п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Тихие капли жизни (Прозаические миниатюры).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Тихие капли жизни.

    Многие писатели начинают, как поэты. Некоторые остаются поэтами на всю жизнь, даже если славу им приносит проза. Такими были Гоголь, Чехов, Бунин.
    И наш автор Александр Балтин - поэт, пишущий прозу. Иногда это скрыто, иногда - ярко проявляется, как в предлагаемой подборке. И не только в первом рассказе, где поэт явно присутствует. И "Пузан", и "Розамунда", и даже "Ларик" кажутся его реинкарнациями.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Тихие капли жизни

    2014

    Больничные зарисовки Тихие капли жизни Пузан Супер регата Синее золото моря Розамунда, которая не хочет вырастать Прощай, Ларик! Отменный клиент


    Больничные зарисовки


    В боксе инфекционной больницы мариновали долго – брали кровь, меряли температуру, ждал врача – и бронзовые завитки осенних листьев за окнами не развлекали поэта, ибо медленно плавился в незримой печке жара, и только что вскрыли абсцесс.
    Под пятьдесят.
    В больнице первый раз.
    -Пойдёмте, - слышит.
    Идёт. Садится, ведомый тёткой, в машину, потом лифт, долгий подъём.
    В палате – двое обедают: парнишка и кавказец.
    Здоровается, не зная, принято ли представляться.
    -Занимайте любую постель! – возглашает санитарка, и он начинает возиться, шурша грубым одеялом, пробуя на вес каменную подушку.
    Переодевшись, ложится, и тоска наваливается, давит – надолго ли?
    Медленно вызревают сумерки, плавным кораблём из них выплывает вечер…
    Появляется четвёртый человек – высокий, круглолицый, улыбчивый…
    Нет, думает поэт, и рифмы вяло шевелятся в мозгу: неживые, тусклые, - представляться, наверно, не принято…
    Комковатый ужин из вязкой еды, все садятся за стол, быстро шебуршат ложками.
    К вечеру доставили ещё одного – полусонного, тоже с высоким градусом жара.
    Да, ещё – мусульманин – Хасан, оказалось – совершал намаз: , расстилал коврик, становился у стены, закрывал глаза, опускался на колени…

    Лор-кабинет находился в слепой кишке, в отростке помещенья, и был мал, тесен, узок.
    Зато сам врач – могутен, колоритен: с таким бы посидеть за бутылкой.
    -Сейчас раскроем края раны, выпустим гной! – сообщил весело. – Будет бо-бо. Ну-ка.
    И пшикнул в рот анестезию.
    И сидел поэт – с открытым ртом, беспомощный, испытывая омерзение к себе, к ситуации.
    Заглянула заведующая отделением.
    -Михал Ваныч, бабушке бы у меня повязку сменить, на какой там день?
    -Я подъеду, - обернулся к ней лор. – Вы же рядом тут?
    -Ага. Очень обяжете. Бабушке 85.
    -Напомните, голубушка только. – И, обращаясь к поэту: Готовы к бо-бо? Ну, поехали…
    Отполаскивал горло фурацилином; раковина заплёвана, вся в мерзких сгустках…

    -У меня в прошлом году машину вскрыли, - говорил, оторвавшись от планшета Роман. – Занятно – вскрыли, ничего не взяли.
    -А было что брать? – поинтересовался Хасан.
    -Да было всякое в бардачке.
    -Ясно, шпана хулиганит. – Этого зовут Евгений. Крепкий, хозяйственный, матерщинник. – А во - анекдот, - восклицает.
    Поэт ложится на свою кровать. Подушка очень неудобная, и хочется домой.
    -Уйду в пятницу, - говорит Роман. – Ну его, тоска здесь лежать…
    Под капельницей – 15-летний мальчишка. Температура не спадает пятый день. Кашляет, хрипит.
    -Тоже сдёрну в пятницу. – Ляпает Женя. – Температуру сбили и ладно…

    Коридор, серый линолеум в нашлёпках, решётка перед дверью.
    Взад-вперёд.
    Коридор. Несколько окон.
    Во всех – бронза спокойной осени, лёгкая синь небес.
    Смеркается, и город оживает, наливается огнями, безвестный мост вспыхивает нежно-красным цветом, точно повисая в воздухе…
    Стой, смотри.
    -Мальчики, на уколы.
    Гуськом тянутся в процедурный кабинет.
    Самые популярные шутки – Ж..а же не железная! Не искал приключений на свою задницу – а вот получи…
    Ужин также скучен, как обед и завтрак.
    И завтра будет тоже.
    Повторяемость скуки убивает мелодию жизни.

    Тётка-уборщица балагурит:
    – Внучка совсем от рук отбилась, шалава. А где я ей денег возьму, а? На панель что ль мне? Да старовата!
    -Избаловались мужики? – хохочет Женя…
    Тётка матерится в ответ, смеётся.
    От половой тряпки глянцево блестят разводы на линолеуме пола.
    Трое сбежали в пятницу, как и обещали.
    Суетились, буквально лучась счастьем, балагурили, бросали уходя: счастливо, мужики, поправляйтесь.
    Каменная тоска давит поэта – тоже хотел, да не решился, и вот…
    Лежит, рифмует, температуры нет, ощущения странные, голова пухнет прозрачным звоном…
    В понедельник, бормочет под нос, в понедельник.
    Час идёт, как три.
    Чернота медленно разливается за окнами.
    Нечто томительно гнилостное тянется из души, которой нет никакого дела до приключившейся ангины…





    Наверх


    Тихие капли жизни


    Огромная белая башня, набитая минимирами разнообразных контор; за ней, если идти мимо полуразвалившегося забора, железная дорога; переходишь её по деревянному настилу…
    Лесопарк, мимо края которого петлёй загибается асфальт, собачья площадка по правую руку…
    Лесопарк имеет свои дебри, и осенью они византийски-роскошны, всё устлано лёгким, зыбким золотом, а деревья кажутся прозрачными…
    Автографы веток разнообразны, и город, живущий рядом, мнится далёким – если вообще реальным…
    Дойти до прудов, мерцающих чёрной зеленью, посидеть на бетонном бортике. Летом долго видны заросли водорослей – будто альтернативный лес, данный в миниатюре.
    Важные рыбы выплывают и исчезают снова…
    И тихие капли жизни оседают в мозгу – усталом, осеннем…


    Наверх


    Пузан


    Пузан – так и звали за глаза его – мелкий служащий, но исполнительный, никогда не вызывал нареканий. Лысый, в очках с толстыми линзами, ходивший в эту контору, пережившую все исторические перипетии, с незапамятных времён, он был интересен только в качестве объекта насмешки, ну и ещё – как нудный, усидчивый, незаметный сотрудник… Семьи у него не было.
    И никто не знал, какая страсть – вихреобразно, пестро – хозяйничала в его сердце: он был нумизмат, но виртуальный пока: долго, упорно откладывавший деньги, чтобы приобрести сразу коллекцию; и какие эмоции трепетали в душе, как флаги на ветру, когда листал каталоги или лазал по интернету – знал он один: счастливый, со сверкающим лицом.
    Наконец, и сумма собралась, и с продавцом достигнута была договорённость, и вот идёт он, спешит, напевающий – решивший сократить путь, нырнувший в арку…
    -Гляди-ка, какой пузан! – двое дуют пиво; запустили матом, как острым камешком. – Небось, и деньги есть, а, папашка?
    Задрожал. Попятился. Но они умудрились окружить его, прижать к стене. Один мощно врезал под дых, другой обшарил карманы. Он перебирал руками, как больной, цепляясь за воздух, пока отбирали его мечту.
    -Гляко-сь, какой лопатничек! И тут ещё есть…
    Ещё удар, и слёзы – из глаз. Осел, ополз по стене, а те уже убегали, уже…
    Кое-как дотащился домой, лёг – побитый, несчастный…
    И надо было как-то жить дальше, жить, жить…


    Наверх


    Супер регата


    На этой долблёной ладье поплывёт Кноринг – знатный, всем известный капитан.
    А на этой замечательной яхте – Дергофф.
    О, многие получили предложения, и почти никто, заметьте, не отказался, кроме Верескова, который отбил телеграмму – Мол, рад бы, да не могу, ухожу в вересковые поля, устал от воды.
    И вот качающаяся большая вода принимает супер регату, регату международную, регату, что позволит обогнуть несуществующие острова, и увидать отсутствующие дали.
    -Собственно, - говорит Фунт, - мы и плывёт ради них – этих далей, ибо ради чего же ещё стоит плыть.
    И помощник его – Ухолов – улыбается хитро.
    Ухоловом зовётся он из-за причудливого строения ушей, в чьи петли вечно попадают то мухи, то слоны.
    Слоны? Удивитесь вы, - но так не бывает!
    А вот бывает!
    Пара парусиновых слонов, кстати, тоже принимает участие в регате, и хоть они парят над водой, всё равно считается – плывут.
    -Эй, слоны! – кричит Кноринг. – Ну куда вам!
    -Посмотрим! – гудит в ответ один из…
    И вот – первый несуществующий остров, остров философический, любящий размышлять о существовании несуществования.
    -Существование, - рассуждает он, - вполне банально. Банальней не придумаешь. То ли дело – несуществующее существование…
    Яхты, ладьи, суды, парусные ветлюги, хребтовые мыски, слоны – все дружно огибают остров, ибо стремятся вдаль.
    То есть дальше.
    Ибо дальше будут острова садов, где выдуманные фигуры делают деревья.
    Будут дали капитанов, где весёлые тени играют в песочек.
    Вихры волн будут строить преодолительные горы.
    -Люблю я, - говорит Фунт, - прямо наскрозь, через горы. Ух! Дух захватывает!
    И Ухолов, улыбаясь, вытряхивает из ушей пряники и консервы.
    А что? – очень удобно – чем брать с собой запас, можно взять одного Ухолова, и он наловит всё, что надо…
    Слоны проплывают над студенистыми хребтами.
    -Хребты, - спрашивает один из слонов. – А вы кто? Вода или нет?
    -Не знаем, - весело кричат хребты, плескаясь водою, - не всё равно? Главное – что мы есть…
    Ветлюги теряют паруса и балки, поспешая к цели.
    Фиолетовые острова могут ли быть целью?
    Лучше мерцающее марево медуз.
    Медузы выпрыгивают из воды и порхают в воздухе, помахивая краями – так веселее.
    На миг всё мешается – медузы, острова, фетлюги, парусина, Фунт, Кноринг, и только Ухолов верен себе – парочка медуз вытряхивается из ушей-петель.
    Слоны замешкались – скрутив мячики из медуз, они заигрались в футбол, воображая при этом воздушные воротца.
    Но медузам не понравилось сие занятие – и они попадали в воду.
    Острова сирен оказались не страшными – сирены давно разучились петь, и только чирикали, как воробьи. Впрочем, на их острове росли замечательные батаки, и путешественники пополнили запас продовольствия…
    -Гля-ка, - крикнул Ухолов. – А продовольствие тоже плывёт!
    И верно – консервные банки, батоны, упаковки пряников и прочие замечательные персонажи, соорудив лодку, тоже… не то плыли, не то летели…
    В парусине одного из слонов обнаружились банки тушёнки, игравшие в загогулину – загогулина, понятное дело, была весьма недовольна.
    Ухолов свистел ушами.
    Фунт курил толстые корешки.
    Кноринг напевал, и ловил кристаллики соли.
    Регата сияла, пенилась, текла, продолжалась.
    Неумолчные острова производили много шума, но путешественники¸ не взяв его в расчёт, облетели, обогнули, обнырнули острова – ради дальнейшего.
    Бывало, в регату включались и рыбы – лодки строить им, конечно, было неохота, но плавники и хвосты служили надёжно, давая возможность обогнать…
    -А слонов точно обгоним! – кричали морские сомы, которых не бывает в природе.
    Правда – какой же смысл быть тем, что есть? Куда интереснее…
    -Не обгоните! – басили слоны, покачиваясь в воздухе.
    Впрочем, сам воздух иногда дёргал за верёвочки и превращался в воду…
    -Фигу! – кричал капитан Дергофф, - Это моя прерогатива – дёргать!
    Но воздух не обращал на него внимания.
    -Здорово! – восхищался игрою воздуха Фунт, теряя курительные корешки, и отплёвываясь солью.
    Всё было действительно здорово.
    Регата продолжалась…
    И будет продолжаться всегда, пока не кончатся в мире фантазии – яркие, как воздушные шары.

    Наверх


    Синее золото моря


    У моря жили в частном секторе, в палатках, в огромном саду, на задворках белого, каменного дома…
    Дети бежали под утренним, ласковым ещё солнцем, шуршали галькой, врезались в воду, синеющую золотом, переливающую бирюзой…
    Взрослые шли за ними, расстелали подстилки, доставали бутыли с разными жидкостями, еду, книги, карты…
    Море сияло, воздух постепенно наполнялся зыбью марева, и частные дома в зелёной пене оставались за спинами – уютные, тихие…
    За палаткой в низине был ручей, и мальчишка стоя около дерева (он не знал, как оно называется) глядел на вспыхивающую на солнце полоску, а потом отдирал жёсткие линии повилики, впившейся в ствол, и думал о чём-то, что не мог выразить…
    После морского купания принимали душ в дощатой будке, где пахло мокрым деревом, ели за сборным столиком, спали…
    Мальчишка читал… и что-то писал сам – в основном отдельные фразы, не складывавшиеся ни во что, и глядел в небо, мечтал… И представлял не будущую жизнь, а будущие, написанные им книги, и сумерки приходили, а после вечер лил в них плавную темноту, насыщенную звёздами.
    А утром снова было – шуршащая галька, ласковое солнца, синее золото моря…


    Наверх


    Розамунда, которая не хочет вырастать


    Расшалится Розамунда, разбегается по замку.
    А что не шалить?
    Весь замок её, хоть и вырос когда-то из пещеры.
    Строгое привидение, серебристо мерцая в воздухе, сделает ей замечание:
    -Тише, девочка, что ты так носишься?
    -Я не девочка, я Розамунда, - отвечает Розамунда.
    -Ну и что? – удивляется Строгое привидение. – Это повод носиться?
    -Да ладно, тебе, - проявляется в воздухе пушистый Шерстянник. – Пусть шалит.
    -Но она мне мешает размышлять, - говорит привидение.
    -О чём тебе размышлять? – зевает Шерстянник. – Спи лучше.
    И оба исчезают в воздухе.
    А Розамунда носится дальше по залам, забирается на башни, оживляет паутину, и поднимает пыль столбом.
    Столб упирается в паутину и замирает.
    -Во как! – радуется Розамунда.
    -А ты думала! – заявляет столб, покачиваясь. – Именно так.
    Мудрая ворона заглядывает в стрельчатое окно.
    -Всё шалишь, - интересуется.
    -Шалю, - сокрушённо кивает головой девочка.
    -Розамунде пора повзрослеть! – заявляет ворон, и улетает.
    А как тут повзрослеешь, коли кругом никого?
    И носится она опять, шалит, играет, и весь замок её – такой большой, таинственный.

    -Ух ты, шарик! – весело воскликнула Розамунда – и впрямь в окно замка залетел весёлый шарик. Был он розовый, а бока его переливались золотым.
    -Это ты девочка, которая не хочет вырастать?
    -Я не девочка, я Розамунда, - сказала Розамунда.
    -Ну я и говорю… Значит, давай играть!
    И Розамунда радостно заверещала.
    -Не верещи, - сказал шарик, - ты же не вереск.
    -А вереск верещит?
    -Ну да.
    Розамунда стукала шариком о пол, но ему не было больно – совсем-совсем.
    -Хватит, - вдруг сказал шарик. – Залезай на меня, и полетели – посмотрим на вереск.
    -Опля! – воскликнула Розамунда, и вскочила на шарик.
    И они вылетели в окно.
    Лететь было недалеко.
    Поле вереска обнаружилось поблизости.
    Оно действительно верещало.
    Они облетели его.
    -И не надоест ему верещать? – поинтересовалась Розамунда.
    -Тебе же не надоедает играть, - резонно заметил шарик.
    Из вереска высунулась пушистая мордочка.
    -Ой, ты кто? – спросила Розамунда.
    -Глушилка, - ответила Глушилка. – Я успокаиваю вереск, когда он очень разверещится. Вот так.
    Она свистнула, и вереск смолк.
    -Здорово, - сказала Розамунда. – Приходи в замок, поиграем.
    -Не могу, - ответила Глушилка. – Должен же кто-то следить за вереском.

    А в замке – когда они вернулись – был парад платьев.
    Тут были лиловые, сиренево-белые, фиолетовые, розовые… любые, в общем.
    -Чудесно! – восхитилась Розамунда. – Можно выбирать?
    -Зачем? – проявилось Строгое привидение. – Все они твои. Только нужен шкаф.
    -Откуда же я возьму шкаф?
    -Шерстянник наколдует.
    И, появившись из воздуха, Шерстянник наколдовал шкаф, куда и залетели все платья – аккуратно развесившись при этом.
    -Ладно, я полетел, - сказал шарик.
    -А где ты живёшь? – спросила Розамунда.
    -Тут недалеко.
    -Прилетай ещё, поиграем, - предложила Розамунда.
    -Обязательно, - пообещал шарик, и вылетел в окно.
    А Розамунда принялась разглядывать платья.


    Наверх


    Прощай, Ларик!


    Маленький пудель – Ларик: курчавый, золотистый, пушистый, тёплый…
    Когда он сворачивается у ног – ощущение счастья охватывает, будто всё хорошо, ничего плохого никогда не случится…
    Утром, уходя на службу, муж всполошился: стоит в коридоре, глаза неживые, хвостик висит…
    Вынес на руках, но пудель не стал гулять, постоял у куста…
    Дома порезал любимую его сосиску, предложил, но пёсик даже носом не повёл.
    Надо идти.
    На службе болтал с коллегой, перебирая пустые слова, и вдруг жена позвонила: Ларик совсем плох.
    Отпросился, бежал; осень пламенела вокруг…
    Дома жена разговаривала со свекровью, гостившей в Калуге у родственников, и когда открывал дверь, услышал, как сказала в трубку:
    -Вот, Саша пришёл…
    И, одновременно говоря с плачущей матерью, не раздеваясь, присел около собачки, и понял…
    -Мама, он умер! - крикнул…
    И рыдания потекли в ответ.
    И осознал отчего двоится, троится, расплывается мир…
    -Не хорони без меня. – Говорила мама, собравшись. – Заверни в простынку, положи на балкон, с первым же автобусом приеду.
    Он разделся, нашёл простынку, завернул маленький трупик.
    -Как же так, как же так, - бормотал всё, - вчера же ещё…
    И слёзы проедали глаза.
    Маленький пушистый комочек вынес на балкон, сидел над ним, курил…
    …вот лает – звонко, задорно, прыгает, теребя поводок, и - идём гулять, и если зима, пёсик зарывается носом в сугроб у подъезда, и глядит потом лукаво, а носик белый, в снежном порошке, а летом – носится по двору, играет с другими собаками, и зелень вокруг вздёрнула роскошные знамёна…
    Вот – несём в поликлинику, а было два года назад, лапки что-то действуют плохо, и, впервые оказавшись в клинике, совсем стушевался маленький, страшно, но ничего страшного не оказалось, сделали серию уколов, и снова скакал, резвился…
    А вот утром приходит, носом задирает одеяло и ныряет в постель, сворачивается клубочком у ног – тепло так становится, славно…
    Больше не будет ничего.
    Завёрнутый в простынку крохотный трупик лежит на балконе, и хозяин сидит рядом, курит, думая, что лёгкая и светлая, крохотная душа уже отлетела в беззаботный собачий рай…


    Наверх


    Отменный клиент


    -Понимаешь, - говорил, любуясь сочно наливающейся, увядающей октябрьской листвой, - основой для сценария может послужить что угодно. Наша детская страсть к монетам, например. Но сценарий – полуфабрикат, по определению. А я привык производить конечный продукт. – И улыбнулся, ибо был поэтом.
    Серела, катилась река, вдоль которой шли, топтали дорожки, хрустевшие гравием, и осень расходилась кругами, плыла, переливалась огнями.
    -Не понимаю, - отвечал второй, - что может быть интересного в детской нумизматике.
    -А ты вспомни, сколько там сияло страстей, - и снова улыбнулся.

    Коридор школы – гулкий, обширный.
    Перемена.
    Двое у окна:
    -Давай Монголию на Мексику.
    -Не. Зачем мне Мексика. Я ж только Азию собираю.
    -А будешь разнообразить.
    Страсть, захватившая полшколы.
    Менялись, копили денежную мелочь, покупали мелочь иностранную.

    -Да ну, - отмахивается приятель, улыбаясь. – Что тут за сюжет для фильма?
    Корпуса бывшего завода красным массивом встают впереди.
    Пруд сияет зеленовато.
    -Зарос уже.
    -Да, жаль.
    Редкие поутру люди вокруг пруда.
    -А летом многие купались.
    Внутри бывшего завода – отсеки, мелко нарезанные, и чего тут только не продают – книги, фарфор, утюги, монеты…
    Приятели заходят в один из отсеков.
    Тётка улыбается им, приветствуя.
    Один быстро листает тяжёлые альбомные страницы, выбирает то, что хотел, платит.
    Второй болтает, хоть и не собирался ничего покупать, спрашивает про Бруней, который так и не смог достать в детстве, ещё про что-то…
    Они уходят потом – как все куда-нибудь уходят.
    -Когда бывает этот бородач, - говорит тётка соседу-торгашу, заглянувшему, - день у меня обычно складывается. Отменный клиент.
    Она запирает отсек, и они идут курить.
    А мир продолжает движенье – сквозь осень, дни, мгновенья…



    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Тихие капли жизни. Прозаические миниатюры.
    Александр Балтин - поэт, пишущий прозу. Иногда это скрыто, иногда - ярко проявляется, как в предлагаемой подборке. В первом рассказе поэт явно присутствует. А герои других кажутся его реинкарнациями.
    27.11.14
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6549>Тихие капли жизни</a>. Прозаические миниатюры.<br> <font color=gray>Александр Балтин - поэт, пишущий прозу. Иногда это скрыто, иногда - ярко проявляется, как в предлагаемой подборке. В первом рассказе поэт явно присутствует. А герои других кажутся его реинкарнациями. <br><small>27.11.14</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Тихие капли жизни»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating