п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Гурам Сванидзе: Разное о разном (Сборник рассказов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Гурам Сванидзе: Разное о разном.

    Четыре таких разных рассказа: история из жизни психиатра, пошедшего по стопам своего отца-профессора, история из жизни человека, работавшего «в офисе, который специализировался на развитии гражданского общества», история из жизни «социального дарвиниста», откровенно ненавидящего людей, но неспособного противостоять вымогателю, – и очень грустная история о жизни и смерти собаки, которая была нужна своему хозяину только для того, чтобы тешить своё самолюбие. Что объединяет эти рассказы? Неподражаемая жизненность! Даже если все эти герои Гурама никогда не жили в действительности – они, тем не менее, вполне себе реальные и живые. Гурам, как всегда, показывает мир глазами каждого из своих героев, создавая таким образом цельную и яркую картину живой реальности. Эти рассказы стоит прочесть – они учат мудрости не менее доходчиво, чем сама жизнь.

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Лиене Ласма

    Гурам Сванидзе

    Разное о разном

    2010

    ДЕВОЧКА С ЗЕЛЁНЫМ ШАРИКОМ УРОКИ КРОЛИКА И ЧУЧХЕ СОЦИАЛЬНЫЙ ДАРВИНИСТ КАВКАЗСКАЯ ОВЧАРКА


    ДЕВОЧКА С ЗЕЛЁНЫМ ШАРИКОМ


    Папаша Фреда - Сипито Г. известный психиатр, профессор. Он - некогда деревенский парень употребил всё своё крестьянское трудолюбие и пробил дорогу в жизнь. Фред пошёл по его пути, вполне уже проторенному, и тоже стал психиатром. Сын понимал, чем обязан отцу, однако позволял себе подшучивать над ним. Он умело пародировал стиль общения родителя с пациентами. Тот, беседуя с больными, шепелявил, картавил - переходил на инфантильную речь. С возрастом профессор явно перебирал с этой своей манерой. Она даже больных смешила.

    Как-то Фред пригласил меня на дачу. Я подкатил на велосипеде к воротам. Во дворе шла стройка. Рабочие замешивали бетон. По виду они явно были пациентами психбольницы – выражение лиц выдавало. Я ещё подумал: «Изобретение Сипито - трудовая терапия в действии!». На вопрос о местонахождении Фреда, рабочий, который был за главного, показал в сторону виноградника. Мол, у доктора спросите, он там. При этом рабочий двусмысленно улыбнулся. Улицей я прошёлся вдоль забора, толкая перед собой велосипед. Через ограду окликнул профессора. Из-за кустов выглянула благообразная физиономия старичка. Выслушав меня с подчёркнутым вниманием, Сипито засюсюкал. Так я узнал, что мой друг ведёт себя как барчук, физический труд (особенно сельский) ему противен, что искать его надо не в винограднике.

    Кстати, однажды Фред попытался общаться со мной в таком ключе. Такого рода третирование я прекратил строгим возгласом:
    - Фердинанд Сипитоевич!
    Окрик прозвучал урезонивающе. Какая эксцентрика - имя европейское, а отчество совершенно простонародное, грузинское! В такие моменты Фред краснел.

    Обычно я, Фред и наш бывший одноклассник Карло собирались у меня в саду. В беседке играли в шахматы, вели разговоры. Как правило, я рассказывал разные сплетни. Мне, как журналисту, они были доступнее. Сегодня, играя партию в шахматы с Фредом, занятной историей нас потчевал Карло. Ему, врачу по специальности, пытались всучить взятку и при весьма специфических обстоятельствах.
    Карло рассказал:
    - Вчера пожилой больной долго и нудно пытался вымучить у меня диагноз. Никак не мог поверить, что он не болен раком. Сидит и зудит, смотрит как инквизитор, ждёт подтверждение страшного диагноза. Битый час я пытался его убедить, что ему бы жизни порадоваться. Потом пациент хитро осклабился, протянул мне десятку и говорит: «Только правду скажите, доктор, не скрывайте, что у меня рак!» Я воспользовался случаем, изобразил негодование и выпроводил взяткодателя...
    - Обычная кансерофобия, с наваждениями, – заметил Фред.
    С этого момента говорил только он:
    - Человек предпочитает отвечать ожиданиям, ради чего он готов пожертвовать собственным счастьем. Причина - чувство вины. Он казнит себя постоянно. Такие люди бывают навязчивы по отношению к себе. Я советую им отдыхать от самих себя. Садо-мазо – одним словом!

    Как раз Карло поставил Фреду мат. У психотерапевта на некоторое время пропало настроение витийствовать.
    Наступило молчание. Оно продолжалось, когда я сменил Фреда за доской и сосредоточенно разыгрывал против Карло староиндийское начало. Я первым подал голос - поддержал тему, затронутую Фредом.

    - Ко мне одно воспоминание навязалось. Вину чувствую.
    - Давай, выкладывай, - оживились Карло и Фред.

    Я начал издалека.
    - Помните наш район мусоровоз обслуживал. Две русские женщины мусор собирали. У одной из них дудка была, чтоб людей зазывать. Один старик-сосед ляпнул, что во время холеры по городу телега ездила, возница в такую же дуду дул – собирал покойников. Пришло время, и этот духовой инструмент то ли пропал, то ли испортился. Мусорщица вышла из положения - она дико вопила, как будто подражала звукам дуды. Это была крупная женщина. Однажды я вынес сор. Подал ей ведро. Когда она наклонилась, я увидел её длинные трусы-поханы. Пришлось отвести глаза.

    Я заметил, что Карло проявляет нетерпение. Видимо, у меня слишком окольный экскурс получился. Зато у Фреда лицо лоснилось от предвкушения. Он даже фразу обронил:
    - Круто намешано – чувство вины, мусор, дуда, поханы мусорщицы...

    - У этой особы была дочь. Она училась несколькими классами младше нас. Беленькая, чуть полноватая, молчаливая. Её и мать я увидел как-то в школьном дворе. Тогда ей было лет десять. Она чаще выглядела грустной. Раз сверстники в коридоре школы втянули её в детскую игру-возню. Дочка мусорщицы оживилась. Тогда мне показалось, что такое настроение для неё нехарактерно.

    О партии в шахматы мы забыли. Позиция на доске запуталась, пошла нудная игра на измор.

    - Произошло это первого мая. Праздник был яркий – молодая зелень на деревьях, голубое небо, алые стяги, шум, гомон, музыка из микрофонов. Только что прошла демонстрация, возбужденный народ начал рассеиваться. Помню ажиотаж, который произвёл некий субъект. К рулю своего велосипеда он прикрепил фото Сталина, обрамленное красной материей. Невиданная дерзость по тем временам, имя Иосифа Виссарионовича в тот период замалчивалось. Мальчишки по-своему готовились к празднику. Мы вооружались рогатками, чтоб по шарикам стрелять. От них рябило в глазах, столько их бывало, красных, жёлтых...

    Карло хмыкнул. Видно представил меня - очкарика в пионерском галстуке, в шортах, вооруженного рогаткой, истребителя шаров.

    - И вот вижу у будки с газировкой та девочка стоит. Одета она была празднично, казалась немножко расфранченной. В руке у неё зелёный шарик. Газированной водой и коржиками её угощал мужчина с простым русским лицом. Скорее всего отец. Не исключаю, что папаша - разнорабочий с завода, не прочь выпить. Его курносый нос был красным. Как и дочь он был одет бедно, но аккуратно. Вид у мужика был торжественный – в праздничный день прогуливал дочь. Очень старался быть добрым, внимательным. Наверное, нечасто бывал таким. Девочка казалась счастливой, хотя на лице её была неуверенность, надо полагать, из-за отсутствия привычки к «телячьим нежностям».
    Я подошёл сбоку. Прицелился рогаткой. Мужчина увидел мои приготовления, но ничего не предпринял. Шарик лопнул с громким хлопком. Девочка тихо расплакалась.

    Я и Карло вернулись к партии. Согласились на ничью. Карло мне говорит:
    - У меня такое ощущение, что ты отца больше пожалел, чем его дочь.
    - Отчасти ты прав. Папаня не смог защитить хрупкую семейную идиллию. А девочка это поняла.

    - Как сильно у тебя чувство вины, нет ли нарушений сна? –спросил меня Фред с ухмылкой.
    - Я бы не сказал, что воспоминания об этой шалости не дают мне спать, - ответил я.
    Фред продолжил:
    - Знал я одного – мнил из себя маньяка. Как узнает о новом преступлении из газеты или ТВ, бежит в полицию сдаваться. Надоел полицейским, они его потом к нам в лечебницу оформили.
    Он похлеще твоего склонного к взяткодательству фобика.

    Последние слова он адресовал Карло. Потом обратился ко мне:
    - Лукавишь, небось, за непорочную девицу себя выдаёшь!

    Тут Фред перешёл на инфантильную речь.
    - Фердинанд Сипитоевич! – отчеканил я ему серьёзно. Он покраснел.

    В тот вечер мы чуть не поссорились.

    Наверх


    УРОКИ КРОЛИКА И ЧУЧХЕ


    С некоторых пор я вступил в ряды строителей демократии. Работал в офисе, который специализировался на развитии гражданского общества. Однажды дома у моего приятеля я набрёл на залежавшийся журнал «Корея». Из любопытства вчитался. Хозяин уступил мне «макулатуру» (так он выразился) и при этом иронично хмыкнул.
    Журнал заинтересовал меня как профессионала. Демократия в тоталитарном обществе – почему бы нет. Ещё - умиляло то, как открыты и светлы лица корейцев, восторженны их физиономии, как они лоснятся от благодарности. От такого обилия благости на душе становилось легко и весело. Речь, конечно, о северных корейцах.

    Особенно часто я перечитывал рецензию к фильму о героике времён корейской войны. Молодой офицер, лейтенант узнаёт о том, что на передовые позиции собирается наведаться сам Ким Ир Сен. Лейтенант удаляется в лес и плачет. Мол, виноват, плохо воевал против американских агрессоров, раз любимый вождь подвергает свою жизнь риску. Рецензент пишет, что эти кадры особенно удались режиссёру. Прекрасно показан богатый внутренний мир молодого героя, чистота и сила его переживаний. В лесу лейтенанту повстречался старик-угольщик и он, верный завету чучхе «делать всё вместе с народом», посвятил старика в план операции по изгнанию оккупантов. Получив одобрение угольщика, герой возвращается на позицию. Нетрудно было предположить, что операция была успешной.
    Факт со стариком-угольщиком показался мне примечательным.

    Журнал сильно позабавил моего шефа. По этому случаю в кабинет были призваны сотрудники. Сам Котэ (так звали шефа) был демократом по определению. Он постоянно окружал себя людьми. Не мог без общества. Двери его кабинета не закрывались. Иногда начальник сам выходил в прихожую, к коллективу. На самом деле его одолевала непреодолимая страсть рассказывать и слушать смешные истории. Это была та охота, что пуще неволи. Он пытался выдать её за стиль управления. Однажды Котэ принимал израильскую делегацию и не упустил случая выдать гостям порцию еврейских анекдотов. Израильтяне не знали, как реагировать на такую его манеру, но были достаточно снисходительны, и антисемитизм в ней не усмотрели. Не исключено, что от серьёзных выводов их удержал ещё один фортель Котэ. Под занавес визита тот изъял из ящика своего письменного стола нунчаки и стал в опасной близости от гостей крутить ими.
    - Нунчаки - хорошее средство для поддержания дисциплины, - заявил он и в этот момент по неловкости огрел себя по носу орудием принуждения.

    - Надо же, на угольщика в лесу напороться, да ещё знатока военной стратегии! – сквозь смех выдавал комментарии начальник. Много хихикал он над чувствами молодого лейтенанта: «Идиот!»
    Я предостерег его от ксенофобских высказываний, взывал к его толерантности.
    - Ведь есть ещё другая Корея! - ввернул один из коллег, пытаясь поддержать меня.
    Под конец обсуждения шеф покусился на большое фото в журнале. Он потянулся к ножницам, лежащим на столе. Где-то на площади провинциального городка большая группа людей с замиранием сердца слушала новые откровения чучхе. Они передавались через репродуктор, установленный на столбе. У всех до одного было одно и то же выражение лица.
    - Коллективная эйфория... Психоз, такая демократия нам не нужна, - разглагольствовал Котэ.
    В это время в кабинет заглянула секретарша - пришли гости из какого-то норвежского фонда.
    - Что ж, пришла очередь учиться демократии у викингов, - заметил шеф.

    Норвежец был огромного роста. Он старался быть темпераментным, что проявлялось в несколько неумеренной оживленности. Громко смеялся. Так, наверное, викинги смеялись. Гость делал это до того, как его успевала переводить с виду пресная переводчица. Или перевод был неадекватным или юмор специфическим, но его веселость мы поддерживали исключительно из вежливости. Визитер навеял скуку на шефа. Несколько утомленный обсуждением журнала, он не стал рассказывать анекдоты и про нунчаки не вспомнил... Нас пригласили на семинар. После того, как иностранец удалился, Коте поручил мне посетить мероприятие.

    Народу собралось немало. Много было «выдающихся юношей». Их ещё называют «испившими вод океана» из-за того, что те получили образование в Америке. В XIX веке «испившими вод Терека» называли грузин, которые учились в России. Тогда перемещались на лошадях, и резонно было допустить, что эта категории грузин пила воду из Терека, когда они пересекали границу. Теперь новые горизонты, новые водоёмы.

    Появился сам устроитель семинара. Тот самый гость нашего офиса. Началась лекция об институтах демократии. Со слайдами. Аудитория с трудом подавляла зевоту. Все ждали, когда начнутся деловые игры. Кто по опыту, кто из-за самого названия предвкушал развлечение.
    ... То, что «имело место быть», превзошло все ожидания. В какой-то момент потомок варяг, восседавший в президиуме, вышел вперёд, что-то сказал и с многообещающим видом вышел за кулисы. Пока он отсутствовал, всех участников разбили на «рабочие группы». Это было испытание. Норвежец явился публике в маскарадном костюме. Почти двухметровый детина облачился в наряд... зайца. Его бесцветные глаза выражали ожидание. Оторопь в зале не сорвалась в безудержный смех, не продлилась в гробовое молчание. Обошлось приглушенным гомоном, в котором можно было расслышать нотки одобрения. Народ собрался если не воспитанный, то, по крайней мере, тертый.

    Деловые игры начались. Разыгрывались разные скетчи, в которых страдательной стороной выступал «заяц». Его подвергали дискриминации, всячески нарушали его права. «Мучителей» беззащитного косого изображали его же ассистенты в цивильных костюмах.
    В рабочих группах шло обсуждение конфликтных ситуаций. В нашей группе оно проходило довольно вяло. С большей охотой мы говорили о костюме «кролика», как назвала норвежца иностранная участница группы – молоденькая и привлекательная датчанка.
    Грузинская сторона больше интересовалась тем, как такой верзила влез в такой узкий костюм, как это ему удалось, ибо невозможно было разглядеть шов. Один парень заметил, что по идее это должен был быть «заяц-беляк», который от тяжелой жизни заметно посерел. Только датчанка искренно переживала за беднягу и активно высказывалась по поводу его проблем. Я ещё обратил внимание на то, что в какой-то момент ей показалось, что устроители семинара предложили участникам со стульев переместиться на пол. Для пущей доверительности и интимности общения. Она уже собиралась это сделать, её не удерживало то обстоятельство, что пол был цементным. Но недоразумение быстро разъяснилось.
    Из всей компании только два участника отмалчивались. Один из них был парнишка с холодным выражением лица. На мой вопрос о его персоне, он отчужденно-вежливо ответил, что кончал университет в США, где-то в Вайоминге. «Очень далеко от Гарварда», - подумал я. Второй молчун был из моих знакомых – Гага Н. Модный салонный психолог. Его часто приглашают на ТВ, где он говорит на самые разные темы, но с точки зрения психологии. Гага ёрзал на стуле. Какая-то идея не давала ему покоя, но он не хотел с нами ею поделиться.
    Пришло время представителям групп высказать общую точку зрения. Тут неожиданно повёл себя выпускник вайомингского университета. Он вдруг проявил прыть и вызвался презентовать добытое в «бурных» дискуссиях мнение. Никто не стал оспаривать это право.
    - Мы тут посоветовались, - начал он на английском и с важным видом продолжил свой спич. Парнишка явно кокетничал своим произношением - говорил как какой-нибудь ковбой. Я ничего не понял из сказанного им.
    Другие участники также выказали старание. «Заяц» сидел в президиуме. Его физиономия сияла от удовольствия, а уши стояли торчком. По достоинству была оценена шутка одного балагура, который предложил фонду купить дирижабль. Он, покрашенный во все цвета радуги, должен был поспевать повсюду, где нарушаются права «зайцев». Тут он выразительно посмотрел на устроителя мероприятия.
    Но вот, когда семинар должен был завершиться, произошёл конфуз. Оставалось несколько минут до церемонии закрытия. Норвежец предложил залу высказаться, поделиться впечатлениями. Как бы дождавшись своего часа, энергично потянул руку Гага Н...
    Начал он несколько издалека, говорил академично о психологических типах. Потом оживился и, обратившись к президиуму, отчеканил:
    - Например, вы, европейцы, – шизоиды.
    Надо полагать, что перевод с грузинского языка на английский был не совсем точным и сидящие в президиуме решили, что их обзывают шизофрениками. Далее последовало:
    - Мы, грузины - истероиды. Для нас главное - казаться, а не быть.
    Свой софизм Гага расшифровал так - у нас будут организованы самые образцовые, но показушные демократические институты.
    Видно было, как впали в смятение устроители семинара. Получилось, что грузины-истерики вводили в заблуждение шизофреников-европейцев. У «зайца» поникли уши. Его ассистенты побледнели. Девочка-датчанка растерялась и вопрошающе смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Я нисколько не сомневался в том, что Гага не намеревался сорвать семинар. Его подвела пущая любовь к своему предмету, психологии.
    Чтоб спасти ситуацию, я встал и предложил спеть песню Грига «Сольвейг». Громче всех запел «кролик» и энтузиастка из Дании.

    На следующий день я отчитался перед шефом о семинаре. Он громко смеялся над нарядом скандинава, подробно расспросил о банкете, который завершал мероприятие. Снова был призван коллектив, и мне пришлось повторить свой отчёт.
    - Я закажу себе костюм кролика и буду носить его на работе, если это нужно демократии, - заключил Котэ.

    Наверх


    СОЦИАЛЬНЫЙ ДАРВИНИСТ


    С некоторых пор мой знакомый Гия стал напоминать мне одного субъекта, а именно - дружка моего соседа Гриши - Виктора.
    Гриша почитал Виктора как некоего гуру. По приезду из Москвы только о нём и рассказывал. Между тем, Гриша был двумя годами старше Виктора, своего однокашника по МГУ.
    Запомнился эпизод. В их университетском окружении один парнишка покончил собой. Заговорщически улыбаясь, Гриша заметил, что у него есть некоторые подозрения. Тот парнишка отличался слабостью характера, в 19-20 лет считал себя списанным «в утиль», плохо одевался и не следил за собой. Мощный и целеустремленный Виктор обошёлся с ним весьма сурово. После их беседы несчастный окончательно убедился, что он - никчемный человек.
    Сам Гриша признавался, что гуру не раз говаривал ему, что держит его, недотёпу, из корысти. Так инфантки испанского двора окружали себя уродливой прислугой или появлялись на людях с дрессированными мартышками. Они таким образом по контрасту подчёркивали свою красоту. Как отмечал Гришуня (так его звал Виктор), в тот момент ему хотелось броситься под машину.
    Впрочем, эти россказни я принимал не без оглядки. Мой сосед в Москве в «престижной» (по его словам) компании глотнул несколько таблеток («для тонуса»). Произошёл нервный срыв. Его временно препроводили обратно домой, в Тбилиси, «отдохнуть от учёбы».
    Будучи снобом, он плохо отзывался о людях. Но нашёлся парень, который удостоился-таки его благосклонности. Перечисляя его достоинства, Гриша отметил особо:
    - Я уверен, что этот молодой человек не занимается онанизмом.

    Не могу судить, стоит ли это «славный» эпизод особняком в биографии Виктора. Но для Гии подобные откровения - правило. На него жаловались: жестоким стал. Не раз фиксировались случаи, когда он безжалостно выговаривал «разным там лузерам». К счастью, обходилось без фатальных последствий.
    - Зачем жалеть неудачников!? – сказал Гия мне по телефону. В той же телефонной беседе он объявил себя врагом леваков и профсоюзов. «Цацкаются с лузерами!»
    Как-то я и Гия заявились в парламент по делам. У парадного подъезда обращали на себя внимание двое крупных мужчин, их простая внешность, натруженные руки, по случаю нарядная, как им казалось, одежда. В них я узнал известных металлургов из Рустави. Они стояли расстерянные, даже ордена как-то набок съехали. Их никто не принимал. Мужчины начали понимать, что времена изменились и они уже не доминантный класс и пришли в другой парламент. Один из них не выдержал и заплакал, признаваясь, что он голоден со вчерашнего дня, вот уже 9 месяцев как нет работы. Его мучила обида. Другой стоял, нахмурившись. Они, всю свою жизнь протрудившиеся у самого жерла доменной печи, гонявшие расплавленный металл...
    - Законы рынка справедливы. Они расставили всё на свои места, - услышал я вдруг реплику Гии.

    Помню, Гриша отзывался о своём друге-господине как о высоком красивом молодом человеке. Гия в этом смысле не был похож на Виктора (на Витюню, как я его называл, когда посмеивался над Гришуней). Во время ток-шоу на тбилисском ТВ, в котором участвовал Гия, произошёл занятный случай. Оппонируюший ему священник-ретроград в пылу полемики бросил в качестве аргумента, что труд - распространять новые ценности в стране взяли на себя господа с довольно несимпатичными физиономиями. При этом выступающий показал на Гию и сказал:
    - Я ничего не имею против каждой физиономии в отдельности, но речь идёт о тенденции.
    В ответ мой знакомый обвинил попа в расизме и заявил в категорическом тоне, что такие «упёртые», как его оппонент, мешают строительству либеральной демократии в стране.
    Как мне стало известно, во время монтажа записи передачи убрали некоторые эпитеты священника, которые адресовались Гие. Кажется, из соображений экономии. Поборника демократии назвали «толстомясым» (в виду его тучности). Речь также шла об его улыбке. «Он не грубит, но уж очень у него ядовитый оскал», - высказался по его поводу служитель культа. Журналист из оппозиционного издания развил тему и вспомнил улыбку... Джоконды. Есть в ней что-то двусмысленное, девица с трудом подавляет в себе хульное начало.
    С некоторого времени на ТВ по официальным каналам перестали показывать наиболее одиозные фигуры. С экрана пропали некоторые отпетые хамы из правящей партии, несколько дам-истеричек, а также Гия. Так поступить посоветовал властям западные пиар-мейкеры. Было высказано мнение, что это не те лица, что могут представлять истеблишмент и украшать эфир.

    Не исключено, что Гия гордился своей карьерой и считал себя «self-made man»-ом. Настрадался паренёк из бедного семейства, теперь же удостоился профессорского места в университете. В одной газете ему поручили вести колонку. Вот где полно проявился его саркастический характер. Почему-то считалось, что он пишет аналитические статьи, а на самом деле предавался филиппикам. Приходилось делать различия между его желанием объективно судить о вещах и всепоглощающей страстью «аналитика» ёрничать по любому случаю.
    Я знаю субъекта, который восхищался карьерой моего знакомого. Этот тип до некоторых пор официально считался философом, работал в институте. Оттуда его убрали. Он развивал теорию «какизма» - «дерьмизма». У теории была своя иерархия понятий. Её увенчивала категория «Какис каки» - «дерьмо дерьмовое», под которым он подразумевал вполне определенное высшее чиновное лицо в государстве. «Избранничество» Гии сей мыслитель увидел в том, что в Риме тот удостоился личной аудиенции с известным итальянским прозаиком. Гия-Джорджио рассказал писателю о родной ему Менгрелии. После этого лексический запас писателя пополнился менгрельскими словами.
    Философ рассказал мне, что встретил дружка в компании шикарной дамы.
    – Он представил меня как человека, оказавшего большое влияние на его духовный рост, – сказывал философ. При этом опальный мыслитель признался, что не понял, шутил или говорил всерьёз его товарищ с улыбкой Джоконды.

    Как-то мы, трое коллег, ели пельмени и запивали их пивом в кафе и одновременно обсуждали поведение Гии. Казалось, откуда у него такая ненависть к людям? Ведь Гия – богослов. Стажировался в Ватикане. Можно предположить, что проповедь слова божьего не входит в обязанность богослова. Ему достаточно знать его. Но так абстрагироваться от предмета и предаться гордыне, разменять любовь на ненависть?!
    - А не атеист ли Гия!? - осенило моего собеседника. Другой ответил:
    - Звучит забавно. Но он скорее тривиальный «социал-дарвинист».

    Там же в кафе я вспомнил о Гришуне и Витюне. В ответ мой коллега рассказал о некоей девице по имени Кетеван. Он нашёл что-то общее между ней и Гией. Кетеван заправляла в каком-то американском офисе в Тбилиси. Эта особа довольно карикатурно насаждала заокеанский стиль среди подчиненных. К примеру, требовала держать улыбку («keep smiling»). При этом она не удосуживалась привести в порядок свои зубы.
    - Для неё, как и для Гии,- рассказывал коллега, - нет более бранного выражения, чем «лузер». Однажды во время посиделок за чашкой кофе незамужние дамы обсуждали неженатых мужчин. Выяснилось, что умер их общий знакомый. «Я же говорила, он – типичный лузер!» - последовал презрительный комментарий Кетеван. Разговор шёл на грузинском, а ключевое слово было произнесено на английском. Остальные не менее американизированные дамочки, реагировали более сдержанно и ограничились репликами: «какая жалость!», «не повезло бедняге!». Между тем Кетеван - старая дева, дурнушка и дура. Она как-то съездила в деревню и по возвращению в офис не скрывала, что вот уже 10 дней, как не купалась...

    Потом мы порассуждали. Выяснилось, что в грузинском языке нет эквивалента русскому слову «неудачник», и «американскому» -«лузер». Это, конечно, не значит, что все в Грузии обречены на успех. Пошли разговоры, что наступили новые времена, дуют новые веяния. У американцев зазорно быть «лузером», и ясно почему. США - страна равных возможностей, попробуй не воспользуйся. Правда, не понятно, что породнило американского «лузера» с русским "неудачником"?

    Однако было бы несправедливо включать Гию и Кетеван в одну компанию. Он куда более образован и умён. Например, вёл семинар о «Божественной комедии» Данте в университете. На общественных началах. Мне как-то довелось побывать на его занятиях. Гия сначала читал текст на итальянском, а потом на грузинском. Однажды лектор рассказывал о круге ада, где содержались гомосексуалисты. С неба падали огненные хлопья в размер снежинок. Они обжигали греховодников-содомистов, им постоянно приходилось от них отмахиваться, смахивать с себя, быть в постоянном движении, бегать. Живописуя страдания грешников, Гия переходил на надсмехательско-издевательский тон. Благодарная аудитория его поддерживала.
    Когда пришло время высказаться слушателям, я признал, что картина впечатляет и её описание на итальянском языке в исполнении хозяина семинара звучит мелодично.
    - Такая изнуряющая маята – тяжёлая участь. Она должна отбить охоту любому, кто замечен в причастности к нетрадиционной ориентации, - заметил я и тут же подпустил критику, - Дантэ много на себя берёт и подвергает этой адской пытке некоторых людей, чья принадлежность к племени гомосексуалистов не была известна или доказана, или о факте мог знать только автор. Непорядочно с его стороны.
    Этот выпад Гия почему-то принял на свой счёт, и на следующее занятие меня не пригласил.

    Между тем, надо признать последовательность «социал-дарвиниста» - он не давал спуску даже самому себе. Порой, оступившись, Гия упражнялся в сарказме по своему поводу и так рьяно, как если бы издевался над кем-то другим. Положение спасала его улыбка, шучу, мол. Такая самокритика для большинства людей была неожиданной, не говоря о её самоуничижительных формах, поэтому она не воспринималась и легко забывалась.
    Затем у «шутника» наступало «отрезвление», и он втихаря корил себя за «откровенность и невоздержанность».
    Но один случай запал в мою память.
    ... В тот день он явился в наш офис пунцовым от волнения. Был явно недоволен собой и изощрялся в остротах на свой счёт.
    - Хорошо, что я не женщина, - заявил он, - меня так легко склонить.
    Он подробно рассказал о случившемся.
    После эйфории, с какой происходило самобичевание, Гия смолк и настороженно обернулся...

    По Тбилиси ходил неказистый с виду парнишка – курд по происхождению. Ранняя лысина обнажила его «правильный череп» (выражение Гии). У него весьма своеобразное занятие. Выудив из толпы какого-нибудь лоха, он прилипал к нему и начинал вымогать деньги. Темами он не разнообразил - типа: «Уважаешь воров, или нет? Страдают они по тюрьмам, болеют туберкулёзом, помогите!» Надо полагать, паренёк имел призвание к этому весьма рискованному промыслу. Необходимо было выбрать жертву и задавить её волю, приручить. Ошибись с выбором, вымогатель мог просто-напросто получить оплеуху по "правильному черепу". Его шуганул, например, мой сотрудник по редакции... но не Гия. В сквере университета, в 10 метрах от главного входа этот нахал держал и мучил «социал-дарвиниста» в течение двух часов, по частям вымогая у него «на нужды воров» деньги. В общей сложности 21 лари. Мимо проходило много народу. Некоторые здоровались с мрачным с виду Гией, с которым «мило» беседовал молодой человек.

    Наверх


    КАВКАЗСКАЯ ОВЧАРКА


    Склонность к насилию сделала Гиго политически активным. Будучи бездельником, он слонялся по улице, и всюду, где появлялась возможность, принимал участие в политических дискуссиях. Его предпочтения колебались, но постоянным был пыл. Однажды, пристроившись к очереди в магазине, Гиго в запале полемики вытеснил стоящих в ней людей и таким образом оказался вблизи стойки. Продавец спросил его, будет ли он делать покупку. У Гиго денег не оказалось. Работник прилавка театрально выразил недоумение – зачем было стоять в такой долгой и шумной очереди с пустыми карманами. Под смешки публики Гиго ретировался.
    Его любимым занятием было - ходить на митинги. Он возникал там, где дело шло к потасовкам. Во время известного массового разгона демонстрации Гиго почувствовал себя в своей стихии - размахивал своими кулачищами, всласть матерился. Но столкнувшись со спецназовцем, который был выше и крупнее его, да ещё экипированным, он сделал вид, что прогуливался и случайно попал в передрягу. Но хитрость не прошла - через некоторое время из полиции пришла повестка. Надо было заплатить административный штраф за участие в уличных беспорядках. В качестве доказательства ему представили фото. Он сначала не узнал себя в устрашающего вида агрессивном мужлане, но, убедившись, что это всё-таки он, не без некоторого форсу заплатил штраф.

    Гиго регулярно слушал политические новости по ТВ. Однажды на него сильное влияние оказало патетическое выступление ультрапатриотически настроенного деятеля - дескать, исконно грузинскую породу собаки - кавказскую овчарку хочет присвоить себе северный сосед. Не уточнялось, как это могло произойти. Нашлась группа энтузиастов-монахов, которые в одном из сёл построили вольер для овчарок, чтобы спасти породу. Через некоторое время просочилась информация, что щенков овчарки стали раздавать населению. Поддавшись патриотическому порыву, Гиго приобрел себе щенка. Ему дали сучку. В самце отказали, мол, «рылом не вышел, блат нужен». Самцов передали более продвинутым политическим активистам.

    Мы, городские, мало понимали в этой породе. Действительно, многие из нас знали её только по фото и рассказам, но заведомо гордились ею. Одно из названий чего стоило – волкодав. Это было благоговение, равное почитанию, с каким вспоминают героического предка в интеллигентных семьях, где мужчины не отличаются крутыми характерами. Мой отец, профессор математики, любил рассказывать о своём деде, который был сорвиголовой, «служил у Махно». После мировой войны он приблудился к атаману, позже перебрался на родину. Он жил в деревне, где у него была, конечно же, кавказская овчарка по кличке Чмо. Кличка шла от «тёмного прошлого» старика. В те времена это слово в Грузии мало кто знал. Но стоило ли так уничижительно называть волкодава? Чмо спас моего прадеда, когда того на охоте схватил медведь. Косолапый ломал старика, когда на него набросился пёс. Особенно подкупали разговоры о достоинстве, с каким держалась овчарка. Ей, например, противно было есть с жадностью, клянчить еду. Чмо, каким голодным он ни был, сдержанно прикладывался к пище, изображая даже наигранное к ней пренебрежение...
    Я лично первый раз столкнулся с этой породой в детстве, когда с семьёй и гостями съездил на дальний пикник в горы. Дорогу запрудило стадо овец. Я испугался, когда увидел заглядывававшего через стекло в салон пса, его оскал, пену бешенства, горящие глаза... Сидящий рядом со мной мальчик, мой товарищ, описался от страха.

    Сантименты Гиго в отношении к волкодаву не отличались затейливостью. Особой любовью к собакам он не отличался. Иногда забавлялся тем, что наблюдал их драки, не упускал случая натравить одну псину на другую. Охранять его собственность не было нужды. Богатым он не был.

    Появление Гиго с собакой на улице напоминало парад, демонстрацию силы. Этого субъекта и так остерегались. Теперь у него появился ещё один аргумент – крупный серой масти лохматый пёс. Хозяин дал ему кличку Энди.
    Больше всего в волкодаве его хозяину нравилась злобность. Когда Энди баловалась на улице с другими собаками, присутствовавшие умилялись её медвежьей неповоротливости, забавной физиономии. Гиго же пришёл в восторг, когда увидел, как Энди попыталась схватить товарища по играм за горло. Он со смаком рассказывал, как обошлась его овчарка с местным псом-забиякой. В какой-то момент показалось, что она проглатывает несчастного, которого за задние лапы вытащили из её пасти. Гиго любил демонстрировать обрезанные уши Энди. Как ему рассказали монахи, во время драк с хищниками овчарки отвлекаются, они бояться за свои уши – их уязвимое место. Поэтому уши отрезают.
    Отрывистый низкий лай волкодава наводил страх. Из-за его рыка прекращали брехать другие собаки по всей округе.
    Стихией «кавказца» является галоп. Но нашей улице, в тбилисской «Нахаловке» ему было не разогнаться. Поэтому Энди бегала неуклюже, вразвалку. При этом огромные лапы она ставила так, как человек страдающий от плоскостопия. Гиго снисходительно взирал на такой дефект овчарки.

    В Гиго даже появились элементы чванства. Ему нравилось, как заискивающе посматривают люди на его «кавказца», рост которого достигал 60 сантиметров в холке. От Энди пахло дорогим мылом. Я сострил по этому поводу - Гиго не спасает, а выводит породу, и, посмотрев на горизонт, который у нас очерчен горами, картинно добавил: «Интересно, как там родичи Энди обходятся без французских шампуней?»
    Как-то в присутствии Гиго, Я рассказал, как американцы для войны во Вьетнаме подбирали служебных собак. Ими было проведено исследование. Выяснилось, что наиболее близкой к идеалу из огромного числа пород является немецкая овчарка. Получилось так, будто я позволил себе бестактность - сделал сравнение не в пользу кавказского волкодава вообще, и Энди в частности. Обычно, почувствовав себя уязвленным, Гиго начинал хамить, а тут он просто покраснел и сказал мне «мягко», что я, как всегда, выпендриваюсь, хочу казаться умником.

    Однажды по какой-то надобности я зашёл во двор Гиго. Наверное, поступил неосмотрительно, когда, нажав на кнопку звонка, не дождался появления хозяев. Звонок у них не работал уже год, а я об этом не знал. На меня набросилась Энди. Я прижался к стене, как будто изображал из себя барельеф. На меня нахлынуло ощущение, похожее на то, что я испытал в детстве, когда в салон нашего авто заглянул волкодав. Рык оглушал, оскал пугал звериной яростью. Я собрался с силами, чтобы не впасть в панику, думал, что в крайнем случае постараюсь схватить псину за язык, что делает агрессивное животное беззащитным. Об этом варианте защиты мне рассказывал отец. Так поступил его дед, «бывший махновец», когда на него напал волк. Я подивился сноровке своего предка, поймать волкодава за его алый язык представлялось совершенно невозможным.
    Ленивый окрик сына Гиго прекратил мои испытания на твёрдость. Энди отвернулась и пошла восвояси в конуру. Зайдя в дом соседа, я застал там всё семейство. Гиго даже не спросил, как я себя чувствовал после довольно долгого «общения» с Энди.

    Я стал замечать, как в городе появилось много кавказских овчарок. Они отличались разной степенью ухоженности и дрессировки, но во всех случаях от хозяев веяло гордостью за своего огромного и грозного питомца. Однако, также приметным стало и то, как в обратной пропорции Гиго терял интерес к Энди.
    Как-то к нам на улицу заглянул один парень со своим «кавказцем», самцом. Энди и гость миролюбиво отреагировали друг на друга. Они приветливо помахивали хвостами, обнюхивали друг друга. Самец был помладше собаки Гиго, но ростом и массой уже превосходил её. «Умом» тоже. Он, например, подавал лапу, садился по приказу своего хозяина. Энди всё это было неведомо. После того, как ей приказали принести брошенный мячик, она долго не возвращалась - пыталась перекусить неподатливый маленький резиновый шарик. Выпустив из него воздух, собака решила, что именно это от неё требовали. Как мне показалось, Гиго был недоволен и не тем, что в клочья был изодран чужой мяч, а тем, что его питомец повёл себя «неадекватно». Совсем он раздосадовался после того, когда его жена сделала ему справедливое замечание, что животное надо учить, а затем уже требовать от него хорошие манеры. Упрёк был произнесён в присутствии большого скопления народа и хозяина того самца. Гиго распорядился, чтобы сын завёл Энди во двор. Овчарка не могла понять, почему с ней поступают строго, и некоторое время упиралась.
    Когда гость ушёл, уводя на поводке своего «кавказца», один из соседей решил исправить положение. Он показал пальцем в сторону удаляющейся пары и едко заметил, что некоторые люди совсем «очумели» из-за своих «любимцев».
    - Этот детина обычно при себе детскую лопаточку держит, когда пса выгуливает. Он держит её в целлофановом пакетике. Нагадит его псина, а он за ней убирает, какашки закапывает, - разглагольствовал он, хихикая.
    Но Гиго только ещё пуще насупился. Ему неловко и не вовремя напомнили о том, почему он сам так не поступает. Своими большими кучами Энди пометила всю близлежащую территорию. От этого у Гиго было много неприятностей. Один из соседей, известный своим склочным нравом, даже пожаловался на него в районную администрацию.

    По весне Гиго совсем охладел к своей псине. У Энди началась течка. Кобельки-дворняжки стаями увивались за огромной сучкой. Соседи Гиго, кто с отвращением, кто с ехидцей наблюдали невероятные трудности, коих стоили совокупления для огромной сучки, окруженной малорослыми безродными кавалерами. Отбою от них не было, и каждый норовил оседлать овчарку, а она не проявляла разборчивость. Уж очень одиозно всё это выглядело, чтобы не привлечь к себе внимание. Нашёлся остряк, который попытался «в лицах» изображать пластические этюды в исполнении Энди. Гиго в это время играл в домино с мужчинами. Ему хватило ума не принимать кривляния всерьёз, но общий смех он не разделил.

    Скоро для волкодава наступили тяжёлые деньки. Политическая оппозиция загромоздила главный проспект города бутафорскими клетками. Она призвала своих сторонников в знак протеста против произвола властей поселиться в них и объявить себя добровольными арестантами. Погода стояла хорошая. «Узники» прохлаждались в клетках, играли в карты, нарды, шахматы. Пищу им приносили студенты-активисты. Гиго быстро влился в ряды добровольных «узников» и сутками пропадал в городе. Овчарку перестали кормить толком. Жена Гиго, и так не жаловавшая кинологические увлечения мужа, не особенно заботилась о собаке. Сыновья сначала забавлялись прогулками с Энди, но довольно скоро остыли к ним. О купаниях пса никто даже не заикался. Однажды Гиго в компании, с которой разделял пространство в бутафорной клетке, проиграл в нарды. Крупно и по-настоящему. Домой он пришёл злым. Энди, увидев хозяина, от радости напрыгнула на него, положила свои лапы ему на плечи и лизнула его в небритую физиономию. Она чуть не сбила хозяина с ног. Из-за чего ей досталось. Гиго подхватил первое же попавшееся полено... Её вой напоминал крик ужаса харизматических героинь опер Вагнера.

    Овчарка забеременела. На некоторое время она смолкла, забилась в конуру, которая находилась в дальнем углу двора. То, что она сотворила, стало предметом обсуждения на улице. На неё стали смотреть с суеверным ужасом. Она необычно и подозрительно долго находилась в конуре и не издавала ни звука. Некоторое время из того места было слышно, как скулили новорожденные щенки, но потом и они стихли. Заинтригованный Гиго сунулся в дальний угол двора - прояснить ситуацию. Оттуда он выскочил, как ошпаренный. Заскочил в туалет, его тошнило. Домочадцы высыпали во двор, озадаченные его поведением.
    - Не заходите туда, - нервно бросил своей жене Гиго. Он взял лопату и мешок.
    Слышно было, как он материл овчарку, выгонял её из конуры. Вскоре с перекошенной от отвращения физиономией с мешком в правой руке, ни на кого не глядя, пробежал Гиго. В мешке были обглоданные останки потомства овчарки. Вот появилась она сама - облезлая, ленивая, исхудалая, безразличная.

    Энди перестали привязывать, и она постоянно торчала на улице. Её ослабшая шея с трудом держала массивную голову. Поэтому всегда казалось, что Энди смотрит исподлобья. В её взгляде появилась сумасшедшинка, она легкомысленно виляла своим тяжёлым хвостом. Овчарка ещё сильнее облезла, обнаружив розоватую плоть и худобу. Сосцы отвисли и выглядели удручающе. Она приставала к прохожим на улице с улыбкой какого-нибудь дураковатого попрошайки-пьяницы. Прохожие шарахались от неё, а она упрямо, но не агрессивно, приставала к ним, иногда сипло лая. В таких случаях хозяин или его домочадцы кричали напуганным прохожим, что овчарка не кусается.
    - Куда ей кусаться! Жуть смотреть на такого монстра! - ответила однажды одна проходившая по нашей улице женщина в ответ.
    Раздавался свист Гиго или одного из сыновей, овчарка, с усилием разворачиваясь, бежала вразвалочку к хозяевам.

    Энди повадилась есть мусор и даже дерьмо.
    Однажды к её заднему проходу прилип целлофановый мешок. Создалось впечатление, что это было плацентоподобное испражнение, от которого овчарка пыталась избавиться. Она, задрав свой тяжёлый хвост, терлась задом о дерево. Один мужик смотрел на всё это с отвращением, а когда убедился, что собака не может избавиться от целлофанового мешка, даже несколько посмеялся – не таким, оказывается, физиологическим было зрелище.

    В то воскресное утро меня разбудила брань Гиго. Он материл неведомого пакостника, который накормил его овчарку индюшачьими костями. Как примерный хозяин он стал проявлять свою осведомленность по поводу ухода за собакой. Из его тирады я узнал, что эти кости острые и могут продырявить кишки. Я выглянул в окно и увидел пса, лежащего у ворот. Изо рта и ануса шла кровь. Он хрипел. Собрался народ. Пока обсуждали и спорили, Энди замолкла. Присутствовавшие присмотрелись к ней и констатировали смерть («Сдохла!»). Подогнали машину, овчарку загрузили в багажник, накрыли её тряпьём. Гиго и двое добровольцев вызвались поехать закопать её на пустыре.
    Чуть позже один из добровольцев рассказывал, что, когда опускали завёрнутую в тряпьё овчарку в яму, ему показалось, что она подала признаки жизни.
    - Я промолчал. Так и похоронили. Скажи, что она сдохла уже здесь, - сказал он мне и посмотрел на меня несколько просительно.
    Что я мог ему сказать?

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Гурам Сванидзе
    : Разное о разном. Сборник рассказов.
    Что объединяет четыре таких разных рассказа? Неподражаемая жизненность!
    22.12.10
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/svanidze>Гурам Сванидзе</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/5870>Разное о разном</a>. Сборник рассказов.<br> <font color=gray>Что объединяет четыре таких разных рассказа? Неподражаемая жизненность! <br><small>22.12.10</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Гурам Сванидзе: Разное о разном»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating