п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Синее золото моря (Прозаические миниатюры).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Синее золото моря.

    Как эти рассказы оказались среди "невостребованных"? С "Лариком" и "Розамундой", "Синим золотом моря" и "Пузаном"? Нелепость. Исправляю её.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Синее золото моря

    2015

    Больничные зарисовки Синее золото моря Супер регата Пузан Розамунда, которая не хочет вырастать Жизнь медленно растворяется в перспективе Прощай, Ларик! Отменный клиент


    Больничные зарисовки


    В боксе инфекционной больницы мариновали долго – брали кровь, меряли температуру, ждал врача – и бронзовые завитки осенних листьев за окнами не развлекали поэта, ибо медленно плавился в незримой печке жара, и только что вскрыли абсцесс.
    Под пятьдесят.
    В больнице первый раз.
    -Пойдёмте, - слышит.
    Идёт. Садится, ведомый тёткой, в машину, потом лифт, долгий подъём.
    В палате – двое обедают: парнишка и кавказец.
    Здоровается, не зная, принято ли представляться.
    -Занимайте любую постель! – возглашает санитарка, и он начинает возиться, шурша грубым одеялом, пробуя на вес каменную подушку.
    Переодевшись, ложится, и тоска наваливается, давит – надолго ли?
    Медленно вызревают сумерки, плавным кораблём из них выплывает вечер…
    Появляется четвёртый человек – высокий, круглолицый, улыбчивый…
    Нет, думает поэт, и рифмы вяло шевелятся в мозгу: неживые, тусклые, - представляться, наверно, не принято…
    Комковатый ужин из вязкой еды, все садятся за стол, быстро шебуршат ложками.
    К вечеру доставили ещё одного – полусонного, тоже с высоким градусом жара.
    Да, ещё – мусульманин – Хасан, оказалось – совершал намаз: , расстилал коврик, становился у стены, закрывал глаза, опускался на колени…

    Лор-кабинет находился в слепой кишке, в отростке помещенья, и был мал, тесен, узок.
    Зато сам врач – могутен, колоритен: с таким бы посидеть за бутылкой.
    -Сейчас раскроем края раны, выпустим гной! – сообщил весело. – Будет бо-бо. Ну-ка.
    И пшикнул в рот анестезию.
    И сидел поэт – с открытым ртом, беспомощный, испытывая омерзение к себе, к ситуации.
    Заглянула заведующая отделением.
    -Михал Ваныч, бабушке бы у меня повязку сменить, на какой там день?
    -Я подъеду, - обернулся к ней лор. – Вы же рядом тут?
    -Ага. Очень обяжете. Бабушке 85.
    -Напомните, голубушка только. – И, обращаясь к поэту: Готовы к бо-бо? Ну, поехали…
    Отполаскивал горло фурацилином; раковина заплёвана, вся в мерзких сгустках…

    -У меня в прошлом году машину вскрыли, - говорил, оторвавшись от планшета Роман. – Занятно – вскрыли, ничего не взяли.
    -А было что брать? – поинтересовался Хасан.
    -Да было всякое в бардачке.
    -Ясно, шпана хулиганит. – Этого зовут Евгений. Крепкий, хозяйственный, матерщинник. – А во - анекдот, - восклицает.
    Поэт ложится на свою кровать. Подушка очень неудобная, и хочется домой.
    -Уйду в пятницу, - говорит Роман. – Ну его, тоска здесь лежать…
    Под капельницей – 15-летний мальчишка. Температура не спадает пятый день. Кашляет, хрипит.
    -Тоже сдёрну в пятницу. – Ляпает Женя. – Температуру сбили и ладно…

    Коридор, серый линолеум в нашлёпках, решётка перед дверью.
    Взад-вперёд.
    Коридор. Несколько окон.
    Во всех – бронза спокойной осени, лёгкая синь небес.
    Смеркается, и город оживает, наливается огнями, безвестный мост вспыхивает нежно-красным цветом, точно повисая в воздухе…
    Стой, смотри.
    -Мальчики, на уколы.
    Гуськом тянутся в процедурный кабинет.
    Самые популярные шутки – Ж..а же не железная! Не искали приключений на свою задницу – а вот получи…
    Ужин также скучен, как обед и завтрак.
    И завтра будет тоже.
    Повторяемость скуки убивает мелодию жизни.

    Тётка-уборщица балагурит:
    – Внучка совсем от рук отбилась, шалава. А где я ей денег возьму, а? На панель что ль мне? Да старовата!
    -Избаловались мужики? – хохочет Женя…
    Тётка матерится в ответ, смеётся.
    От половой тряпки глянцево блестят разводы на линолеуме пола.
    Трое сбежали в пятницу, как и обещали.
    Суетились, буквально лучась счастьем, балагурили, бросали уходя: счастливо, мужики, поправляйтесь.
    Каменная тоска давит поэта – тоже хотел, да не решился, и вот…
    Лежит, рифмует, температуры нет, ощущения странные, голова пухнет прозрачным звоном…
    В понедельник, бормочет под нос, в понедельник.
    Час идёт, как три.
    Чернота медленно разливается за окнами.
    Нечто томительно гнилостное тянется из души, которой нет никакого дела до приключившейся ангины…




    Наверх


    Синее золото моря


    У моря жили в частном секторе, в палатках, в огромном саду, на задворках белого, каменного дома…
    Дети бежали под утренним, ласковым ещё солнцем, шуршали галькой, врезались в воду, синеющую золотом, переливающую бирюзой…
    Взрослые шли за ними, расстелали подстилки, доставали бутыли с разными жидкостями, еду, книги, карты…
    Море сияло, воздух постепенно наполнялся зыбью марева, и частные дома в зелёной пене оставались за спинами – уютные, тихие…
    За палаткой в низине был ручей, и мальчишка стоя около дерева (он не знал, как оно называется) глядел на вспыхивающую на солнце полоску, а потом отдирал жёсткие линии повилики, впившейся в ствол, и думал о чём-то, что не мог выразить…
    После морского купания принимали душ в дощатой будке, где пахло мокрым деревом, ели за сборным столиком, спали…
    Мальчишка читал… и что-то писал сам – в основном отдельные фразы, не складывавшиеся ни во что, и глядел в небо, мечтал… И представлял не будущую жизнь, а будущие, написанные им книги, и сумерки приходили, а после вечер лил в них плавную темноту, насыщенную звёздами.
    А утром снова было – шуршащая галька, ласковое солнца, синее золото моря…


    Наверх


    Супер регата


    На этой долблёной ладье поплывёт Кноринг – знатный, всем известный капитан.
    А на этой замечательной яхте – Дергофф.
    О, многие получили предложения, и почти никто, заметьте, не отказался, кроме Верескова, который отбил телеграмму – Мол, рад бы, да не могу, ухожу в вересковые поля, устал от воды.
    И вот качающаяся большая вода принимает супер регату, регату международную, регату, что позволит обогнуть несуществующие острова, и увидать отсутствующие дали.
    -Собственно, - говорит Фунт, - мы и плывёт ради них – этих далей, ибо ради чего же ещё стоит плыть.
    И помощник его – Ухолов – улыбается хитро.
    Ухоловом зовётся он из-за причудливого строения ушей, в чьи петли вечно попадают то мухи, то слоны.
    Слоны? Удивитесь вы, - но так не бывает!
    А вот бывает!
    Пара парусиновых слонов, кстати, тоже принимает участие в регате, и хоть они парят над водой, всё равно считается – плывут.
    -Эй, слоны! – кричит Кноринг. – Ну куда вам!
    -Посмотрим! – гудит в ответ один из…
    И вот – первый несуществующий остров, остров философический, любящий размышлять о существовании несуществования.
    -Существование, - рассуждает он, - вполне банально. Банальней не придумаешь. То ли дело – несуществующее существование…
    Яхты, ладьи, суды, парусные ветлюги, хребтовые мыски, слоны – все дружно огибают остров, ибо стремятся вдаль.
    То есть дальше.
    Ибо дальше будут острова садов, где выдуманные фигуры делают деревья.
    Будут дали капитанов, где весёлые тени играют в песочек.
    Вихры волн будут строить преодолительные горы.
    -Люблю я, - говорит Фунт, - прямо наскрозь, через горы. Ух! Дух захватывает!
    И Ухолов, улыбаясь, вытряхивает из ушей пряники и консервы.
    А что? – очень удобно – чем брать с собой запас, можно взять одного Ухолова, и он наловит всё, что надо…
    Слоны проплывают над студенистыми хребтами.
    -Хребты, - спрашивает один из слонов. – А вы кто? Вода или нет?
    -Не знаем, - весело кричат хребты, плескаясь водою, - не всё равно? Главное – что мы есть…
    Ветлюги теряют паруса и балки, поспешая к цели.
    Фиолетовые острова могут ли быть целью?
    Лучше мерцающее марево медуз.
    Медузы выпрыгивают из воды и порхают в воздухе, помахивая краями – так веселее.
    На миг всё мешается – медузы, острова, фетлюги, парусина, Фунт, Кноринг, и только Ухолов верен себе – парочка медуз вытряхивается из ушей-петель.
    Слоны замешкались – скрутив мячики из медуз, они заигрались в футбол, воображая при этом воздушные воротца.
    Но медузам не понравилось сие занятие – и они попадали в воду.
    Острова сирен оказались не страшными – сирены давно разучились петь, и только чирикали, как воробьи. Впрочем, на их острове росли замечательные батаки, и путешественники пополнили запас продовольствия…
    -Гля-ка, - крикнул Ухолов. – А продовольствие тоже плывёт!
    И верно – консервные банки, батоны, упаковки пряников и прочие замечательные персонажи, соорудив лодку, тоже… не то плыли, не то летели…
    В парусине одного из слонов обнаружились банки тушёнки, игравшие в загогулину – загогулина, понятное дело, была весьма недовольна.
    Ухолов свистел ушами.
    Фунт курил толстые корешки.
    Кноринг напевал, и ловил кристаллики соли.
    Регата сияла, пенилась, текла, продолжалась.
    Неумолчные острова производили много шума, но путешественники¸ не взяв его в расчёт, облетели, обогнули, обнырнули острова – ради дальнейшего.
    Бывало, в регату включались и рыбы – лодки строить им, конечно, было неохота, но плавники и хвосты служили надёжно, давая возможность обогнать…
    -А слонов точно обгоним! – кричали морские сомы, которых не бывает в природе.
    Правда – какой же смысл быть тем, что есть? Куда интереснее…
    -Не обгоните! – басили слоны, покачиваясь в воздухе.
    Впрочем, сам воздух иногда дёргал за верёвочки и превращался в воду…
    -Фигу! – кричал капитан Дергофф, - Это моя прерогатива – дёргать!
    Но воздух не обращал на него внимания.
    -Здорово! – восхищался игрою воздуха Фунт, теряя курительные корешки, и отплёвываясь солью.
    Всё было действительно здорово.
    Регата продолжалась…
    И будет продолжаться всегда, пока не кончатся в мире фантазии – яркие, как воздушные шары.

    Наверх


    Пузан


    Пузан – так и звали за глаза его – мелкий служащий, но исполнительный, никогда не вызывал нареканий. Лысый, в очках с толстыми линзами, ходивший в эту контору, пережившую все исторические перипетии, с незапамятных времён, он был интересен только в качестве объекта насмешки, ну и ещё – как нудный, усидчивый, незаметный сотрудник… Семьи у него не было.
    И никто не знал, какая страсть – вихреобразно, пестро – хозяйничала в его сердце: он был нумизмат, но виртуальный пока: долго, упорно откладывавший деньги, чтобы приобрести сразу коллекцию; и какие эмоции трепетали в душе, как флаги на ветру, когда листал каталоги или лазал по интернету – знал он один: счастливый, со сверкающим лицом.
    Наконец, и сумма собралась, и с продавцом достигнута была договорённость, и вот идёт он, спешит, напевающий – решивший сократить путь, нырнувший в арку…
    -Гляди-ка, какой пузан! – двое дуют пиво; запустили матом, как острым камешком. – Небось, и деньги есть, а, папашка?
    Он задрожал. Попятился. Но двое умудрились окружить его, теснили, прижимали к стене. Один мощно врезал поддых, другой уже обшаривал карманы. Он перебирал руками, как больной, цепляясь за воздух, пока отбирали у него его мечту.
    -Гляко-сь, какой лопатничек! И тут ещё есть…
    Ещё один удар, и слёзы – из глаз, и – осел, ополз по стене, а двое уже убегали, уже…
    Кое-как дотащился домой, лёг – побитый, несчастный…
    И надо было как-то жить дальше, жить, жить…


    Наверх


    Розамунда, которая не хочет вырастать


    Расшалится Розамунда, разбегается по замку.
    А что не шалить?
    Весь замок её, хоть и вырос когда-то из пещеры.
    Строгое привидение, серебристо мерцая в воздухе, сделает ей замечание:
    -Тише, девочка, что ты так носишься?
    -Я не девочка, я Розамунда, - отвечает Розамунда.
    -Ну и что? – удивляется Строгое привидение. – Это повод носиться?
    -Да ладно, тебе, - проявляется в воздухе пушистый Шерстянник. – Пусть шалит.
    -Но она мне мешает размышлять, - говорит привидение.
    -О чём тебе размышлять? – зевает Шерстянник. – Спи лучше.
    И оба исчезают в воздухе.
    А Розамунда носится дальше по залам, забирается на башни, оживляет паутину, и поднимает пыль столбом.
    Столб упирается в паутину и замирает.
    -Во как! – радуется Розамунда.
    -А ты думала! – заявляет столб, покачиваясь. – Именно так.
    Мудрая ворона заглядывает в стрельчатое окно.
    -Всё шалишь, - интересуется.
    -Шалю, - сокрушённо кивает головой девочка.
    -Розамунде пора повзрослеть! – заявляет ворон, и улетает.
    А как тут повзрослеешь, коли кругом никого?
    И носится она опять, шалит, играет, и весь замок её – такой большой, таинственный.

    -Ух ты, шарик! – весело воскликнула Розамунда – и впрямь в окно замка залетел весёлый шарик. Был он розовый, а бока его переливались золотым.
    -Это ты девочка, которая не хочет вырастать?
    -Я не девочка, я Розамунда, - сказала Розамунда.
    -Ну я и говорю… Значит, давай играть!
    И Розамунда радостно заверещала.
    -Не верещи, - сказал шарик, - ты же не вереск.
    -А вереск верещит?
    -Ну да.
    Розамунда стукала шариком о пол, но ему не было больно – совсем-совсем.
    -Хватит, - вдруг сказал шарик. – Залезай на меня, и полетели – посмотрим на вереск.
    -Опля! – воскликнула Розамунда, и вскочила на шарик.
    И они вылетели в окно.
    Лететь было недалеко.
    Поле вереска обнаружилось поблизости.
    Оно действительно верещало.
    Они облетели его.
    -И не надоест ему верещать? – поинтересовалась Розамунда.
    -Тебе же не надоедает играть, - резонно заметил шарик.
    Из вереска высунулась пушистая мордочка.
    -Ой, ты кто? – спросила Розамунда.
    -Глушилка, - ответила Глушилка. – Я успокаиваю вереск, когда он очень разверещится. Вот так.
    Она свистнула, и вереск смолк.
    -Здорово, - сказала Розамунда. – Приходи в замок, поиграем.
    -Не могу, - ответила Глушилка. – Должен же кто-то следить за вереском.

    А в замке – когда они вернулись – был парад платьев.
    Тут были лиловые, сиренево-белые, фиолетовые, розовые… любые, в общем.
    -Чудесно! – восхитилась Розамунда. – Можно выбирать?
    -Зачем? – проявилось Строгое привидение. – Все они твои. Только нужен шкаф.
    -Откуда же я возьму шкаф?
    -Шерстянник наколдует.
    И, появившись из воздуха, Шерстянник наколдовал шкаф, куда и залетели все платья – аккуратно развесившись при этом.
    -Ладно, я полетел, - сказал шарик.
    -А где ты живёшь? – спросила Розамунда.
    -Тут недалеко.
    -Прилетай ещё, поиграем, - предложила Розамунда.
    -Обязательно, - пообещал шарик, и вылетел в окно.
    А Розамунда принялась разглядывать платья.

    Наверх


    Жизнь медленно растворяется в перспективе


    -Он же понимает, что Юрцов размотает ему руку, и спросит, зачем он здоровую забинтовал! – Говорил Митька Сашке про двоечника Степанова, изобретательного донельзя, решившего замотать бинтом руку, и ссылаться не невозможность учить уроки.
    -Тем более, что он книги – руками читает! – сказал Сашка.
    -Он их вообще не читает! – захохотал Митька.
    Два книжных мальчика шли по коридору.
    Ражий, из параллельного класса, рано повзрослевший сын училки по рисованию преградил им дорогу.
    -Ты Бовин? – спросил он Сашку.
    Тот помотал головой.
    -Значит, ты? – переадресовался он к Митьке.
    Тот кивнул.
    Ни слова не говоря, верзила врезал Митьке так, что тот полетел на пол.
    -Ты что? – ввязался Сашка, но тот оттолкнул его и подошёл к Митьке.
    -Ещё раз матери что вякнешь, ваще убью… - И, сплюнув на пол, отправился куда-то, заложив руки в карманы.
    -Гад, - сказал вслед Сашка.
    Митька вытирал кровь.
    -Что надо-то ему было?
    -Вчера с матерью его повздорил. Достала! Ну не умею я рисовать…
    Они медленно исчезают в перспективе коридора.

    -А… алгебру поможешь? – спрашивает Натка Кирилла.
    -А то. – Расправляет тот плечи. – И геометрию, если хочешь.
    -Хочу, конечно! – задорно отвечает она.
    Кокетничает?
    -А где? – спрашивает Кирилл.
    -У тебя, конечно, - говорит Натка. И добавляет игриво – Когда родителей не будет.

    Об их романе судачил весь класс…
    Впрочем…

    -Советские полтинники двадцатых – что может быть дороже их?
    -Ты что, Яшка, это ж вообще не монеты – ерунда. Вот у моего деда коллекция – рубли восемнадцатого века. Вот это шик!
    -Так то - у деда!
    Монеты увлекают многих – в основном мелочь, откуда взяться другим? Особенно интересны Африка, Азия, Латинская Америка – страны, в которых не побывать, чьи названья звучат, как музыка…
    -Танзанию на Эквадор? Ты что! Не равноценно.
    -Витёк у Андреева Сан-Марино серебряную выменял.
    -Да ну! А на что?
    -Да говорят, десять Африк разных дал. Во как!
    -Ему хорошо! Ему отец собирать помогает.
    Иногда играют в трясучку – монет набирают полные горсти, трясут, и смотрят, чего больше орлов или решек…
    Интересней уроков.
    Монеты вообще интересней.

    -А вот у Рильке читаем, - подпирая голову рукой, говорил Сашка, - ущербность, всё наша ущербность…
    -Рильке – хорошо, - улыбается мудрая англичанка. – Но всё же вернёмся к уроку.
    Он иногда срывает их, заводя литературно-философские разговоры – сложные, путаные…
    Ему нравится всё сложное.
    Нравится, как девочки глядят восхищённо – сколько читал! Сколько знает! Хотя боится их, ни с одной не дружит, и общается, если уж приходится, надменно, свысока.
    Толстый, не спортивный.
    Физкультура – кошмар.


    Линейки, огоньки.
    Пёстрый мир детства, переливает красками.

    Математичка с ястребиным лицом дело целое устроило – хитрец Колька сам себе оценку поставил.
    -И ведь ладно бы ручкой – я же только ручкой пользуюсь! – возмущается математичка. – А то – карандашом! Удумал, стервец!

    Клочки советского детства реют в сознанье, будто порванная бумага, кем-то сброшенная с высокого этажа.
    Лови их!
    Вспоминай…

    Жизнь медленно растворяется в перспективе.

    Наверх


    Прощай, Ларик!


    Маленький пудель – Ларик: курчавый, золотистый, пушистый, тёплый…
    Когда он сворачивается у ног – ощущение счастья охватывает, будто всё хорошо, ничего плохого никогда не случится…
    Утром, уходя на службу, муж всполошился: стоит в коридоре, глаза неживые, хвостик висит…
    Вынес на руках, но пудель не стал гулять, постоял у куста…
    Дома порезал любимую его сосиску, предложил, но пёсик даже носом не повёл.
    Надо идти.
    На службе болтал с коллегой, перебирая пустые слова, и вдруг жена позвонила: Ларик совсем плох.
    Отпросился, бежал; осень пламенела вокруг…
    Дома жена разговаривала со свекровью, гостившей в Калуге у родственников, и когда открывал дверь, услышал, как сказала в трубку:
    -Вот, Саша пришёл…
    И, одновременно говоря с плачущей матерью, не раздеваясь, присел около собачки, и понял…
    -Мама, он умер! - крикнул…
    И рыдания потекли в ответ.
    И осознал отчего двоится, троится, расплывается мир…
    -Не хорони без меня. – Говорила мама, собравшись. – Заверни в простынку, положи на балкон, с первым же автобусом приеду.
    Он разделся, нашёл простынку, завернул маленький трупик.
    -Как же так, как же так, - бормотал всё, - вчера же ещё…
    И слёзы проедали глаза.
    Маленький пушистый комочек вынес на балкон, сидел над ним, курил…
    …вот лает – звонко, задорно, прыгает, теребя поводок, и - идём гулять, и если зима, пёсик зарывается носом в сугроб у подъезда, и глядит потом лукаво, а носик белый, в снежном порошке, а летом – носится по двору, играет с другими собаками, и зелень вокруг вздёрнула роскошные знамёна…
    Вот – несём в поликлинику, а было два года назад, лапки что-то действуют плохо, и, впервые оказавшись в клинике, совсем стушевался маленький, страшно, но ничего страшного не оказалось, сделали серию уколов, и снова скакал, резвился…
    А вот утром приходит, носом задирает одеяло и ныряет в постель, сворачивается клубочком у ног – тепло так становится, славно…
    Больше не будет ничего.
    Завёрнутый в простынку крохотный трупик лежит на балконе, и хозяин сидит рядом, курит, думая, что лёгкая и светлая, крохотная душа, уже отлетела в беззаботный собачий рай…



    Наверх


    Отменный клиент


    -Понимаешь, - говорил, любуясь сочно наливающейся, увядающей октябрьской листвой, - основой для сценария может послужить, что угодно. Наша детская страсть к монетам, например. Но – сценарий полуфабрикат, по определению. А я привык производить конечный продукт. – И улыбнулся, ибо был поэтом.
    Серела, катилась река, вдоль которой шли, топтали дорожки, хрустевшие гравием, и осень расходилась кругами, плыла, переливалась огнями.
    -Не понимаю, - отвечал второй, - что может быть интересного в детской нумизматике.
    -А ты вспомни, сколько там сияло страстей, - и снова улыбнулся.

    Коридор школы – гулкий, обширный.
    Перемена.
    Двое у окна:
    -Давай Монголию на Мексику.
    -Не. Зачем мне Мексика. Я ж только Азию собираю.
    -А будешь разнообразить.
    Страсть, захватившая полшколы.
    Менялись, копили денежную мелочь, покупали мелочь иностранную.

    -Да ну, - отмахивается приятель, улыбаясь. – Что тут за сюжет для фильма?
    Корпуса бывшего завода красным массивом встают впереди.
    Пруд сияет зеленовато.
    -Зарос уже.
    -Да, жаль.
    Редкие поутру люди вокруг пруда.
    -А летом многие купались.
    Внутри бывшего завода – отсеки, мелко нарезанные, и чего тут только не продают – книги, фарфор, утюги, монеты…
    Приятели заходят в один из отсеков.
    Тётка улыбается им, приветствуя.
    Один быстро листает тяжёлые альбомные страницы, выбирает то, что хотел, платит.
    Второй болтает, хоть и не собирался ничего покупать, спрашивает про Бруней, который так и не смог достать в детстве, ещё про что-то…
    Они уходят потом – как все куда-нибудь уходят.
    -Когда бывает этот бородач, - говорит тётка соседу-торгашу, заглянувшему, - день у меня обычно складывается. Отменный клиент.
    Она запирает отсек, и они идут курить.
    А мир продолжает движенье – сквозь осень, дни, мгновенья…


    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Синее золото моря. Прозаические миниатюры.
    Жаль, что эти рассказы не были опубликованы ещё в прошлом году.
    29.05.15
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6548>Синее золото моря</a>. Прозаические миниатюры.<br> <font color=gray>Жаль, что эти рассказы не были опубликованы ещё в прошлом году. <br><small>29.05.15</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Синее золото моря»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating