п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Метель и кино (Сборник рассказов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Метель и кино.

    Помните у Светлова: "Я могу прожить без необходимого, а без лишнего не могу" (цитирую по памяти). Вот и Александр Балтин не может без лишнего. Потому что в этом "лишнем" - смысл существования. "Возможность изменить жизнь".

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Метель и кино

    2012

    Рыбацкая деревня Метель и кино Жидкий янтарь Иду или говорю?.. Древнее море Возможность изменить жизнь Только музыка Аромат сирени Зубная слава Прискорбное пенье


    Рыбацкая деревня


    Удилище согнулось тяжело, и крепкий дядька стал выбирать лесу – зеркальный карп блеснул из чёрной густоты пруда, и сынок ловко подвёл подсачник.
    -О, Петрович, - отозвался парень из-под навеса, - зеркалку поймал. Поздравляю!
    Девушка с кружками пива прошла к дальнему рыбаку.
    Место именовалось – Рыбацкая деревня: сумма прудов, проток, навесов, скамеек, мостков; чёрное, лакированное, блестящее дерево, и чёрная же вода, и на полуостровках за столиками с красными скатертями сидели люди – удили, пили, ели… Был ресторан, и шустрые официантки разносили подносы с едой или кружки пива одиноким рыбакам.
    Я шёл вдоль протоки, глядел в чёрную, густую, таинственным золотом отливающую в глубине воду, и мне было грустно…


    Наверх


    Метель и кино


    Накрутила метель! Нагромоздила! Серебряные гирлянды, мерцающие повсюду, тысячи снежных томов – читай! Не хочу; - деловые сугробы, преграждающие дорогу…
    Двое приятелей, отряхиваясь, входят в холл старого-старого уютного кинотеатра. Тепло, неожиданно тепло; в буфете чудный молочный коктейль, густой и сладкий, в холле звучит рояль, и с полной пианисткой дуэтом играет пожилой, лысый скрипач.
    Звонки, звонки…
    Фильм – фиолетово-густой, в богатых гирляндах ассоциаций – о короле, молодом короле, любителе искусств, которому в сущности на земле нет места…
    Пианистка пьёт кофе со скрипачом – вспоминают прошлое, улыбаются.
    Король в конце фильма, разумеется, погибает.
    Приятели – после фильма, конечно - обсудят возможности монтажа.
    За стенами кинотеатра метель продолжает декорировать город белый пышностью…



    Наверх


    Жидкий янтарь


    Он шёл с ними по синеватому, сизому, февральскому снегу; шёл в пивную впервые в жизни – в тот огромный ангар, каких много строилось к Олимпиаде Московской – с неизвестными целями, а ныне кое-где разместились пивные залы. Старшие его приятели с новой работы травили анекдоты, а он, никогда не пробовавший пива, думал – Куда я иду? Зачем?
    Внутри было шумно, пестро; пиво кружек по шесть несли на алюминиевых подносах, пили также из молочных пакетов, бутылок, - из чего угодно; компании восседали за столами, терзали серебристую воблу, хрустели баранками; вспыхнувшая драка быстро завершилась объятьями – и он, впервые пивший жидкий горький янтарь – через пару часов вывалился в проран февральского вечера, и шёл, шатаясь, домой, и блевал в снег во дворе, и звёзды, подвешенные на проволоке безвестности, качались над ним…


    Наверх


    Иду или говорю?..


    Дом жёлт, двухэтажен, и лестница, ведущая на второй этаж крута ( в мозгу стучит рифма – крупа), и с высокими ступенями. Дом за воротами, линия смородиновых и крыжовенных кустов отделяет от соседнего, где живёт священник; маленький садик и скамейка у входа, где собеседуют двое, философствуя. Один из них – я. И вместе вижу себя идущим вниз по круто спускающейся к реке улице, заставленной различными домами; на одном из домов мемориальная доска местному краеведу: он почему-то представляется за самоваром, прихлёбывает шумно чай из блюдца, заедает баранками…
    И я говорю, говорю с приятелем, а стена дома желтея, убегает вверх, и над нами – облака…


    Наверх


    Древнее море


    К камбале, бугристо затаившейся в рельефах дна, подплывали осторожно, сверху разили стрелой из ружья; свежезажаренная была объеденье…
    В маске и ластах было славно медленно плыть в золотистой, синеватой, зелёной воде, встречать задумчивые косяки морских коньков, быстро хватать вертлявых рыб-игл, чтобы тотчас отпустить их…Краб забирался в ямку под камень, удерживающий буёк, и топорщил оттуда клешню… Солнце входило лучами в море – древнее, помнящее ещё греческие корабли – сияющее, огромное…


    Наверх


    Возможность изменить жизнь


    Сперва сидел на скамейке, сдувая комаров – не хотелось убивать. Пруды этим маем были заросшими чрезмерно, до жути… Потом двинулся по столь знакомым аллеям лесопарка, шёл и шёл, и стало интересно пойти той тропой – забор открывал её – которой ещё не ходил… Переступил через нижнюю планку поломанного забора, вошёл в тенистое пространство, и вспыхнуло нечто за спиной, отгородило путь назад… Страшно стало, дремуче, люто; но выбора не было, и пошёл вперёд, и тропа вела меж каменных, монолитных стволов, обородатевших столетними мхами… кентавр пробежал мимо, мерцали впереди отблески костра… Широкое белое озеро, возникшее вдалеке, сулило замковый массив – а что там? Бог весть, но не отказываться же от возможности изменить свою жизнь?






    Наверх


    Только музыка


    Дверь открыл как-то быстро…
    - А, это ты, – не то, что разочарованно, но спокойно, гладко произнёс…
    Да, она – школьная, рано развившаяся красавица, и он – вполне угловатый, какой-то ломкий подросток – словно осиянный музыкой, живущий ею. Она не бездарна. Иногда заходит к нему поиграть в четыре руки, заходит – и растворяется в ауре его, сияющей – как ей кажется…
    - Чаю хочешь?
    - Ага.
    На кухне коричневатый пластик мебели и белый кафель стен, и гжельские чашки, и в вазочке – хрусткие вафли.
    - Ты играл?
    - Не-а…собирался.
    В комнате – рояль: настоящий, огромный – как корабль – стоит на ковре, пестреющим детскими мечтами.
    - Шопена?
    - Лучше Чайковского.
    - Давай.
    Неужели он не видит, как пышные каштановые волосы обрамляют красивое матовое лицо?
    Спирали и узлы музыки туго закручиваются, прорастая волшебными цветами.
    - Не спеши… Давай сначала…
    Она склоняется к клавиатуре чуть ниже, чем надо.
    Сладкие миражи музыки возникают и распадаются…
    Вдруг резко наклонившись к нему, она целует его губы – сухие, жёсткие…
    - Ты что? – он удивлён будто.
    - Ничего. Почему ты меня не замечаешь?
    - Я замечаю, – отвечает, и глаза его темнеют неясною глубиной.
    Музыка тел звучит лабиринтоподобно, и ковёр ближе, всё ближе цветовой своей гаммой к бурному торжеству, к постиженью…
    - Нет… не могу я так… Скотство какое-то, – говорит он, вырываясь. – Давай лучше играть.
    Она поправляет причёску.
    Нечто мерцает в её глазах – сама бы не поняла что, если б увидела со стороны.

    Наверх


    Аромат сирени


    Из пёстро-шумного мира метро – в не менее пёстрый мир Киевского вокзала; по направленью к стеклянной громаде торгового центра, а потом – вбок, и, перейдя улицу, переливающуюся разноцветно – к микроавтобусам, везущим в Калугу. Занял место одним из первых, съел банан, и стал глядеть в окно. Тронулись ровно в девять – по расписанию. Через пятнадцать минут, на выезде из Москвы стали. Пожилой, золотозубый нацмен-шофёр выскочил, открыл капот, и принялся, возиться, что-то из него выдирая. Через десять минут стал выбираться наружу народ, а нацмен, грязной рукой сжимая мобильный, бурно говорил в него, говорил… Ещё через несколько минут подошёл большой, пыльный автобус, пересели в него, и понеслись леса и поля, изредка перемежаемые вкрапленьями маленьких городков, деревень, дачных посёлков…
    В Калуге сошёл на Московской площади, возле белого дворца культуры, пересёк сквер, миновал памятник рабочему, нырнул в удлинённый двор. Квартиру жены открыл, и сказал ей, пустой – Здравствуй квартира. Пил кофе с бутербродами, курил на балконе, и суставчатые ветви тополя чуть покачивались от легчайшего – будто из тюля – ветерка.
    Жена приедет завтра, только завтра, а ты? Ты отправляешься бродить по улицам и проулкам – исхоженным тыщи раз, и снова милым новым, спускаясь, поднимаясь, наблюдая за жизнью города, в котором ты – гость. Театр велик, и ужасно оригинален изящнейший памятник у ступенек, именуемый так: Нет ли лишнего билетика – тонкая бронзовая девушка с дощечкой в руке, жаждущая попасть на спектакль. Фонтан украшен каменными голубями, один – клювом в воду, как будто пьёт.
    Потом – системы перетекающих друг в друга проулков, их теневая оснастка и чудный – почти повсюду – запах недавно зацветшей сирени, запах счастья.
    Новый памятник недалеко от пятой Гор. больницы – в окруженье кустов и лип Циолковский нечто повествует Чижевскому, держа модель ракеты в подъятой руке. Хотел обойти, рассмотреть поближе – да парни пьют на ступеньках пиво, – миновал и двинулся вниз, по крутому спуску к реке, бархатно переливающейся на солнце; к реке, так банально и так чудесно напоминающей жизнь…
    И снова плыл рядом, покачиваясь, наполняя собой слои майского воздуха аромат сирени – лёгкий, приятный…

    Наверх


    Зубная слава


    Утро майское, нежное, полное золотым теплом уютного солнца.
    Поставил чайник, мурлыкал нечто, умываясь, когда вспомнил про зуб, про завтрашний визит к стоматологу…
    Поскучнел, а язык скользнул в зазубристое ущелье, однако, вместо оного, мягко и толсто, скользнул по округлому, крепкому зубу. Что за чепуха? – подумалось. – Может ошибся? Но нет, невозможно – язык всегда знает провалы, изъяны, неточности зубного рельефа – и, да – там, где вчера зияла неприятная, напоминающая рану загогулина, ныне был зуб.
    Позвонил стоматологу – после завтрака, конечно, который поглощал, жмурясь от удовольствия – отменил визит.
    На вопрос о причинах, ответил – Не поверишь.
    -И всё же? – настаивал стоматолог (приятель по совместительству).
    Он сказал.
    -Не может быть, – выдохнула трубка.
    -Говорил же не поверишь!
    Долго уговаривал заглянуть всё же, и вот сидит в кресле, с раззявленным ртом, не ожидая чего-то плохого или страшного. Водоворот света плещет в глаза.
    Недоумённое мычанье приятеля, праздно-ненужные зонды…
    -Н-да…не видано…
    Шёл по улице напевая.
    Вечером неожиданный телефонный звонок вырвал из домашнего – вкусного, как варенье – одиночества: одной весьма известной – не то, что совсем уж жёлтой, но желтоватой – газете захотелось взять у него интервью.
    Согласился.
    Говорил с корреспондентом два часа, дал фотографии.
    И – закружило.
    С телевиденья приезжали, с радио; интервью, суета – радостная, в блёстках – и деньги потекли, посочились, и неудачливость забыта…
    Вот господа из влиятельной партии – три седоватых, властных политических игрока, улыбки которых столь же профессиональны, сколь пусты – принимают его в пышном офисе. Дубовые панели покрыты приятной резьбой, а кожа кресел прохладна и красива.
    -Вы нам нужны. – Первый.
    -Необходимы. – Второй.
    -Вы феномен. – Третий.
    -Вы станете лицом партии. – Первый.
    -Наши идеи…они, озвученные вами, будут иметь грандиозный успех. И потом… – вульгарный перебор пальцами разве что не сопровождался шуршанием купюр.
    И вот он выступает с трибуны. Говорит горячо, закручивая виртуозные словесные обороты, жестикулирует уместно, исподволь любуясь собой.
    Слушают.
    Тычут пальцами – Гля, гля, это тот, у которого зуб сам вырос. Надо ж! А чё? Верно, правильная партия, если он с ними…
    В пентхаусе жить уютно.
    Пусть август грустью веет, пусть ничего толком ты не сделал в жизни, а уютно, хорошо, и вот только язык…неужели? Не может быть! – резко падает в чёрный провал, где так мило, твёрдо появился вырвавший его из безвестности зуб.
    Ну что – опять звонить стоматологу-приятелю?

    Наверх


    Прискорбное пенье


    Переносил цветок – медленно двигался с ним по коридору родного учреждения – горшок был толст, неудобен, а крупные листья цветка касались рук, и вдруг – встал, подчиняясь неожиданному порыву, и запел – ясно, высоко, чисто. Голос его сиял, люди – знакомые, скучные люди – выглядывали из разных дверей, качали головами – Да у тебя талант! А мы и не догадывались. – Оставив свои кабинеты, сновали вокруг него, хлопали, цветок был изъят из рук.
    Он сиял, как его – звучавший дивно – голос.
    Дома начал петь с порога – и хлопотушка жена обмерла: Да неужели! Теперь ты станешь знаменит! С таким голосом нельзя прозябать! – она взмахивала руками и глаза её умилённо слезились. – Тебя примут на сцену в лучшие театры мира! – Он закончил одну арию и приступил ко второй – уже на кухне. – Мы увидим Париж, Нью-Йорк, Милан!
    Старые фотографии – тонкая сепия, приглушённость прошлых лет – мелькали в воздухе; к ногам летели цветы, и города аплодировали ему, а эта дура, эта давно надоевшая дура всё трещала и трещала, и он схватил нож и пырнул её, будто избавляясь от прошлой жизни. Пырнул – и пел, пел…
    В краткий промежуток, в тишину ворвалась телефонная трель, и в трубке, клокоча и напористо играя, цвёл пением голос его друга-бухгалтера, за спиной которого на старой, опостылевшей, супружеской кровати лежала такая же безнадёжно мёртвая жена…

    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Метель и кино. Сборник рассказов.
    Александр Балтин не может, цитируя Светлова, "прожить без лишнего". Потому что в этом "лишнем" для него (и для нас, его читающих) - смысл существования. "Возможность изменить жизнь".
    20.06.12
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6351>Метель и кино</a>. Сборник рассказов.<br> <font color=gray>Александр Балтин не может, цитируя Светлова, "прожить без лишнего". Потому что в этом "лишнем" для него (и для нас, его читающих) - смысл существования. "Возможность изменить жизнь". <br><small>20.06.12</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Метель и кино»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating