п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Завтра Сретенье (Прозаические миниатюры).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Завтра Сретенье.

    Однажды я выступал вместе с симпатичной графоманкой. Она читала стихи в сопровождении классической музыки. Я жалел, что не могу, как иностранец, воспринимать текст просто как фон. Приходилось понимать каждое слово.
    Так и у Александра Балтина в последнем рассказе лифтёрша своими виршами будто унижает поэта. Хотя, казалось бы, он-то в чём виноват?
    А первый рассказ о человеке, который оставил после себя свет. Чья короткая жизнь состоялась.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Завтра Сретенье

    2015

    Завтра Сретенье Жизнь глядит из-за каждого угла Взгляд на Флориду из московского окна Будет ли когда-нибудь? Они никогда не откажутся... Разгадать бы... Бесконечное небо Лифтёрша и поэт


    Завтра Сретенье


    В Сретенье умер крёстный.
    Попытка увязать странствия души со смертью в основные церковные праздники – не более, чем предрассудок, и тем не менее…
    Он был брадат, жизнелюбив, подвижен, весел.
    Рыбак и грибник, он мог забавно говорить репейнику: Ну! Отпусти!
    Босым, бывало, ходил по лесу.
    -Гена, не боишься змей?
    -Однажды напоролся на гадюку.
    -И?
    -Отбросил быстро…
    Сретенье.
    Мы с мамой топчем и без того истоптанный сизо-синий снег, подходя к подъезду типового дома в Калуге, где жил Гена.
    Лестница тёмная, а подниматься на пятый этаж.
    И сразу – в квартире ощущается скорбное, странное, вечное, что сопровождает уход; люди будто превращаются в тени, все в чёрном, тётушка у гроба замерла в каменном рыданье, и мама – тотчас к ней, единственной сестре, а я не решился сразу – на кухню свернул, выпили там с двоюродном братом – ибо крёстный был моим дядей.
    …ездили потом в заснеженный лес, вёз приятель – у Гены приятелей было пол-Калуги – рвали еловые ветви, осыпался серебристо-розоватый, точно сияющий зимний порошок; и воздух был тонко исколот морозцем.
    …Храм в Иерусалиме – громоздок, огромен, запутан, как лабиринты мозга, и люди, люди везде – рваные, сирые, убогие… И она, молодая мать, вносит спелёнатого младенца…Пророчица Анна, быть может и не хотела бы пророчествовать, но – Божья воля. Не ея..
    Крутобережье Оки. Ночь, лисий, с искрами хвост костра, нефть воды в проколах звёздных отражений, и – у костра компания рыбаков, во главе с весёлым, поддатым крёстным. До улова ли?
    По лестнице калужского дома гроб выносили трудно, долго, немо. Движение шебуршало, шевелилось, замирало, ибо много народа было, и ощущение жизни затмевалось ощущением смерти – странным, смутным.
    А ты крестился двадцатисемилетним, в калужской церкви, и крестил тебя друг Гены – отец Михаил, точно из Лескова изъятый: густобородый, огромный, бархатнобасовитый…
    -Читай Верую! – сказал старушке: тихой, опрятной, очевидно беззлобной, напоминавшей сильно увеличенного сверчка…
    Пустотелая церковь.
    Вечные капли обряда.
    После Гена интересовался: Ну как? Изменились ощущенья твои?
    Не знал ты, что отвечать, запутавшись в избыточности ощущений, как в кем-то заброшенной сети.
    Пятницкое кладбище в Калуге – тесное, старое. Снег февраля – будто рваный.
    Тётушку вели под руки братья, и ей сделалось плохо – 40 лет прожили, и никто не мог предположить, что Гена, шутивший всегда – Я долгожитель! – так мгновенно, ничем не болея, в шестьдесят два…
    -Он забегал ко всем своим за день до… - говорила другая тётушка. Она вообще говорлива, и слова точно сыплются из неё… - У меня был, у Валентины, у… - ты киваешь, не слушая…
    Храм Иерусалимский: ужас и высота, страх и величье.
    Встреча.
    Завтра Сретенье.
    Сможем ли мы когда-нибудь понять его подлинный свет?

    Я жив ещё, Гена, я продолжаю жить – то есть растворяться во всех других, малою точкой сливаясь с гигантским массивом человечества – столь страшным, столь светлым…


    Наверх


    Жизнь глядит из-за каждого угла


    Малыш сначала стоит на верхней ступеньке подъезда, озираясь, решая, куда бы ему пойти…
    Может ли что-то решать малыш, которому год и пять? Уже включены лабиринты его мозга?
    Отец придерживает его за капюшон, и малыш, переваливаясь, чем-то напоминая пингвинёнка во всех своих одёжках, спускается…
    Февраль тускло киснет в лужах и грязном снеге.
    Малыш идёт в сторону улицы, останавливается, вертится на месте, заходит в лужу, топает в ней, поднимая крохотные, серовато-бурые волны.
    Потом его внимание привлекает голубь, сидящий на ручке перил; указывая на него лапкой, малыш, поддерживаемый за капюшон, поднимается по ступенькам.
    Голубь улетает.
    Двор ветвится дальше, неровным и не чистым рельефом представляя реальность, что разольётся вот-вот улицей – и на ней встанет малыш, глядя на движенье машин.
    Как он видит их?
    Не спросишь пока…
    Повороты, другие дворы, и любая собака вызывает интерес – свою похоронили несколько месяцев назад.
    -Не бойтесь, не укусит, - говорит хозяйка массивного ротвейлера. И – малышу: Какой ты молодец! Не боишься.
    -Мы недавно свою похоронили, - сообщает отец.
    Ротвейлер тянется крупным носом, и малыш, выбросив вперёд лапку, трогает его – осторожно, тихонько.
    Ротвейлер фыркает, заходя за хозяйку.
    -А у нас и хорёк был, - говорит она. – Два года прожил.
    -Ух ты! – отвечает отец. – И как?
    -Да больно вонюч.
    -А я видел иногда – гуляют с ними на поводках.
    -А бесполезно. Погуляешь – потом всё равно дома наделает.
    Она наклоняется к малышу, спрашивает, как того зовут.
    -Не скажет пока, - отвечает отец. - Год и пять всего.
    Хозяйка ротвейлера кивает, улыбается.
    Малыш какое-то время бредёт за ними.
    Потом сворачивают в другой двор, и – радуга на голом, разлатом, не высоком тополе: гроздь воздушных шаров повисла.
    Малыш аж трясётся весь, тянется к ним, гукает.
    -Не достанешь, сынок. Увы.
    Не объяснишь же, что всё, чего так хочется в жизни – дико, страстно – обычно недостижимо.
    Отец подхватывает малыша, несёт его на площадку.
    С горок слетать – миг и диво.
    Пошатываясь, встаёт, и – опять…
    Карусель кружит с трудом – снега много, отец раскручивает её, перебирая в мозгу то это, то иное…
    Скоро малыш начинает проситься на руки – почти полтора часа прошло.
    Отец несёт малыша, дремлющего почти.
    Разводы луж сереют, переливаясь пятнами бензина; машины въезжают во двор.
    Жизнь глядит из-за каждого угла…

    Наверх


    Взгляд на Флориду из московского окна


    Жара и пляжи, солнце, песок, пальмы.
    Всё банально – и всё, как полагается.
    Русская Флорида – кипящая плазма жизни, разнонаправленный поток, избыток рекламы.
    -Не подскажите хорошего стоматолога?
    -Рекламу читайте!
    Журналы, газеты, шуршанье страниц – интернета нам недостаточно.
    В Майями всё сгущено – бизнес жирный, как хорошая сметана в провинции, и сытый, как любимый, ленивый кот.
    Множество районов – пёстрая мешанина жизней.
    Сердце – Центральная часть, из которой не вырвать ни аорты, ни клапана: всё по делу, всё к месту, всё деловито – и скорости, скорости.
    Фантастические грибы небоскрёбов отливают золотистою белизной, и солнце – в зависимости от времени суток – чуть видоизменяет их окрас – то так, то этак.
    Маленькая Гавана и сочный, колоритный Южный пляж; выходцы из Гаити и французы; ленивое движенье вод, бликованье, переливы драгоценных оттенков. Бизнес – побоку.
    Русская речь, переслоенная матом.
    Плеск, шум, хохот.
    Разноцветное питие.

    Майями колледжей и университетов; пальмовые аллеи, ведущие к шикарным дверям.
    Выходцы оттуда бодро вольются в ряды грядущих бизнес-строителей капиталистического рая…
    Впрочем, он построен уже: вот же – переливается, играет, яхты качаются на водах.
    Интересно смотреть кино из собственного окна, из старой московской квартиры.
    Интересно.
    Пальмы, выходцам из России, из Северной части её, непривычны, поди, поначалу, а потом… почему бы не опоэтизировать их, как Есенин березы?
    Пальмы с разлатыми листьями, похожими на вытянутые слоновьи уши; пальмы на толстых ногах…
    Пальмы со стволами, будто испещрёнными посланьями древних, ибо история Флориды густа, как суп из моллюсков.
    И снова – пляжи, пляжи, мерное марево, блики, играющие на воде.
    И снова – солнце, солнце: золотое, волшебное, беловатое, иногда кажется – чёрное.
    -Схожу с ума от жары.
    Пот, как расплавленный жир, течёт по вискам, капли выступают на лбу.
    -Схожу с ума.
    -Ничего, привыкнешь. Все поначалу так.
    И привыкают.
    И привыкаем.
    Ибо солнце драгоценно – и драгоценно ощущение жизни, которое дарит оно.


    Наверх


    Будет ли когда-нибудь?


    Мыслил тростник – сложно и многообразно.
    Ветры налетали, поколение сменяло поколение, а тростник был жив мыслью, и ничто не могло победить его.
    Он тянулся к свету, ибо только свет обеспечивал верную мысль.
    Ах, если бы он мог мыслить сгустками света, этот зыбкий, но не ломающийся тростник.
    Но, стремясь к этому, он мыслил разными фантомами, иллюзиями, догадками, и, тем не менее, был устойчив…
    И поколения сменялись, и чуть менялось существование, но к главному прорыву мысли – прорыву, способному объяснить самую суть, тростник был ещё не готов…
    Будет ли когда-нибудь?



    Наверх


    Они никогда не откажутся...


    Они никогда не откажутся от привилегий…

    Он выступает с трибуны, он говорит перед рабочим людом, речь его весома – он красиво говорит.
    Он вещает о справедливости и братстве, о необходимости перераспределения благ, ему надо в министры! В премьер-министры!
    Он спускается с трибуны, улыбается, жмёт протянутые ему руки….
    А потом… роскошный лимузин увозит его в поместье с собственным лесом, озером, рекой, а они расходятся пешком, возбуждённые, возвращаются в свои квартирки, к своим чечевичным похлёбкам и крикливым детям и говорят – Да, вот это человек! Нам бы в правители!
    Он и будет правителем.
    И по-прежнему будет правильно всё говорить.
    А они по-прежнему будут хлебать чечевичное варево.
    Пусть идут войны, одна за другой, локальные, не сливающиеся в один глобальный конфликт, но привилегии - это то, что было, есть и будет из основ общества – к ним стремятся все, а имеющие не откажутся никогда.
    Чего проще, казалось бы – следовать заветам Христа, - ан нет, сложнее сложного. Чего проще – доверить общество мудрейшим – старикам со светящимися глазами, которым не надо никаких благ, старикам, способным разделить весь общественный продукт справедливо…Но… где же найти таких?
    А те – не откажутся от привилегий никогда, не ждите, считайте свои рубли, экономьте, верьте болтовне о всевозможных кризисах, хотя кризис по сути один – вечный – кризис совести и нравственного чувства.
    Да и плоды экономики зависят от качества душ, а если души кривы и горбаты, то и плоды эти мало съедобны…


    Наверх


    Разгадать бы...


    Снилась смерть отца, но в странном тёмном изломе…
    Будто приятель приехал, привёз домашнюю змею…
    -Не бойтесь, – говорил, – она приятна на ощупь и очень красива. Пусть себе ползает…
    Из-под руки выглядывало нечто.
    Где же отец? В гробу? Но где гроб?
    Вдруг крики – Змея ужалила Льва Толстого, он умирает…
    Я вздёргиваюсь, и кошмар расползается мокрой бумагой…
    Положим, Лев Толстой был любимым классиком отца, змея символ… но многого она символ, а с отцом мы ТАК не договорили, что чем старше я становлюсь, тем ближе он мне, чем многие живые.
    И всё равно – тайна сна, таинственное мерцанье смыслов…
    Разгадать бы…


    Наверх


    Бесконечное небо


    -Большинство человечества ничего не знает об реинкарнации, а девяносто процентов тех, кто знает, уверены, что это сказка.
    Беловато-жёлтый февральский снег истоптан.
    Приятели проходят мимо огромного, красного храма, за которым – обширное кладбище.
    -Что ты хочешь сказать?
    -Что законы кармы жестоки. Что спрашивать с ныне живущего за преступления вековой давности…
    -Но… что тот, вековой давности не знал – Не убий, к примеру?
    -Может, он был участником крестового похода и применял «не убий» только к христианам.
    Храм высок, древен, могуч, красно-бел.
    Бесконечное небо Божественной улыбкой над ничего не знающими людьми…



    Наверх


    Лифтёрша и поэт


    Книги возили библиотекари, переезжая из помещения в помещение, и лифт был громоздок, а лифтёршей – бабка.
    -Вы поэт? – вдруг спросила она.
    Он был профессиональный, печатающийся поэт, принуждённый по бедности ходить на службу.
    -Да, - ответил чуть смущённо. Информация распространяется, мелькнула в голове.
    -А я вот… - и вытащила, он и не понял откуда, хиленькую книжечку стихов.
    Он взял, полистал.
    -Вы, - сказал разочарованно, - стало быть, тоже поэт? – понимая, что никаким поэтом она быть не может.
    -Да вот приказал издать… – она назвала фамилию ректора. – Я ему поздравления писала, ну и вот…
    Лифт остановился, и она принялась открывать тяжёлые, крашеные тускло-серой краской двери.
    Потом стала подходить к нему, спрашивала о стихах; однажды сказала: Нам в студии дали задание написать сонет; - и просила объяснить, то это такое, как пишется. В другой раз, сияя, рассказала про победу в каком-то конкурсе.
    Он слушал, кивал.
    Потом – уволилась, очевидно.
    Он думал порой – к чему эта нелепость?
    Жалкая, кропотливая жажда самовыражения? Зуд писательства? – повсеместный у нас, все пишут, все что-то издают, какие уж тут поэты…
    И бормотал иногда раздражённо: сидела бы с внуками.


    -Ванечка, осторожно, упадёшь! – кинулась, смешно переваливаясь, к лесенке на детской площадке.
    Ибо она и уволилась сидеть с внуками.
    И постоянно продолжала писать – жалко, ничтожно, считая себя поэтом, показывая иногда знакомым тоненькую синюю книжонку…



    Наверх


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Завтра Сретенье. Прозаические миниатюры.
    В последнем рассказе подборки лифтёрша своими виршами как будто унижает поэта. Хотя он-то в чём виноват? А первый рассказ о человеке, который оставил после себя свет. Чья короткая жизнь состоялась.
    11.03.15
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6567>Завтра Сретенье</a>. Прозаические миниатюры.<br> <font color=gray>В последнем рассказе подборки лифтёрша своими виршами как будто унижает поэта. Хотя он-то в чём виноват? А первый рассказ о человеке, который оставил после себя свет. Чья короткая жизнь состоялась. <br><small>11.03.15</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Завтра Сретенье»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!





    НАШИ ПАРТНЁРЫ



    Журнал «Контрабанда»





    Издательский проект «Современная литература в Интернете»





    Студия «Web-техника»





    Книжный магазин-клуб «Гиперион»





    Союз писателей Москвы





    Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ





    Илья-премия



    Поэтический альманах «45-я параллель»

    Поэтический альманах
    «45-я параллель»





    Литературное агентство «Русский автобан»

    (Германия)


    О проекте:
    Регистрация
    Помощь:
    Info
    Правила
    Help
    Поиск
    Восстановить пароль
    Ожидают публикации
    Сервис:
    Статистика
    Люди:
    Редакция
    Писатели и поэты
    Читатели по алфавиту
    Читатели в порядке регистрации
    Поэты и писатели по городам проживания
    Поэты и писатели в Интернете
    Lito.Ru в "ЖЖ":
    Дневник редакции
    Сообщество
    Писатели и поэты в ЖЖ
    Публикации:
    Все произведения
    Избранное
    По ключевым словам
    Поэзия
    Проза
    Критика и публицистика
    Первый шаг
    История:
    1990 - 2000
    2000 - 2002
    2002 – 2003
    Книги
    Online:
    Новости
    Блоги
    Френд-лента
    Обсуждение
    Вебмастеру:
    Ссылки
    HTML-конвертер
    Наши баннеры
    как окупить сайт

    Offline:
    Петербург
    Одесса
    Минск
    Нижний Новгород
    Абакан
    Игры:
    Псевдоним
    Название романа
    Красный диплом
    Поздравление
    Биография писателя
    Все игры
    Информация:


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Dleex.com Rating