п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Борис Суслович: Возвращение. Короткие рассказы. (Сборник рассказов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Борис Суслович: Возвращение. Короткие рассказы..

    Борис Суслович - мастер мозаичных картин.
    Его тексты словно собрана из ярких кусочков, каждый из них сам по себе - картина, но всё вместе складывается во что-то целое - уже на другом уровне. Такова вся его проза, опубликованная на "ТЗ" - "Воронка", "Попытка родословной" и даже "Царскосельский вокзал". Все "частички" в этих произведениях жёстко связаны между собой, каждая знает своё место.
    А "Возвращение" - сборник коротеньких рассказов-миниатюр, отдельных и вроде бы независимых. Но за ними всё равно можно увидеть что-то целое - словно большую картину закрыли непрозрачным трафаретом с маленькими рассказами-окошками.

    Редактор отдела прозы, 
    Елена Мокрушина

    Борис Суслович

    Возвращение. Короткие рассказы.

    2011

    Полёт Картина Медаль Зимнее время Коляска Взгляд Пауза Волнорез Журавлёнок Возвращение


    Полёт


    Он проснулся резко, рывком, как по команде. В первую секунду, когда подробности сновидений ещё не успели затуманиться, возникло ощущение потери. Захотелось вернуться в сон, укрыться им с головой. Рука машинально потянулась к мобильнику: так и есть, до подъёма почти полчаса. Если бы можно было управлять временем, не просыпаясь.

    Ему снился Днепропетровск. Он жил там уже давно, хотел вернуться в Израиль, и почему-то откладывал возвращение. Порой даже казалось, что он проживает в старой родительской квартире, которую давным-давно оставил. И спит не в своей кровати, а в крошечной дочкиной, свернувшись, как лента Мёбиуса. Или это был сон во сне. А наяву – то есть в реальном сне – он ночевал в какой-то гостинице, чуть ли не в самом центре города, которую непонятно кто оплачивал.

    Целыми днями он бродил по городу. Город совсем не изменился – и в то же время был совершенно другим. Наверное, потому, что изменился он сам. Он заходил в совершенно незнакомое место, поводил головой из стороны в сторону, будто сбрасывая наваждение, и вдруг оказывался там, где любил бывать. В забегаловках подавали те самые блюда, которыми кормили двадцать пять лет назад. В книжных магазинах можно было порыться в завалах, которые, естественно, давно пополнили городскую свалку. В кинотеатрах специально для него шли допотопные фильмы, он с наслаждением пересмотрел «Профессию-репортёр» Антониони. И трилогию Абуладзе. На «Древе желания» в зале больше никого не было.

    Нужно было работать, заниматься каким-то членораздельным делом. Он заходил в разные конторы, показывал свои документы, но оказывалось, что он работает в Израиле, а здесь в командировке. Целью приезда было «Обретение душевного равновесия». Какое равновесие он мог обрести один, без семьи – непонятно. Несколько раз пытался вернуться, заказывал билет, но в последнюю секунду происходили разные нестыковки: то рейс откладывали на несколько дней, то его не оказывалось в списке пассажиров, то ему возвращали деньги по распоряжению какого-то мифического шефа. А город жил своей нормальной жизнью, самолёты улетали и приземлялись, в том числе и по нужному маршруту. Только без него.

    Удивляло и другое: он всё время с кем-то общался, но никто не удерживался в памяти. Во время разговора в мозгу будто выстреливало: «Не тот! Не та!» И он уходил посредине фразы, а за ним шли люди-невидимки. Иногда его окликали по имени. Он оборачивался, вглядывался в лица. Казалось, в толпе мелькает что-то своё, родное. Или это ощущение лепилось прямо из воздуха, загаженного, измордованного заводскими выбросами, которым он дышал полной грудью. И никак не мог надышаться.

    Тяжелее всего было ночью. Он ложился попозже, один раз даже совершил чудовищный моцион: перешёл на левый берег по старому мосту, потом пёхом добрался до нового моста, опять оказался на правом берегу – и вернулся в номер. Без сил дополз до кровати, но, стоило закрыть глаза, как в них вламывалось садистское израильское солнце, он слышал ивритские слова – и узнавал в этих вязких, затягивающих звуках голоса детей. Ему опять мерещился аэропорт. Шла посадка. Он лихорадочно искал билет – и не мог найти. Вдруг по радио объявили, что пассажир X приглашается к диспетчеру. Даже в юности он не бегал так быстро. Девушка, чем-то напомнившая дочку, извинилась за беспокойство и положила на стойку билет. Он едва сдержался, чтобы не поцеловать ей руку. Через минуту проходил паспортный контроль, причём в его документы даже не заглянули. Уже поднимался по трапу в самолёт. Никто не тормозил, не тянул за руку или за душу. И тут что-то сломалось, выпал какой-то крохотный винтик, делающий сон похожим на жизнь. В те секунды, которые остались до пробуждения, нужно было выбрать между ним и ею. Вдруг стало смешно: разве он может что-то решать? Всё решено. Во сне.

    Сентябрь 2011


    Наверх


    Картина


    Он зашёл в зал, заполненный большими тёмными полотнами. Картины подавляли. Не показным благородством. Весомостью, несуетливостью каждого мазка. Тут можно было остаться надолго. Но сразу захотелось выйти.

    Переходя от полотна к полотну, он почти завершил обход. Что это? Картина властно потянула к себе. Имя художника не говорило ему, девятнадцатилетнему провинциалу, ничего: Гвидо Рени, «Иосиф с младенцем на руках». Он шагнул ближе. И замер.

    «Молодой человек, простите, – пожилая служительница смотрела на него с удивлением. – Разве эта парочка для Вас? В соседнем зале испанцы. Там наш Гойя, портрет Антонии Сарате. Изумительный». «Да, да, конечно. Спасибо». Оказывается, он простоял перед картиной двадцать минут. Но уходить не хотел. Да и не мог, потому что очутился внутри. Сильный седой старик, он держал на руках мягкое, податливое тельце. Малыш смотрел на него своими глазёнками, лёгкая ладошка касалась бороды, так что можно было почувствовать каждый палец. Иосиф уже не помнил, зачем отошёл в сторону, оставив Марию и спасителя-ангела. Казалось, это крошечное, доверчивое существо светится. Сияет. И света хватает и на них, взрослых, и на обступающий лес, и на дальние горы, и на покинутый город. Когда они вернутся домой? И вернутся ли? Какая разница, если, глядя на младенца, он чувствует теплоту ответного взгляда. Да он богач, богаче всех, оставшихся в сытом Назарете. Их дети погибли. А его ребёнок жив. Чем заплатить за такое счастье? Что он может? Любить. Может, для этого он и родился когда-то? Может, люди и живут только для этого?

    Малыш гладил седую бороду. Густые волосы приятно щекотали ладонь. Он смотрел в глаза старика – и тонул в них, погружался, как в тёплый омут. В этой воде легко дышалось. Взгляд обволакивал, ласкал, баюкал. Как приятно быть любимым. Может, он и родился только для этого? Разве кто-нибудь сможет его обидеть?

    «Молодой человек, мы сейчас закрываемся», – служительница стояла рядом. Огромный зал был пуст. Посетитель вновь глянул на полотно, уже по касательной, снаружи. Вежливо кивнул старушке – и поплёлся к выходу.


    Сентябрь 2011

    Наверх


    Медаль


    «Папа, куда ты гонишь? Всё равно опоздали» – дочка, единственная из всех, продолжала взывать к его разуму. Жена спокойно смотрела в окно. Будущий зять дремал. А он никак не мог смириться с мыслью, что они безнадёжно опаздывают. До заплыва меньше часа, оставшиеся восемьдесят километров никак не проехать. Он понимал это не хуже остальных, но стрелка скорости по-прежнему болталась в районе ста двадцати пяти. Если бы не эти светофоры. Попробуй проскочить все на зелёный свет! Оказывается, их страна не так уж мала. А по карте не скажешь.

    Наконец-то! Вот он, знакомый поворот. До бассейна считанные метры. Они ставят машину на стоянку и почти бегом входят внутрь. Успели-таки.

    Звучит выстрел, и все бросаются вперёд. 400 метров, не шутка. Баттерфляй. Почти со старта двое уходят в отрыв. Но и сын почти не отстаёт. Нет, они всё же плывут быстрее. Спина, коронка. Разрыв вроде уменьшается, но совсем чуть-чуть. Три разворота – и брасс. Cын четвёртый или даже пятый. Наконец-то кроль. Скорость растёт. Сын снова третий. А фавориты далеко впереди. Идут впритык. Интересно, кто из них будет чемпионом? Всё, финиш. Медаль.

    Он сразу почувствовал воду: вроде советчицы, которая подсказывает, что делать. Самое главное было выложиться до конца, но не раньше финиша. Уже после «бабочки» почувствовал, что может ещё нажать – и прибавил. Напора хватило под завязку. Делая последний разворот, услышал своё имя. Отец опять кричал, хотя он миллион раз просил этого не делать. Финишируя, уже знал: получилось. Медаль.

    Судья смотрела на ребят, которых предстояло награждать через полминуты. Эти двое будут продолжать. Если повезёт, могут попасть на чемпионат Европы. Или даже Олимпиаду – чем чёрт не шутит. А третий парнишка никуда не пойдёт, если только не прыгнет выше головы. Бронзовыми медалями хорошо стены обвешивать. Сама когда-то была «вечно третьей». Приятного немного: ты вроде на пьедестале, но ступенька – нижняя.

    Сын плавал в малом бассейне, чтобы снять напряжение. Отец любил эти минуты, когда воспоминания ещё совсем свежи – и уже начинают отдаляться. Какие у мальчика плавные, отточенные движения… Никуда не надо торопиться… Всё и так придёт… Когда-нибудь… Или никогда…

    Сентябрь 2011


    Наверх


    Зимнее время


    А. Р.

    Солнечные блики скользили по воде. Жена подплывала к сияющей полосе, почти сливаясь с ней. Он стоял на месте и отрешённо следил за удаляющейся фигурой. Внезапно услышал: «Эй, ты заснул там?» Ничего не оставалось, как пуститься вдогонку.

    ***

    «Меня зовут Анна» – девушка откинулась на спинку кресла, вытянув длинные ноги. «Чуть моложе меня» – подумал он. «Интересная девчонка, только понта много». Ничего сверхъестественного в тот вечер не произошло. Кажется, он увязался кого-то провожать. К новенькой даже не подошёл. Зачем?

    ***

    Телефон зазвонил в полдевятого. Кто это в такую рань? В воскресенье? С трудом разлепив веки, он взял трубку - и удивился ещё больше: «Извини, просто не могла удержаться. Какая девушка! Держись за неё руками и ногами». Полина, жена приятеля, была сдержана и немногословна. Как всегда. Опять лёг, но сна как не бывало. Оказывается, можно балдеть, когда хвалят не тебя.

    Они встречались всего два месяца. Вначале ему казалось, что это временно. Но Аня вошла в него, как нож в масло. Он не понимал, почему три года назад, увидев девушку впервые, не бросился к ней. О чём он думал тогда? И каким местом? Он считал минуты до каждого свидания. Смотрел на неё – и не мог насмотреться. Они целовались без конца, иногда посреди улицы. Как школьники.

    ***

    Они шли по переходу между этажами тбилисского универмага. Почти вровень. Жена изящно несла свой семимесячный живот – и он с нескрываемой гордостью наблюдал за её походкой. Навстречу двигалась старушка. Поравнявшись с ними, оторвала взгляд от земли: глаза у божьего одуванчика были ясные, цепкие. «Девку родишь» – выпалила без малейшего промедления. В ту же секунду её глаза потухли, старуха вновь уставилась в пол – и пошкандыбала дальше.

    Они одновременно посмотрели друг на друга. Жена засмеялась. Не обращая внимания на проходящих мимо, он аккуратно обнял обеих.

    ***

    «Тавии бэн! Ат роца бэн?*» - женщина кричала с расстояния в десять метров. Они пошли на рынок за покупками, «на покупки», как говорила дочка. Как жену разглядели в густой толпе? Израильтянка была примерно их лет, весёлая и симпатичная. «Кэн, тода» ** – ответил он на своём убогом иврите.

    «Вспомнила Тбилиси?» – обратился к жене. «А я не забывала. Пошли, здесь дорого. Может, найдём что подешевле».

    ***

    Солнце садилось. «Почему так рано? – подумал он. – Ах, да: сегодня перевели часы. Зимнее время».

    Они поднимались по лестнице. Только что их коснулся слабенький луч, наверное, последний: облака как будто нацепили на солнце наручники. Оно слилось с горизонтом – и начало медленно погружаться в воду. На последней ступеньке он обернулся – сзади уже ничего не было.

    Октябрь 2011

    * У тебя будет сын! Ты хочешь сына? - иврит
    ** Да, спасибо – иврит

    Наверх


    Коляска


    Девочка хотела домой. В свою кровать, свою квартиру, свой двор. Куда всё пропало? После прогулки её, как обычно, уложили спать. А сейчас… Она лежала в тесной комнате, где вместо двери почему-то было зеркало. В ушах стоял противный повторяющийся стук, картинки за окном беспрестанно менялись. Папа сидел напротив и смотрел на неё. А в проходе стояла любимая коляска.

    «Проснулась, лягушка-путешественница? – папа чему-то радовался. – Давай ужинать». Она поела и почувствовала, что снова хочет спать. Куда они едут? И когда вернутся домой? Почему её постоянно что-то дёргает? И эти убегающие картинки за окном… Когда смотришь, глаза болят… Лучше совсем их закрыть.

    «Станция Вылезайка. Вставай», – она посмотрела в окно и удивилась: никто никуда не ехал. Снаружи стояла одна и та же картинка: большущее здание с буквами на нём. Некоторые буквы она знала. Папа начал вытаскивать вещи. Её посадили в коляску и повезли. Неужели домой?

    Они сидели в машине. Незнакомый водитель называл бабушку по имени. И всё время интересовался Израилем, куда они, оказывается, едут. Последние несколько месяцев она слышала это слово каждый день – и никак не связывала с собой. Оно относилось только к взрослым.

    Машина остановилась. Её привели в большую чужую квартиру – и она несколько раз оббежала её. Опять захотелось спать, а коляска осталась у папы. Пришлось лечь в кровать. Было неудобно, но уже через минуту это не имело значения.

    Она проснулась от голода. Не успела поесть, как они снова сели в машину и поехали. Наконец, перед ними появился светлый стеклянный дом, куда они зашли.

    Внутри её встретили папа с мамой. И самая лучшая в мире коляска. Но прежде, чем сесть в неё, нужно было проверить, куда же её всё-таки привезли.

    «Хватить бегать, хоть капельку отдохни. Ещё набегаешься, когда прилетим», – папа уже не шутил, был серьёзен и даже чем-то озабочен. Но ей и самой надоело носиться взад-вперёд: всюду были чужие люди со своими вещами. Зачем они ей? Лучше послушать папу и лечь в коляску. Закрыть глаза и вспоминать, как они катались по двору. Вчера…

    Её разбудил ветер. Они стояли перед длинной странной лестницей, которая куда-то вела. «Не бойся, маленькая, это самолёт. Мы сейчас полетим. А ты будешь в окошко смотреть – и всё увидишь», – папа опять улыбался. Почему он всегда знает, о чём она думает? Неужели потому, что мама зовёт её папиной дочкой?

    – Я Вам третий раз объясняю, что коляску надо сдать в багаж. Ваша девочка большая и вполне может обойтись без неё, – высокий дядька в красивой форме говорил громким, обиженным голосом.
    – Да Вы посмотрите на эту «большую», – папа не собирался соглашаться, – Она весь полёт будет требовать свою коляску.
    – А Вы попробуйте. По-моему, Вы на свою дочку наговариваете.
    – Ну, давайте. Попробуем – папа действительно разозлился. Но ведь не на неё же!

    «Доча, твою коляску надо отдать. Поняла, маленькая? Давай, я помогу» – папа был совсем серьёзен, но подмигнул ей. Почти незаметно.

    Девочка мгновенно расплакалась. На всю катушку. Что это, в самом деле? Увезли из дома. Сажают в какой-то самолёт. Так ещё и коляску отдавай?

    «Ладно, берите вашу «Мальвину», – дядька отвернулся в сторону и махнул рукой. – Не до вас».

    Они сидели в самолёте. Папа с мамой – в креслах, она – в коляске. Её кресло было свободно. «Всё, дочура, сейчас взлетаем, – папа лёгким движением поднял её, посадил в кресло и застегнул ремешок. – А наверху, если захочешь, вернёшься назад».

    «Конечно, – подумала девочка. – Я же лягушка-путешественница. Интересно, кто это?»


    Октябрь 2011

    Наверх


    Взгляд


    Памяти Н. М.

    Он лёг в постель, потянулся и закрыл глаза. Сон не шёл. Не было никакого намёка на стремительное погружение в самого себя, которое он так любил. Глаза открылись. Пришлось вернуться к тому, что уже закончилось. Сегодня.

    О том, что Неля умирает, он узнал почти случайно: они учились в разных классах и виделись нечасто. Он не очень-то обращал внимание на девчонок. Но эта была заметна. Она проносилась по коридору, как вихрь, оставляя за собой маленькие волны. Ему как-то захотелось побарахтаться на такой волне. «Что, нравится Нелька? - спросил одноклассник, проследив за его взглядом. – Дурило, мы для неё – мелюзга». А потом Неля пропала. Она не ходила в школу больше месяца, когда он услышал от одной из её подружек: саркома.

    Видеть Нелю в гробу было дико. Как будто там лежала кукла, лишь чем-то её напоминавшая. Одноклассники говорили один за другим, благодарили умершую и обещали помнить всю жизнь. Он слушал и не понимал: разве такую девочку можно забыть?

    Сейчас он сидел на постели и думал, думал, думал. Конечно, все люди рождаются и умирают. С первого аккорда он различал похоронный марш – и старался обходить процессии стороной. Но до сегодняшнего дня никак не сопоставлял смерть с собой. Пятнадцать лет, только вчера он был ребёнком. А Неля старше всего на год! Её, весёлую, шумную, быструю, запихнули в деревянный ящик. Никто больше не сможет назвать девочку по имени. Услышать, увидеть, полюбить. Как же это?

    Он смотрел в темноту и изо всех сил гнал от себя мысли. Но они никуда не уходили. «Почему мы умираем? Кто это придумал? Как это можно изменить? Почему я… я… Я… должен… обязан умереть? Для чего тогда жить? А что я могу сделать, если смерть свалится на меня? Или уже валится? Сейчас, пока я сижу и смотрю вокруг, моя жизнь уходит… Почему вокруг так темно? Может, включить свет? А как дойти до выключателя? Откуда я знаю, что меня там ждёт?»

    Он медленно, осторожно закрыл глаза и лёг. Внутри что-то острое, режущее как будто размякло, разгладилось. Ему вдруг стало лет пять, не больше. Неля сидела рядом и легонько сжимала его руку. «Не бойся, малыш, – слышался её голос. – Спи. И я посплю. Ночью всем надо спать. Как же иначе?»


    Октябрь 2011

    Наверх


    Пауза


    Слова приходили одно за другим и незаметно складывались в предложения. Человек записывал их в момент появления. Стоило поторопиться или замешкаться – и корявое, двусмысленное слово застревало во рту. Наступала пауза.

    Когда-то пауза затянулась на двадцать лет. Всё, что было до неё, забылось, и она стала жизнью. Предсказуемой. Без загогулин и выкрутасов. Временами почти счастливой. Чужой


    Октябрь 2011

    Наверх


    Волнорез


    Волны налетали на камни и, перемахнув, устремлялись дальше, хотя почти вся их сила оставалась здесь. Пловец вплотную приблизился к камням и встал на один из них. Пальцы быстро ощупывали шершавую поверхность, густо поросшую липкими морскими водорослями. Вот рука скользнула внутрь: довольно глубокое отверстие, настоящая зацепка – вспомнился термин скалолазной юности. Теперь никакая волна не была страшна.

    Он стоял во весь рост и смотрел вокруг. Из десятка волн только одна, разбившись о волнорез, ещё сохраняла какой-то напор. Остальные катились к берегу уже по инерции. Чтобы исчезнуть, даже не оставив следа на песке.

    Пловец закрыл глаза и слушал заунывную, не поддающуюся расшифровке какофонию – почти гениальную импровизацию воды. Волны раз за разом накрывали его с головой. В эти моменты и он чувствовал себя волной, летящей по водяному полю. Нет в мире никаких волнорезов, даже того, который поджидает за горизонтом. Чтобы одним ударом лишить сил и швырнуть на берег, где замирает любой полёт, самый привольный и безоглядный.


    Октябрь 2011


    Наверх


    Журавлёнок


    Журавлёнок стоял у воды, почти не шевелясь, и смотрел в море. Издалека можно было подумать, что белая птица – манекен, настолько плоской и неподвижной казалась эта лёгкая фигурка. Но стоило приблизиться, как она оживала, взмывала вверх и оказывалась далеко.

    Никто не знал, как он появился здесь. Наверное, отбился от одной из бесчисленных стай, избравших приморский город для последней остановки перед длинным многодневным перелётом. Может быть, журавлёнок заболел. Или взрослые решили, что ему не хватит сил долететь. И он остался.

    Довольно скоро новенький познакомился с местными птицами. И юркие чайки, и неповоротливые голуби даже не пытались его обидеть. Постепенно он привык и к собственному одиночеству, и к тому, что не похож ни на кого из здешних обитателей: ни снежной белизной перьев, ни длиннющими ногами, ни худобой. Иногда ему мешали дети, которые бегали по берегу и бросали в него всякий мусор. Наверное, они просто дурачились. Но он сразу перелетал на другое место.

    Человек появился неожиданно. Он не подходил к журавлёнку, а стоял неподалёку. Перед ним была какая-то доска. Журавль привык к странному незнакомцу и уже не удивлялся, что тот приходит каждый день и подолгу смотрит на него. Прошла неделя. В одно утро человек неожиданно повернул деревяшку, а сам отошёл в сторону. Журавлёнок увидел белую птицу и приблизился. Птица оказалась очень похожей на него. Он иногда видел в воде своё отражение, но оно всё время менялось и покрывалось плёнкой. А здесь всё было ясно. Крылья птицы казались большими и сильными. Такая сможет улететь куда угодно. Не то, что он.

    Ночью журавлёнку приснилось небо. Далёкое, северное, родное. Его продувал холодный ветер. И, чтобы согреться, он летел всё быстрее. «Давай, давай, – галдели вокруг взрослые птицы. – Лети к нам. Ты сможешь».

    Октябрь 2011

    Наверх


    Возвращение


    Сын ещё раз наполнил ведёрко водой и вылил в него остаток чистящего средства. Вновь яростно заработал тряпкой. Грязь, казалось, навсегда въевшаяся в камень, исчезла. Памятник выглядел почти новым. Лишь дата осталась прежней.

    Он вспомнил тот апрельский день. Утром позвонила мама. Ночь прошла спокойно. Пошёл на работу. Вечером уже был в больнице. Ещё ничего не понимая, смотрел на пустую койку. «Мать в коридоре» – сказал сосед, отводя взгляд. Через секунды всё выяснилось. Отец лежал в отдельной палате. Тёплый.

    Потом была суета похорон, неожиданно многолюдных. Могильщики работали споро. Когда уходили с кладбища, мама прошептала: «Такой маленький папа – и такая огромная яма». Только он услышал эти слова.

    Через несколько лет их будто размазало по разным странам. В родном городе остались одни могилы.

    На портрете отец был молодым, гораздо моложе, чем сын сейчас. Поймать взгляд, направленный куда-то в сторону, казалось невозможным. А сыну мечталось, чтобы его увидели, услышали, поняли. Хотя бы здесь, в зоне действия «доступного духа». Смотреть глаза в глаза – и говорить, говорить. Чтобы отец узнал обо всём, что произошло без него, об их скособоченной, несуразной и прекрасной жизни. Чтобы проживал её вместе с ними день за днём. Все тридцать лет. И дальше, до самого конца.


    Октябрь 2011


    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Борис Суслович
    : Возвращение. Короткие рассказы.. Сборник рассказов.
    Сборник коротких рассказов-миниатюр - сны, картинки и мысли...
    15.11.11
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/bsuslovich>Борис Суслович</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6172>Возвращение. Короткие рассказы.</a>. Сборник рассказов.<br> <font color=gray>Сборник коротких рассказов-миниатюр - сны, картинки и мысли... <br><small>15.11.11</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Борис Суслович: Возвращение. Короткие рассказы.»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating