п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Мальчик и часовщик (Сборник рассказов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Мальчик и часовщик.

    Александр Балтин предлагает нам сборник лаконичных и ёмких рассказов. Рассказов-воспоминаний, рассказов-реминисценций, рассказов-вспышек памяти. "Блаженное тепло воспоминаний". С ударением на первом слове.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Мальчик и часовщик

    2012

    МАЛЬЧИК И ЧАСОВЩИК ИСТОРИЯ АСТЕРИЯ ВЕЧЕРОМ НА ОКЕ РАЗГОВОР ЛОСКУТКИ ВОСПОМИНАНИЙ СТРАННЫЙ СУПОВ ПУЛЬПА МИР ВНАЧАЛЕ НЕВОЗМОЖНОСТЬ ИЗМЕНЕНИЙ ОПАВШИЕ ЛЕПЕСТКИ


    МАЛЬЧИК И ЧАСОВЩИК


    Мальчику очень интересно в квартире часовщика-соседа.
    Он приоткрывает высокую, створчатую дверь, и пищит тоненько, вопросительно – Мозя?
    Пожилой часовщик отрывается от замысловатого механизма и говорит подчёркнуто бодро – А! Сосед! Заходи!
    Мальчик протискивается в дверь и останавливается посреди комнаты, не зная, куда девать маленькие ладошки. – Я посуровать, - говорит он; а буква «ш» никак не даётся. – Конечно, конечно, - отвечает часовщик, - давай.
    Мальчик подходит в огромному, пузатому, выпуклому, украшенному виноградными виньетками комоду и выдвигает ящик – тот, до которого дотягивается. Ящик идёт медленно, застревая, но уже приоткрытый выбрасывает снопы разноцветных лучей и обнажает свои богатейшие недра. Мальчик глядит сперва на все эти колесатые, шестерёнчатые детали, на множество разных пружинок и колёсиков, потом берёт одно – приглянувшееся, рассматривает, фантазируя о своём, - другое, третье...
    Часовщик работает под лампой, и её густой, янтарный свет вспоминает почему-то сейчас пожилой человек, проходя мимо дома, где жил когда-то ребёнком – этот свет и похороны старого, доброго часовщика будто соединяются в его сознанье, перегруженном жизнью…






    Наверх


    ИСТОРИЯ АСТЕРИЯ


    Человекобык и сам не знает своего метафизического, не то символического значенья – он просто хочет есть, нечто воет и воет в утробе, иногда появляются не похожие на него существа, и он кидается на них – всею мощью, всей массой – и убивает их, и жрёт – жадно, чавкая, пуская розовую слюну – и утроба успокаивается на время, и в голове его – огромной, рогатой – тяжело крутится нечто – подобное мысли – обжигая порою.
    Он живёт в огромном, подземном…он привык думать о лабиринте, как о разветвлённом, многокомнатном доме, где на стенах встречаются странные узоры плесени, напоминающие письмена, и письмена, напоминающие плесень. Он спит в одном из углов одной из комнат, ложится, когда устаёт ходить, и сны его тяжелы – они не облегчают, ибо в них он снова бродит по бесконечным переходам, взбирается по длинным лестницам, тщась понять, кто же он? для чего существует…Пласты его тела утомляют его, и он вновь и вновь силится осознать, в чём же значенье его тёмной-тёмной, плотяной, кровавой судьбы.
    Может быть в том, чтобы дать пищу легенде?
    Или в том, что герой обоюдоострым мечом избавит его от назойливых, тяжёлых мыслей?
    Или в том – что он сам всего лишь негативная мысль лабиринта писательского мозга – мозга, втуне исследующего странную, туманную историю Астерия, в которой ничего не понять…




    Наверх


    ВЕЧЕРОМ НА ОКЕ


    Вечером на Оке – славный островок жёлто-серого песка, впадающий в траву, песка, усеянного мелкими щепочками, крошечными, причудливыми камешками, битыми скорлупками ракушек; шатры ракит, и за спиною зелёные холмы; постелили истёртую ткань, уселись, муж потихоньку пил водку, наливая её в пластиковый стаканчик, жевал бутерброды, жена пила минералку – неподвижно, грандиозно, темно играя водой текла Ока, переливаясь бликами.
    Из кустов вышла чёрная курчавая пуделиха, за ней мужчина, разложивший на песке лодку – и начал её надувать. Пуделиха подбежала к мужу – он дал ей колбасы. Собачка села, привалясь к нему тёплым боком.
    -Джулька, не приставай, - сказал хозяин, обернувшись.
    -Да, ничего, - ответил муж. – У нас тоже пуделёк. Только рыжий.
    -Моя обожает плавать в лодке. Рыбачка! Да, жаль, старенькая уже. Подслеповата.
    Он поволок лодку к воде, и собачка побежала за ним, виляя хвостиком, вскочила в лодку первой и поплыли они, слегка покачиваясь, к середине реки.
    Густотою света и жизни тёк августовский вечер…



    Наверх


    РАЗГОВОР


    В недрах двора сидели в песочнице, курили «Приму»…
    -Сейчас-то всё, - говорил один. – А когда я мечтал стать писателем – каждый день писал.
    Крутанулось в мозгу: с десяти лет: сначала тетради в линеечку, потом листы писчей бумаги заполнял и заполнял своими фантазиями…
    Он затянулся, выпустил сизые кольца, завившиеся зыбкими восьмёрками.
    -Я в писатели не мечу, - отвечает другой, вычерчивая на песке узор носком ботинка. – Просто захотелось кое-что описать.
    -А знаешь, у тебя прямая речь здорово получается. Это редко бывает.
    -Да? А как тебе вообще?
    -Да занятно читать было…Это ж из жизни рокеров, а я о них ничего не знаю.
    -А я больше не рокерю! – и пронеслось в мозгу ураганом: ночные улицы Москвы, переплетение пёстрых огней, и ощущенье полёта, свободы, пронизывающей каждый атом тела, и скорость – замечательная скорость – будто завихряющая сознанье сложным лабиринтом.
    Другой же представил горы листов, сталагмитами нарастающие на столе – сталагмиты, покрытые мелким узором текстов – снесённые потом, выброшенные…
    -Ну что, идём?
    -Ага.
    И идут они - 18-летние, идут по двору, потом по улице, и это вовсе не улица жизни (извините за банальность), и ни один из них не знает, не знает, стать ли ему литератором…


    Наверх


    ЛОСКУТКИ ВОСПОМИНАНИЙ


    -Молоко пить, ребята, молочко! – кричит с веранды бабушка, и внучата, весело крутившиеся у турника, бегут, садятся за стол, хватают твёрдые пряники…
    Деревенское молоко сияет чудесным светом, струится жидким опалом, наполняя стаканы.
    Дача. Лето.
    Мир чудесно раскрывался пинг-понгом и лазаньем по деревьям, маленьким бильярдом, где блёсткие металлические шары выписывали замысловатые фигуры, игрой в ножички и кеглями, выточенными из вишни.
    Отец и мать одного – дядя и тётя другого приедут вечером, а завтра, в субботу повезут ребят на Голубые озёра, где золотист песок, и юркие ящерки вьются у кустов, а глубина начинается сразу от берега.
    И будут ещё поездки за грибами, с вставанием в пять утра, и надо пососать сахарок для остроты зрения, и бархатные лапы елей скрывают крепкие семейки боровиков, а бабушка ждёт с вкусным обедом…

    Бабушка – такая мёртвая – много лет спустя лежала на столе одной из дачных комнат, и гроб, пустой и страшный, ждал её жадно. Через год умер дядя, тётя – за ним: не вынесла жизни без него, не смогла, не сумела…
    Остаются пёстрые лоскутки воспоминаний, что не исчезнут никогда, даже не поблекнут…



    Наверх


    СТРАННЫЙ СУПОВ


    Супов стоял и пялился в окно, стараясь рассмотреть получше движение возле гаражей. Сумма веток, сочетаясь в густую сеть, мешала понять – то ли бомжи подбирают место для пьянки, то ли…
    Впрочем, Супов уже отошёл. На кухне, отрезав три ломтя паляницы, он включил плиту, и секунду полюбовавшись прозрачно-голубой коронкой пламени, закрыл её большой, не очень чистой, чугунной сковородкой. Щедро налив масла, стал жарить хлеб, не забыв про чайник. Коричневый кофе в чашке с малиновым ободком.
    Не то, не то! Ну что это за начало для рассказа? Или ты не собирался писать рассказ? Или ты просто представил, что…
    Супов с детства возненавидел суп – даже прекрасные, с насыщенным вкусом мамины щи, даже борщи её, где ложка в буквальном смысле стояла, а сметана едва размешивалась от густоты. Возненавидел, ибо кличка – хлёсткая, как удар и очевидная: Суп – сопровождала его с детского сада. И что тут будешь делать? Драться? Он дрался, конечно – иногда одерживая победу, иногда возвращаясь с расквашенной губой и подбитым глазом. Фамилия не становилась лучше, а суп вкусней.
    Теперь, этот выросший Супов ест на своей кухне поджаренный хлеб и пьёт кофе, так и не разобравшись, что же произошло во дворе. Он и вообще-то редко доводил начатое до конца, а в жизни был вяловат, страдал эскапизмом. С годами он научился воспринимать мечты, как реальность, а реальность, как досадную помеху, вовсе не нуждаясь при этом в психиатре.
    Когда-то давно, будучи подростком, он мечтал имел коллекцию монет. Великолепную коллекцию. И не было ничего лучше воскресных походов в клуб нумизматов с отцом, где ровный гул голосов плавал над столами, а серебряные кругляши жадно глядели на тебя…
    Коллекция его была весьма жалкой, да и быть другой не могла, ибо достойное собрание требовало изрядных денег. Потом, уже юношей, он увлёкся атлетической гимнастикой, и так полюбил грохот полуподпольной качалки, где штанги с самодельными грифами обещали мощный мышечный прирост. Но…
    А такое начало рассказа лучше? И что такое вообще рассказ? Плаванье ли свободное между берегами смыслов, или сгусток энергии, выброшенный на бумагу? Но – если повторять, описывать, дублировать жизнь – возникает вопрос – зачем
    ( «зачем» – вообще весьма коварный вопрос). И кто решится утверждать, что создаёт новую действительность? Кто?
    Итак, Супов. Под сорок лет, одинок, бородат. Довольно крепок телом, и с вечно саднящим желанием решить теодицею. Кому он интересен со своим поджаренным хлебом, несостоявшейся нумизматикой, атлетикой и проч.? Кто вообще интересен кому в поле людей, не желающих чувствовать себя единым организмом?
    …рассказ должен быть не написан, а вбит литыми столбиками фраз в белую землю бумаги…



    Наверх


    ПУЛЬПА


    Дом старый, старый… Всякое бывало в густом вареве жизни, где много пьянства, и драка, вспыхнувшая внезапно, вполне может завершиться пьянкой - к обоюдному удовольствию.
    Свадьба на втором этаже… - Колька-то мой – правильный: армию отслужил, - тараторит мать, - на завод устроился. – Отец – сизоносый, квадратнолицый, пьяный уже – обнимая соседа гудит: Выпьем, Иваныч!
    Столы сдвинуты на обе комнаты – из второй можно вылезти с трудом. – Толь, а, Толь, - басят оттуда, - бутылку передай.
    Орёт магнитофон, мнутся пары.
    -Эхма, молодёжь – ну-ка дай я отчебучу! – дядя жениха врывается, ломает круг, изображает дикую, разнузданную пляску, вращая глазами.
    На лестнице курят жених со товарищи.
    -Значит, Колян, ты из нас последний, кто… - Да ладно, Пашк, чего тут считать. Пойдём накатим.
    С Пашкой долговязым сидели за одной партой, с Равилем из второго подъезда сошлись, когда били парней с соседней улицы, а Гошку- кастета зарезали год назад.
    -О, Виталь Евгеньич! К нам, к нам прошу! – Подмигивает в сторону: Ну-ка подпоим представителя власти!
    Мордатый, чревастый участковый охотно принимает штрафную.
    Дом терпит. Людская пульпа кипит…Что на бумаге грядущего напишут времена?





    Наверх


    МИР ВНАЧАЛЕ


    Мир казался огромным, а велосипед, подаренный родителями недавно, нёс и нёс вдоль дома, по узкой улочке, нёс так быстро и славно, но впереди – разлив улицы большой – шумной и страшной, и неизвестно, как тормозить; выскочил, и всей массой маленького тела завалился набок, ободрал колени, ладонь.
    А то… жар болезни, плавящий пластилин крохотного сознанья; жар отпускает ненадолго, втыкая в мозг вопрос – а что же такое смерть? И лилово-багряные круги проплывают, пугая, ужас вворачивая в душу – где буду я, когда меня не будет?
    Или – шуршащий целлофан, укрывающий букет гладиолусов, десятиклассница, взявшая за руку первоклашку – интересно, кем стала она, интересно, поскольку кем стал я – я знаю.
    Где оно – начало? Взгляд в окно – на снег, на звёздочки серебра и белых мух, и никак, никак не складываются буквицы в слова, а отец недоволен мною…
    Начало начал. Забытый исток жизни. Память продолжает мерцать, подбрасывая зыбкие фрагменты воспоминаний.




    Наверх


    НЕВОЗМОЖНОСТЬ ИЗМЕНЕНИЙ


    -Думайте скорее, право...
    -Сейчас, сейчас...
    Он глядит в экран - сначала снежно-белый, потом зажигающийся различными цветовыми гаммами: соединяясь, они дают выпуклые картинки его прошлого; именно выпуклые, кажется, одно движение – и войдёшь, поправишь то, что так хотелось поправить.
    Он вглядывается напряжённо, до боли в глазах, в ту картинку, потом в другую, в их суммы, соединяющиеся в пёстрые ленты, в проносящееся вновь детство, мелькающую юность; он просит задержать ту картинку, потом остановить эту сценку, он видит себя взрослым несколько лет назад, и очень хочет что-то изменить, но понимает – с жёсткой отчётливостью – что невозможно тронуть никакую детальку – только тронь, и разлетится вся конструкция...
    Администратор – демонстрирующий сей занятнейший фильм – улыбается улыбкой инквизитора, заранее знающего результат, и медленно тает в воздухе на манер Чеширского кота, и фильм исчезает, прекращается, сводясь к точке реальности, к звону неотвратимости в голове, к тонким и толстым дебрям такой утомлённой памяти…




    Наверх


    ОПАВШИЕ ЛЕПЕСТКИ


    1
    Детства цветок раскрывается, потом увядает – перебираешь опавшие лепестки…
    …ночью уезжали в Анапу, и стоял, стоял у окна, пока поезд не вздрогнет, и вокзал, лаковый от стеклянного блеска, не поедет назад, удаляясь, чтобы могли промелькнуть городские пейзажи. В Анапе жили в белом домике с садом, а до моря было метров триста. Утром – ещё до жары – шли купаться; маленькие крабы забавно передвигались в лёгких кольцах пенной пряжи по береговой кромке. А раскол воды, когда нырял, зеленел вечным золотом света.
    И был ещё дачный мир – под Калугой – целый город дач, где шестисоточные участки сливались в единое зелёное великолепие, и жаркие лучи стекали с листвы берёз, яблонь, груш, вишни.
    Пруд мерцал чернотою; ловили карасей, и плескались они в ведре – склизкие, плотные. Ходили за грибами в ближайший лес, и целые семейства белых делали жизнь осмысленной и большой, а сыроежки не брали, не брали…
    Завядшие лепестки детства трогаешь нежно, и будто вновь оживают они в недрах воспоминаний.

    2
    Каникулы зимы…В провинциальном городе снег особенно пушист, и Ока, закрытая пышным чехлом, кажется не рекою, а спуском в овраг.
    Двоюродные братья миновали мост, и тотчас узнали норов резко начавшейся метели: дуги её засверкали, играя серебром, спирали свивались в кольца, свистели.
    -Зайдём к старикам, - решили братья.
    Дедушка и бабушка одному, никто другому.
    Дом в переулке за церковью двухэтажен, жёлт. Крашенная красным лестница ворчливо скрипит. В комнатах уютно, басовито гудит дед – властный, могутный. Карминный чай крепко заварен, и вишнёвое варенье багрово поблёскивает в блюдечках. У окна – кадка с фикусом, а в окне – церковь, данная в мерцающем серебре звёздно-зимних хлопьев. Бабушка, беспрерывно куря «Шипку», расспрашивает московского брата о школе: сама 40 лет преподавала русский язык.
    Блаженное тепло воспоминаний.
    После зимы жизни так нужно тепло.

    3
    Ковёр был истёрт, а мебель играла полировкой, и детские лица отражались в створках секретера чуть искажённо, как бывало на даче, если смотреть в самовар…Решили для родителей записать импровизированный концерт, и весело им было, весело. Тяжёлый, большой магнитофон, мотки ленты…
    Двоюродный брат приехал в гости к другому – в провинцию: из окна - квадрат заснеженного двора с неровным рельефом; каток, синевато играющий белизной, угловой магазин – булочная, чьи стёкла расписаны калачами и баранками.
    Сначала пел один брат. Включили запись. Свой голос, искажённый как будто, показался ему смешным, нелепым – паренёк повалился на ковёр, каррикатурно дёргая ногами. Потом читали стихи, разыгрывали сценки.
    Через два часа надоело и пошли гулять – в зиму, в жизнь – такую неведомую, такую манящую…




    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Мальчик и часовщик. Сборник рассказов.
    Александр Балтин предлагает нам сборник лаконичных и ёмких рассказов: воспоминаний, реминисценций, вспышек памяти. "Блаженное тепло воспоминаний". С ударением на первом слове.
    23.03.12
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6298>Мальчик и часовщик</a>. Сборник рассказов.<br> <font color=gray>Александр Балтин предлагает нам сборник лаконичных и ёмких рассказов: воспоминаний, реминисценций, вспышек памяти. "Блаженное тепло воспоминаний". С ударением на первом слове. <br><small>23.03.12</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Мальчик и часовщик»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating