаж, И девочка опять возьмет грильяж, И крошки разбегутся по партеру. Бинокль лжет, а там все та же роль: Она его опять по ля бемоль, А он в любовь, в ее любовь, не верит. Под занавес, глядишь, какая страсть… Но горек шоколад, какая сласть Смотреть на кланяющихся, на отыгравших. И девочка в пальто выходит в сквер, И дирижер идет в пустой партер И топчет крошки слабости грильяжной. Наверх *** Меня знобит, какой престранный слог. Вот мой роман похож на некролог… Уже заносит папочку в архив Судьба в очках - старуха с пресной рожей, Тесьмой перевязав, похоронив, Упрячет папку и… я слышу: «Боже… Вердикт в тесьме - спи папочка, усни». А что за шум на третьей этажерке? Воспоминанья… Девочки-стажёрки Рвут чьи-то жизни, пишут дневники… А мой роман, еще почивший в коме, В квартире номер… то бишь в этом доме, Уже рождал престранные стихи. Наверх *** И что за жизнь в развалинах Помпеи? То милый друг, а то духовный тать. Я так тебя хочу, как не умею, Я так тебя люблю, как не понять. И что за жизнь по камушку крошится? И под стопой песок, и на губах. Я так тобой живу, как не случится Другой, скабрёзной, свет убрать со лба. Со лба хмельного твоего, и скользок Наш горизонт, и все длиннее ночь. В развалинах, увы, какая польза?... Лишь камушки на память уволочь. Наверх *** Найти иголку в сене - да, слова, Но ты лежишь в стогу, иголка колет плоть. Ты дышишь, значит, ты еще жива, И значит, есть беда невольно уколоть. Трава - уже увядшая, но стог Так прян. Что ищешь, потерявши? Желанье жить, да что там, видит Бог, О, как бессильно поле после жатвы… И с каждым дуновеньем ветерка, Теряешь час по скошенной травинке. И каждый вдох, быть может, «День сурка». И каждый выдох - по цветной полянке… А пчел терпенье, знаешь, делать мед… Пчела ужалит - вот она, иголка. А жизнь, она бежит, скорей - течет… И кто еще уходит в самоволку?.. Наверх *** Редкая птица долетит до середины Днепра, А я все лечу, а воздух и душен, и грязен… Воды не видать, как не зачерпнуть и ведра, А хочется дальше, а хочется - восвояси. Да что там, Господь, середина Днепра? А ты все кличешь Марка, Матфея, Петра… И видишь обезображенный облик Иуды… Зачем ты, Господь, не уберег, не простил его, et cetera… Он в петлю полез, а я еще каяться буду. А я уже каюсь, и Днепр огромен и сиз, А мне бы лететь, какой-то недетский каприз… О, как мне без страшных немых обстоятельств. А я, поднимаясь выше, наверное, падаю вниз… И я, опускаясь ниже, уже не боюсь издевательств. И ветер, да что ему ветру, так стынет душа, От блуда воздушного, яркого горького змея. Днепр иль Лета, как будто боюсь рубежа, А я и спросить никого о пути не смею. Редкая птица долетит до середины Днепра, А мне бы летать и прощать, И возлюбить. И, возлюбив, я не струшу… Годы падают в воду, какой-то корабль Быть может, потонет… Господь, сбереги мою душу. Наверх Код для вставки анонса в Ваш блог
А
здесь можно оставить свои впечатления
о произведении
|
|||||||||||||
Елена Кантор: А ты себе не лги.
