п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Руслан Зарипов: С легким паром. (Рассказ).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Руслан Зарипов: С легким паром..

    В творчестве Руслана Зарипова чудным образом переплетаются мистика и реальность, древность и современность. Рассказ "С лёгким паром" современен уже названием - но связать банный веник в портфеле (нет, одиннадцать банных веников в одиннадцати одинаковых портфелях) с ведьминскими помелами и люд конг кюи жьялпо... для этого надо быть Зариповым. Именно в его авторский стиль вписываются и совершенно ленинская фразочка "познать в ощущениях" по отношению к половому акту (именно словом "познать" называется ЭТО в Библии, а ещё словом "войти"), и незаметненько так вставленная реплика героя: "симпозиум чертов" (Почему чёртов? Читайте рассказ!).

    Да что я, собственно? Читайте рассказ! Читайте!

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Сергей Алхутов

    Руслан Зарипов

    С легким паром.

    "Понятие коллективного греха..., развивал Никешин свои тезисы, начатые с разбега, еще от сугроба, из которого его выгнали пинками веселые покупатели елок,- Присуще человечеству издревле... Самым ранним источником в этом вопросе является для нас..."
    Он остановился и принялся постукивать ногами в зимних ботинках о черный мокрый асфальт, сбивая грязь и снег. Закончив с этим, он оглянулся. Елочная торговля у магазина спецодежды продолжалась. Из витрин за ней наблюдали манекены в длинных монашеских рясах дерюжного сукна. Повторяя в уме "для нас, для нас", Никешин ощупывал себя, вспоминая зачем он сюда пришел. "Ага...- подумал он, увидев темные дырявые маркизы над окнами авиакасс,- Да. Итак... Для нас является Ветхий Завет. Вспомним хотя бы общеизвестный библейский сюжет о Содоме и Гоморре. Сумма накопленных жителями этих ханаанских городов грехов переполнила чашу терпения Бога, когда они захотели познать в ощущениях двух его эмиссаров в доме Лота. Тогда Господь обратил свой гнев не персонально против каждого из виновных в диалектическом материализме жителей, а обобщенно против всех... Так, здесь воткнем цитату. Что-то вроде... И подошел Авраам и сказал: Неужели ты погубишь праведного с нечестивым? Как там дальше... С нечестивым..."
    С этим нечистивым он обнаружил себя перед дверью, бестолково бьющимся о нее плечом. Сообразив, в чем тут дело, Никешин прекратил толкать дверь и, схватившись за ручку, отворил ее на себя. За дверью обнаружился тамбур, за ним собственно помещение, в котором оказалось неожиданно тепло. Даже жарко.
    Настолько, что Никешин, с грохотом толкнув вторую дверь, слегка сморщил узкий лоб, когда волна знойного воздуха вдруг плотно, стеной ударила по нему.
    У кассы, опираясь на прилавок, стоял одинокий человек.
    Никешин посмотрел сначала на него, затем на расписание полетов, затем пробежал взглядом по закрытым пыльными фанерками окошечкам касс, стряхнул с плеч снег и прошел к стойке.
    Со спины было видно только, что это слегка сутулый, высокого роста мужчина, в маленькой рыжей шапке и коротком пальто. Когда он обернулся к Никешину, на лице его блеснули толстые линзы очков в роговой оправе. В руках он держал коричневый портфель, из которого торчала охапка листьев. Присмотревшись, Никешин понял, что это простой банный веник.
    - Последним будете? - поинтересовался Никешин.
    - Вряд ли,- непонятно ответил тот, рассматривая Никешина.
    - А перед вами занимали?
    - Занимали.
    Мужчина отвернулся.
    Никешин чуть наклонился и из-за его плеча увидел, что окошечко, перед которым он стоял, тоже закрыто.
    - А что, кассира нет?
    Не отвечая, мужчина покачал головой.
    - А когда появится?
    Он промолчал. Никешин пожал плечами, подавив некоторое недовольство.
    Прошло полминуты, и мужчина неожиданно сказал:
    - Обеденный перерыв. Через десять минут откроет.
    - Ясно,- буркнул Никешин ему в спину.
    "...Так,- рассуждал он дальше,- Вернемся к нашим играм. Значит, здесь мы дадим эту вставочку и вперед... Предметом нашего с вами, уважаемые коллеги, обсуждения является весьма спорная посылка о том, что человек как социальная единица определяется через количество коллективного греха, носителем которого он и выступает. То есть..."
    В конце зала внезапно хлопнула дверь, заставив Никешина чуть присесть.
    Из открытого проема появился человек и ровными шагами направился к маленькой очереди. Это был высокий, немного сутулый мужчина в маленькой рыжей шапке и коротком пальто. На носу он имел очки, в руках портфель. В портфеле веник.
    Никешин незаметно покачал головой.
    Вновь пришедший оглядел его с ног до головы и сказал:
    - Я занимал...
    - Да,- подтвердил первый в очереди, уступая ему место и тоже поворачиваясь к Никешину.
    Они выглядели совершенно одинаково. Даже портфели оба держали в правой руке.
    Никешин отстранился.
    Потом зачем-то спросил:
    - А перед вами тоже занимали?
    - Занимали,- подтвердили они.
    - Понятно,- сказал Никешин задумчиво.
    "То есть, то есть,- формулировал он, не сводя с них глаз,- Чем ближе индивидуум среднесоциальному типу, чем более выражены в нем обобщенные черты, тем полнее он воплощает в себе коллективный грех и тем скорее несет за него ответственность перед Высшим Началом. Однако хотя ответственность эта и является его персональной..."
    Дверь хлопнула снова.
    Из глубины помещения на них надвигался еще один.
    В коротком пальто и рыжей маленькой шапке. Опустив глаза, Никешин разглядел портфель и веник. "Так,- подумал Никешин,- А может мне уйти..."
    Три пары очков смотрели на него. Он отражался в их стеклах какой-то вытянутой призрачной фигурой, изогнутой вопросительный знаком, и за этими его отражениями невозможно было как следует рассмотреть их глаза.
    - Я занимал,- сообщил ему крайний слева человек.
    - И перед вами,- уточнил Никешин осторожно.
    - Тоже.
    "А с чего это мне уходить,- размышлял он дальше, разглядывая их,- Ну мало ли что... И потом, в Барнаул на этот симпозиум чертов хочешь - не хочешь, а лететь надо... Причем сегодня, иначе... Да. Ну, ладно... Итак, хотя ответственность и является персональной, вина, тем не менее, остается общей. То есть один, наиболее представительный, член социума отвечает перед Богом за всех остальных его членов. Здесь, как утверждается, надо искать истинные корни кажущихся беспричинными несчастий, которые сваливаются на отдельную личность. Вопрос: За что? в данном случае беспредметен. Отсюда берет начало древняя практика изгнания козла отпущения, впервые отмеченная в иудейской традиции..."
    Когда дверь ударила в третий раз, он даже не поднял взгляда.
    Четвертый подошел к ним, занял свое место и отрекомендовался уже привычно:
    - Я занимал.
    - Я в курсе,- отвечал Никешин, не глядя на него,- И перед вами.
    "Козел отпущения,- подавляя в себе нервную дрожь, разъяснял он невидимой аудитории,- Изгоняемый первосвященником в пустыню, выступает замещением человеческой жертвы Богу во искупление коллективного греха, каким бы этот грех ни был. Это должно являеться гарантией того, что инциденты, подобные Содомскому, не повторятся. Или, если уже ничего поправить нельзя,- он сглотнул, скосив глаза на дверь,-...нельзя, то хотя бы не усугубятся. Впервые практика упоминается в Книге Левит..."
    Дверь открылась еще раз.
    И еще раз.
    И снова. И опять.
    Теперь их стало восемь. Они выстроились от одного окошка до другого, как солдаты, пряча под изрезанной и грязной длинной деревянной стойкой свои портфели. Изредка они переступали с ноги на ногу, и тогда из-под стойки слышалось шуршание веников. Никешин мог рассматривать их покатые тощие спины сколько угодно, но делать этого ему не хотелось. Он понял, что надо уходить.
    "Вот сейчас, пока не поздно,- доказывал он себе,- А приду часа через полтора. Или два. Сколько им там времени надо... Но оставаться здесь нельзя. Точно нельзя. Все, ухожу..."
    Между тем дверь впустила еще одного.
    Он молча прошел мимо строя своих молчаливых копий и остановился перед Никешиным.
    - Занимали?
    - Занимал,- сказал он, сверкая линзами.
    - И перед вами? - все еще не веря, спросил Никешин.
    - Занимали.
    Когда дверь распахнулась в девятый раз, Никешин решительно повернулся к очереди спиной и деревянно зашагал к выходу. Прямо на него надвигался новый мужчина в рыжей шапке, коротком демисезонном пальто и очках. Портфель в его руке висел неподвижно. Поравнявшись с Никешиным, он повернул лицо и окинул его коротким взглядом.
    Никешин опустил голову, и последние свои шаги до двери сделал как-то торопливо, едва не спотыкаясь. Мысли его смешались, но он знал наверняка, что стоит только выйти на свежий воздух...
    С сухим треском отодвинулась фанерка. Что-то ударило о прилавок и невидимый кассир, вернувшийся к работе, глухо произнес из-за перегородки:
    - Слушаю вас...
    Никешин остановился, протянув руку к двери.
    Его тень уже легла на нее, готовая вырваться наружу впереди хозяина.
    - До Барнаула,- сказал один из них, и Никешин растерянно повернулся на его голос.
    - Рейс 1717,- немедленно отозвался кассир,- Сегодня в двадцать три ноль пять.
    Никешин увидел, как первый в очереди наклонился к окошку и сунул в него документы. Билет ему выписывали недолго, скоро он уже отделился от стойки, на ходу опуская в карман узкую глянцевую книжечку с длинным розовым языком папиросной бумаги. Сразу же освободившееся окошечко занял второй.
    - Вам...- спросил кассир.
    - До Барнаула. Сегодняшний.
    - Рейс 1717,- повторил кассир,- Сегодня в двадцать три ноль пять...
    Первый купивший билет уже дошел до Никешина и решительно положил руку на дверную ручку. Перед тем, как уйти, он попрощался с ним взглядом. Затем, на миг утонув в сумраке тамбура, выплыл в холодный уличный свет, толкая плечом вторую дверь...
    Последним, что бросилось Никешину в глаза, были поникшие березовые листья, которые снег щедро осыпал крупными сухими хлопьями.
    - Вам...- доносилось из окошечка.
    - До Барнаула...
    - Рейс 1717. Сегодня...

    "Ну хорошо,- думал Никешин, поскальзываясь на ступеньках трапа и цепляясь за поручень,- Ну ладно... А что же такое коллективный грех... Допустимо утверждение, что раз существует общественный договор, как таковой, то должен существовать и общественный договор с Богом, содержание которого неизвестно рядовым членам общества, а является достоянием так называемого коллективного бессознательного. Вот почему козел отпущения не может знать, за что он... Не может... Может, не лететь? Ведь борт же почти пустой. Только эти да я. Я еще ждал, что у контроля народу прибавится, так ведь нет. Ну что за черт, в самом деле..."
    - Пассажир...- подстегнул его голос бортпроводницы, которая стояла на вершине трапа, прижимая обеими руками полы форменной куртки к животу,- Не задерживайте...
    - Да, да,- сказал Никешин.
    Он протиснулся мимо нее, уловив легкий аромат коротких светлых волос, выбивавшихся из-под шапочки с крылатой жестяной кокардой. Аромат был странный, не цветочный, а сухой и терпкий, как от сбора луговых трав.
    - Проходите в салон,- велела она, мельком взглянув на билет,- Направо, в хвост...
    - Скажите...- неуверенно начал Никешин и остановился.
    Она ждала. Никешин молчал.
    - Я к вам еще подойду,- пообещала проводница наконец и потянула за красную рукоять.
    Никешин отодвинул плотную занавеску и внезапно вспомнил, что на борту самолетов всегда присутствует совершенно особый мятный запах, причем все время кажется, что его распространяют пластиковые панели, которыми обшит салон. Здесь никакого запаха не было. Плафоны ярко освещали полупустые ряды кресел прямо перед ним. Люди с вениками занимали каждое второе правое место по обе стороны от прохода. Они сидели прямо, пряча одинаковые глаза под очками, положив портфели на колени и сложив руки поверх.
    Ни один из них не обратил внимания на Никешина, когда он с замирающим сердцем, очень быстро прошел мимо. Когда он добрался до своего кресла и вздохнул, ему вспомнилась фотография терракотовых воинов из гробницы Цинь Шихуана, которая однажды появилась в университетской малотиражке под заголовком: "Межвузовская программа обмена опытом. Гости из КНР".
    "Принцип козла отпущения,- сразу же скользнули в привычную колею мысли,- Использовали многие культуры. Например, среди дальневосточных обычаев существовал такой. Раз в году в определенный день изготовлялась глиняная статуэтка с чертами лица, не похожими ни на одного жителя деревни, но одновременно похожая на всех сразу... Нет, так нельзя. Надо же что-то решать..."
    - Летать боитесь? - спросил кто-то, наклоняясь над ним.
    Никешин посмотрел. Судя по нашивкам, это был командир корабля. Он улыбался Никешину, резиново оттягивая уголки губ и обнажая два ряда ровных жемчужных зубов. Козырек форменной фуражки отбрасывал обширную тень на его лицо, так что обращаться можно было, собственно говоря, только к этой улыбке.
    - Нет,- сказал Никешин.
    - И хорошо,- уверенно заявили губы,- А то смотрю, нервничаете...
    - Это так,- пояснил Никешин,- От усталости...
    - Ну поспите. Когда надо, вас разбудят,- предложил пилот и двинулся в кабину, на ходу отечески возлагая руки на спинки незанятых кресел, как на чьи-то плечи.
    - Что надо? Кому? - тихо спросил Никешин, но тот не ответил.
    Он поискал пристяжные ремни, обнаружил, что сидит на них, и принялся обеими руками копаться под собой. В это время рядом с ним встала бортпроводница. Она помедлила, затем опустила подлокотник и легко присела на него. Причем в этой ее простой позе внезапно наметилась такая развязная непринужденность, что Никешин, скользнув взглядом по берду под натянувшейся шерстяной юбкой, задрожал.
    - В общем-то все правильно, пассажир,- сказала она ласково глядя на него,- Только это еще не повод для спекуляций. Вы же взрослый, солидный человек и в глубине души все понимаете...
    - Я понимаю,- Никишин замер вцепившись в холодные замки ремней такими же холодными пальцами,- Я ничего не понимаю ! Почему я должен понимать...- здесь он опомнился и добавил,- То есть, конечно, смутные догадки у меня есть...
    - Вот дайте ваш билет,- попросила бортпроводница.
    Он с трудом заставил себя отнять от ремня одну руку и, порывшись в кармане, извлек синюю книжицу. Затем издалека с опаской подбросил ее ей на колени. Она раскрыла билет сразу посередине. Губы ее влажно поблескивали, шевелясь, когда она читала:
    - Рейс 1717. Барнаул. 31 апреля сего года...
    - Какого апреля? Зима. Снег же...- Никешин оглянулся на иллюминатор, но тот был закрыт синей заслонкой с маленьким кокетливым золотым замочком, каким запирают несессеры с косметикой.
    Он захотел привстать, чтобы посмотреть в другой, однако увидел, что закрыты все. Впрочем, ему вдруг стало ясно, что то, что он принимал за снег, с самого начала было белым, с черными ошметками копоти, пеплом, который падал на город с низкого, тяжело давящего неба с багряным размытым пятном в зените, проступавшем сквозь беспросветное одеяло облаков. В этом пепле копались люди, сгребая в кучи обгорелые деревянные остовы, похожие на облезлые елки...
    "Опоздали,- подумал Никешин,- Опоздали..."
    - Тридцать первое апреля,- по складам произнес он, остановив взгляд снова на ней.
    - Ясно же,- бортпроводница еще раз заглянула в билет,- Вальпургиева ночь.
    - То есть они,- кивнул Никешин,- Это все нечисть, собирающаяся на шабаш...
    Бортпроводница тоже посмотрела на пассажиров.
    - В разных культурах,- сказала она,- По разному называется. Это же не нечисть собирается на шабаш, а люди ее туда провожают. Вы ведь историк... В Вальпургиеву ночь в Европе ведьмы уносили людские прегрешения на прутьях своих метел. В Тибете "люд конг кюи жьялпо" смахивал дурные деяния с голов жителей Лхасы хвостом яка, который забирал с собой в изгнание и сжигал в монастыре Самье... Форма меняется, содержание остается. Основной брэнд вашего авиаперевозчика.
    Никешин ощутил короткий спазм в желудке и одновременно отчего-то в голове. Его затошнило. Бортпроводница развернула карамель в нарядной обертке и протянула ему.
    - Я понимаю,- медленно заговорил Никешин, сунув карамель за щеку,- Я понимаю... Все верно. Вот почему веники... Я сначала подумал, может люди помыться собрались. Знаете, зима, перебои с горячей водой там... Потом на Рязанова грешил. "Ирония судьбы". И вы так на Барбару Брыльску похожи. Ну, Новый Год же на носу... То есть это я так считал.
    - Ну это вам виднее, пассажир,- сказала она, поднимаясь с подлокотника.
    Никешин поперхнулся карамелью. Тяжкое воспоминание поднялось с самого дна памяти, как пузырь болотного газа, разбило ряску на ее поверхности и набатом ударило внутри головы так, что в ушах у него раздался явственно слышный звон, перерастающий в рев двигателей за бортом.
    Он сжал обеими руками свой портфель с веником и сидел так неподвижно несколько минут, пока самолет подбрасывало на рулежной дорожке. Затем пальцем поправил очки, снял шапку, расстегнул демисезонное пальто, чтобы не мешало, и перегнулся через пустой подлокотник, насколько позволяли ремни.
    Остальные пассажиры тоже синхронно наклонились в проход и вывернули к нему непокрытые головы. На их лицах внимательно сияли очки. Они походили на странных больших насекомых. Никешин откашлялся, тихо порадовался мятному вкусу во рту, и начал:
    - Уважаемые коллеги ! Темой моего сегодняшнего доклада является исследование некоторых архаичных ритуалов в культах народов мира, относящихся к так называемой практике очищения общественной кармы. Понятие коллективного греха присуще человеку издревле...

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Руслан Зарипов
    : С легким паром.. Рассказ.

    10.01.06
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/rmzaripov>Руслан Зарипов</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/13124>С легким паром.</a>. Рассказ.<br> <font color=gray><br><small>10.01.06</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Руслан Зарипов: С легким паром.»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!




    • Singer
    • машинка Singer 8280
    • sewgroup.com.ua



    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>