п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Вероника Драгане: Романс о лояльности (Сборник стихов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Вероника Драгане: Романс о лояльности.

    Сборник Вероники Драгане «Романс о лояльности» — взрывоопасный концентрат самоопределения и самопознания. Какую страну считать Родиной? Кого любить? Кого помнить? Кого считать достойным примером для подражания? Что происходит с человеком, когда он заканчивается? Куда положили смысл жизни, наконец? Эти вопросы периодически мучают каждого человека, вступившего в сознательный возраст. Нередко – вплоть до самой смерти в глубокой старости. Так что — читатель, сколько бы лет тебе ни было! Если ты тоже ищешь в себе вечные ответы на вечные вопросы, то тебе, с шансами, понравятся эти стихи.

    Тем более что стихи написаны технически аккуратно и крепко. Вероника — из тех авторов, которые пишут в строчку не потому, что так модно, а потому что понимают (сознательно или интуитивно — неважно): некоторые виды ритма лучше всего себя чувствуют тогда, когда их записывают именно в строчку, а не в столбик. Вероника одинаково хорошо умеет и нежнейшую романтику, и в меру ядрёную иронию — но никогда не приближается к пошлости. Её героини умеют быть и трепетными, и ядовитыми, и слабыми, и сильными — но, какую сторону женского характера Вероника ни описывала бы в своих стихах, — эти героини остаются живыми и достоверными.

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Лиене Ласма

    Вероника Драгане

    Романс о лояльности

    2010

    First time* Романс о лояльности Шипы без роз Ремонт Латвия, моя Латвия Константа Это не я умалчиваю, не я лгу Так он говорит: я люблю тебя *** Это конец Мы Старенький мой Underwood* Memento mori Спаси-бо Вей же, ветер!


    First time*


    Он смотрит и думает: «нет, не то чтоб она была настолько уж хороша, но главное всё же не внешность ведь, а душа, ну а души у неё на двоих достанет». Он — гордый вожак несплоченной дворовой стаи, и женская преданность лишней не может быть. И вот он впускает её в свой мальчишеский быт, где девичьи грёзы становятся пыльной былью. Она, тем не менее, боготворит и ждёт. Он улыбается так, словно выиграл джек-пот —
    его никогда ещё в жизни так не любили.

    Потом они живут в этом ритме год или даже два. Она по-прежнему боготворит его, она даже им горда, и что бы он ни говорил ей, она всегда отвечает «да». Он тоже по-своему входит уже во вкус, думает, на неё глядя: «всё-таки я женюсь» и рассказывает про неё маме. Мама в своей невестке души не чает. И когда она уезжает в Европу на пару лет, он читает каждую строчку, каждый её «привет» —
    по нему никогда ещё в жизни так не скучали.

    Потом дни делаются короче, а ночи — темней и ещё длинней. Он проверяет почту, её письма становятся холодней, и он вдруг отчаянно хочет, и бьётся, и рвётся поехать к ней, хотя, вообще-то, его никуда не звали. Но он работает долго, без премий и отпусков, а до места назначения нет и не было поездов. Вокруг него начинают роиться Светы и Вали, и каждая просит «да брось, я займу её место». Он отгоняет их всех одним апатичным жестом —
    его никогда ещё в жизни не забывали.

    Потом она приезжает, да только совсем не рвётся ему звонить. Он понимает, что между ними где-то истёрлась нить, что ключ к её сердцу потерян, и вряд ли он в силах что-нибудь изменить.
    И он равнодушен и к солнышку, и к весне. Он отступает, он думает, «что ж, чёрт с ней» и изредка смотрит в альбомы, покрытые пылью. Не плакать, ведь он мужчина. Да, так учили. И он никогда ещё в жизни своей не смел.

    --
    * "первый раз" [англ]

    Наверх


    Романс о лояльности


    Подруги мои без устали хмурят брови, но, видя шанс поделиться нажитым опытом, меня окружают, садятся вокруг да около и спрашивают, одна другой суровей: «На что тебе сдался латышский романс о лояльности? Другое пой».

    Так мне же — нравится.

    Да, я такая непонятая, неоцененная и никогда не брошусь ему на шею, потому что не имею на это права. Впрочем, в масштабах мировой истории случались трагедии пострашнее, а тут — всего навсего личная драма, но маленькая, для камерного театра.

    Да, страсти моей не требуется взаимность, но что в этом предосудительного — мне непонятно.

    Я не хочу ему быть ни женой, ни подругой. [Согласна на героиню трагического жанра]. Да если бы он меня полюбил с какого-то перепугу — я бы первая от него убежала, потому что реальность с мечтою не стоит путать.

    Вокруг часто вижу застывшие серые лица. Но когда он поёт, я чувствую: я живая, и это — невообразимо, непереживаемо, и я знаю точно: весна опять возвратится.

    Ну и что с того, что я не жена ему?

    Наверх


    Шипы без роз


    Я не люблю, когда ты размышляешь томно, сознанием собственной важности начинясь: «Обо мне написала — так значит, любит и помнит».

    Ага, мой милый.
    Ты как всегда прав.
    Да щас!

    Мои стихи — это переосмысленный опыт, а не твоей светлости поэтическая дань, поэтому — ходи мимо, меня не трогай. И душу мне о мои же рифмы не рань.

    Наверх


    Ремонт


    Знакомиться с призраком лучше всего в момент, когда на улице ясно и солнце в зените. «День добрый». — «Вы мне? Не узнала вас, извините».

    Я плохо всё помню, мне было так мало лет, когда мы уехали. Собственно, я случайно здесь оказалась, и если б не номер дома — мне б как пить дать не узнать моего района. Все надписи стерты со стен, и я замечаю, что крепкой стеной наросли вокруг этажи, и коллектив двор заросший облагородил.

    Но тянет прохладою прошлого из подворотен, и кажется, будто бы Виктор Цой всё ещё жив.

    Наверх


    Латвия, моя Латвия


    Буду любить тебя,
    раз уж так вышло,
    Уповать на твою невзаимную милость.
    Не потому что модно
    или престижно,
    А потому, что так получилось.

    И пускай прием твой прохладен,
    как колотый лёд,
    И пускай велики в перспективе мои потери.
    Но если это, как в поговорке,
    меня не убьёт,
    То сделает, может, хотя бы немного сильнее.

    Наверх


    Константа


    Пространство односторонне как лента Мёбиуса.
    Действия — тоже. Кажется, впору повеситься,
    но подло отсутствуют мыло, верёвка и лестница.
    Что-то случилось на нашем огромном глобусе -
    одно и то же небо в окнах автобусов
    целых два месяца.

    Каждую среду друзья приходят ко мне «на чай».
    [На самом деле — приносят с собою бутыль вина].
    Друзья смеются: «Мы пьем за тебя, до дна.
    Спасибо что собрала нас — прошлого очень жаль».
    А ровно в десять часов говорят «Прощай»,
    и опять — тишина.

    Люди справа и слева вздыхают: «Ей повезло».
    Так можно подумать, и всё же — один недочёт,
    ведь каждый мой день мерно и вязко течёт.
    Мне не хватает сюжетов, мне не хватает слов.
    Я бы хотела тебе написать письмо...
    Я не знаю, о чём.

    Наверх


    Это не я умалчиваю, не я лгу


    Быть образцово-заботливым, Саймон, просто.
    Нужно побольше псевдологичных фактов.
    Нужно звучать торжественно и серьёзно.
    Нужно вставлять почаще «Ну что ты?», «Как ты?».
    Нужно вздыхать: «Вот видишь, страдаю тоже!»
    «Все эти девки, внимание... надоели».
    «Просто сейчас мне с тобою никак не можно...»
    «Но я любил тебя все эти три недели!»

    Саймон, ты знаешь, мне всей этой лжи не нужно,
    Правда всегда ценилась дороже. Лично
    Я и так часто готовлю лапшу на ужин,
    И на ушах она мне явно будет лишней.

    Наверх


    Так он говорит: я люблю тебя


    Он говорит «Я люблю тебя» так,
    что тают вечные льды,
    и весной распускаются почки
    задолго до срока;
    что хочется — можется будто бы —
    перелететь
    через Уральские горы,
    с ветром попутным,
    до самого моря
    и там ходить по воде,
    изумляя глупеньких рыб
    и ревнивых русалок.

    Так он говорит «Я люблю тебя».
    Жаль, что не мне.

    Наверх


    ***


    Оказалось, не так-то легко оно — жить вдвоём.
    Он с работы приходит, невыспавшийся, уставший,
    немного взвинчен, но злого слова не скажет,
    надеется на свою гавань, родимый дом.
    Он-то думает, что он сейчас на диван приляжет,
    и она чтобы рядом; чтоб с нею; о том, о сём.
    Но она уже в платье, торопит. «Пойдём» да «пойдём».
    Ну как ей, скажите на милость, такой откажешь?

    Они идеальная пара. Так кажется. Но ведь нет же.
    Он с завидным упорством ей посвящает стихи,
    он чуть ли не молит: «Ну, на меня взгляни!»,
    а она упрямо своё твердит: «Эджа, Эджа».*
    Потом они приходят домой, где одни
    остаются, и пылких объятий между
    она о будущем думает, он — о прошедшем,
    и они безобразно, бессовестно далеки.

    --
    * в латышском языке - уменьшительный вариант имени Эдгар.

    Наверх


    Это конец


    Я не люблю тебя. Нисколько.
    Цела посуда. Всё в порядке.
    Но чувство выжжено настолько,
    что для тебя остались только
    сухие факты.

    Отточенность дежурных фраз
    твоих острей ножа, до крови.
    Я повторяла много раз,
    но осознала лишь сейчас:
    ломать — не строить.

    Как твой избранник? Как дела?
    Я образумилась, как должно.
    Ты так же рядом далека,
    как в дни, когда ты мне была
    всего дороже.

    Наверх


    Мы


    Он устал от её размашистой лирики.
    Амбициозная девчонка хотела всего и сразу:
    жить в лачуге, принцессой блистать в алмазах,
    быть героиней чьих-то чужих рассказов,
    на худой конец, музой... И он шептал: «Клиника.
    Палата интенсивной терапии». И так раз за разом.

    Он перестал ревновать — себе дороже.
    Её впечатляли любые красивые жесты,
    слова, брошенные невовремя и не к месту,
    люди, которым она не была интересна...
    Она могла влюбиться в любого прохожего
    на две минуты и тут же забыть о нём, как о кресле.

    Но, тем не менее, он не оставил борьбы.
    Продолжал ей предложенный ассоциативный ряд,
    улыбался родным, наносящим визиты подряд,
    старательно пил вместо чая медленный яд...
    Наверное потому, что и сам привык говорить: «мы»
    там, где на самом деле хотелось отрезать: «я».

    Наверх


    Старенький мой Underwood*


    Мне не нравится эта весна, но другой не случилось.
    И не факт, что грядущий июнь принесёт нам удачу.
    Мы остались в конторе вдвоём, я ждала. Сделай милость,
    разреши я щекой прислонюсь и немного поплачу.
    Почему на твоем на плече? И сама я не знаю.
    Может быть, оттого, что иного мне не было в жизни.
    Мы с тобой одиноки, вдвоём вечера коротаем —
    Тратить время могу лишь при нынешней дороговизне.
    У меня — немодное платье, как будто бы в детстве.
    У тебя — поистёрлись клавиши, не на шутку.
    От стихов ли моих? От приказов ли министерских?
    Не сердись, я прошу. Я запомнила каждую букву.
    У меня остаётся все меньше рифмованных строчек.
    Скоро ты отдохнёшь, я тебе завидую, честно.
    Мне еще ждать и ждать, до сентябрьской мокрой ночи,
    а пока я боюсь воды и удушливых жестов.
    Я устала любить — сердце будто бы вечная рана,
    то начнет подживать, то потом опять надорвётся.
    И бессильна весна, и бессильны упругие травы,
    и бессильно в окно мне с улыбкой глядящее солнце.
    Тёплый бриз мне вторит сочувственно нежным вздохом.
    Знаешь, уже смирилась, уже не плачу.
    Мост недостроенный к новой, счастливой эпохе...
    Старенький мой Underwood, а могло быть иначе?..

    --
    * Стихотворение написано по мотивам жизни и творчества латышской поэтессы Аустры Скуини, покончившей с собой в ночь на 5 сентября 1932 года. Название взято из перевода её стихотворения "Mašīnrakstitaja" ["Машинистка"] на русский язык.

    Наверх


    Memento mori


    Когда умру, не будет мне нимба и арфы.
    Ада огромных домен тоже, боюсь, не будет.
    Вернусь к началу начал. Пеплом стану, золой.
    Пускай дождевые черви меня с природой рассудят.

    В неоккупированной земле буду лежать.
    Весною сквозь меня травы потянутся к солнцу,
    прорастут. Их сорвёт гимназистка, что пишет стихи,
    может, пришедшей внезапно строке улыбнется.

    На всё тогда начну я смотреть снизу вверх.
    Так всё покажется более нужным и чистым.
    Люди там, надо мной, будут петь: «Помни о смерти».
    Но мне отсюда послышится: «Помни о жизни».

    Наверх


    Спаси-бо


    Письма писать в «никуда» — это раз не в первый
    и не в последний. Есть страсти, но нету силы.
    Господи, это всё стресс, расшатались нервы;
    Господи, если ты есть, а ты есть, наверно,
    я тебе просто хочу передать: спаси-бо.

    Много чего случилось: от слёз в подушку
    до мерзкой водки и даже битья тарелок.
    Господи, он никогда мне не станет мужем,
    Господи, я не люблю, но он так мне нужен,
    Что я не знаю, как быть и что с этим делать.

    Господи, знаю, что так даже думать грешно.
    Я бы прошла войною Бристоль и Лондон
    чтобы все те, с кого он снимал одежду,
    чтобы все те, с кем он потом был нежным,
    больше об этом уже не могли напомнить.

    Я уж не знаю, что бы тогда с ним сталось;
    Вспомнил бы он обо мне при последнем вздохе,
    или бы я была чем-то ненужным, старым.
    Да ты не слушай. Не слушай! Я так устала,
    что и самой бы было неплохо сдохнуть.

    Наверх


    Вей же, ветер!


    Солнце проснулось в семь, и она с ним вместе. Лежала, думала, перебирала песни, покуда соседи дремали под стук колёс. Вчера пребывала в Столице, чуть наследила, а после каким-то ветром её подхватило, и ветер её на «Латвийский экспресс» занес.

    Встречающий потерялся в толпе говорливой.
    Поезд пришел по-латышски неторопливо.

    Она улыбнулась и спрыгнула на перрон, проворно окинула взглядом своим пространство, сказала нависшей громаде вокзала «здравствуй» и вышла в город балтийских сырых ветров, не зная точно, куда. Но что тут напишешь? Она не бывала раньше в кварталах рижских, поэтому шла по улицам наобум. Ветер нагнал её где-то уже в Вецриге и закружил с ней в танце безумном, диком, мимо фонтанов, мимо кустов и клумб.

    А в понедельник был поезд Рига-Москва. Ей было грустно от черствого слова «надо», и голуби ворковали: «куда? куда ты?». Она обещала себе: «я вернусь обратно», и верила, что вернется, что навсегда.

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Вероника Драгане
    : Романс о лояльности. Сборник стихов.
    Сборник Вероники Драгане «Романс о лояльности» — взрывоопасный концентрат самоопределения и самопознания.
    05.05.10
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/Kundze>Вероника Драгане</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/5732>Романс о лояльности</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray>Сборник Вероники Драгане «Романс о лояльности» — взрывоопасный концентрат самоопределения и самопознания. <br><small>05.05.10</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Вероника Драгане: Романс о лояльности»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating