п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Мария Чепурина: Чёрно-белый роман (отрывок) (Роман).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Мария Чепурина: Чёрно-белый роман (отрывок).

    Я бы назвала эту главу недописанного романа Марии Чепуриной "За полчаса до войны".
    ...Апрель сорок первого. Каким он был? Кто теперь точно это вспомнит? Уходят очевидцы, с ними уходят память. Или нет, не уходит. А передается как-то незримо, генетически? Потому что вся наша сложная история не может просто так канут в небытие. Сейчас много спорят на тему, волнует ли нынешнее поколение что -либо кроме современности? Вот и ответ. Мария ставит сложные вопросы и пытается разобраться в том, что чувствовали если не ее ровесники, то в общем-то молодые ребята немного моложе ее в те годы, когда "черный воронок" мог увести любого, а суд заменяла " черзвычайная тройка".
    Что чувстваволи молодые ребята, когда одну из них легко могли объявить "дочерью врага народа", и унизить публично только за то, что ее отец, как и многие "верные партии коммунисты", был обвинен в предательстве и расстрелян? Я говорю без всякой иронии "верные партии коммунисты" - в то время люди искренне верили в идеалы, и даже дети могли испытывтаь непоказную ненависть к "врагам". Я еще застала это время: вшестидесятые, когда мы были комсомольцами, репрессий и доносов не было, но была вера в то, что мы - лучшая страна в мире, и социализм - это бескорыстие и взаимоподдержка. Многие люди все еще верили в идеалы.
    В отрывке из романа показан лишь один эпизод, касающийся "дочери врага народа".
    А были ли эти люди врагами на самом деле? Сейчас, когда уже прошло 20 лет с начала перестройки, и многие документы не только что появились ( что было в то время откровением), а давно известны и опубликованы, и люди стали меньше читать о репрессиях, автор возвращается к этой казалось бы исчерпанной теме. Пытаясь понять то, что стоит "за". За официальными цифрами расстреляных и сосланных.
    Но мало говорят и о том, что не все расстрелянные были осуждены безвинно. Что в молодое советское государство в самом деле засылались диверсанты и Германия готовилась к войне. Кто прав, кто виноват? Нет черно-белых красок. Хотя будущий роман и называется "Черно-белым". Вот эти краски и хочется увидеть в продолжении романа, все оттенки от темного до светлого. Хочется увидеть весь роман, написанный с использованием архивных материалов, свидительств очевидцев.

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Виолетта Баша

    Мария Чепурина

    Чёрно-белый роман (отрывок)

    *
    - Извинитезаопоздание можновойтивкласс! – не дожидаясь никакой реакции учительницы, Колька Андреевский вбежал откуда-то спустя четыре минуты после звонка, кинул в сторону сумку и плюхнулся за парту.
    - Андреевский!
    Тут следовало изобразить примерного ученика, сесть прямо, сложить руки как полагается.
    - Да, Ленина Лукинична?
    Химичка была ещё совсем молодая, работала первый год, поэтому никто её не боялся, а Колька, и без того известный своей несобранностью, позволял себе опаздывать на её уроки в два раза чаще, чем на другие: то есть, почти постоянно. И в этот раз ничего, кроме выразительного взгляда, он не схлопотал.
    Марата подумала, что как групорг, она должна всё-таки поговорить с Колькой о таком поведении.
    - Ну, так кто мне скажет, как вычисляется количество вещества? – пятый раз вопрошала химичка.
    - Никто не скажет, - буркнул Маратин сосед. – На, тебе записка от Андреевского.
    «Маратка, выручай! – прочла она на клетчатом огрызочке с мохнатыми краями. – Доклад не сделал».
    - Ещё раз повторяю вопрос! Как вычисляется количество вещества…
    И так каждый день, на каждом уроке. Бедная химичка без конца твердит одно и то же, бьётся как корова об лёд, наверное, проклинает тот день, когда пошла в педучилище. И ребята тоже хороши. Восьмой класс – а всё как маленькие. То тот что-нибудь выкрикнет, то этот – сорок восемь человек в классе! – и попробуй-ка потом пойми что-нибудь из этой химии… А Кольке, видимо, отныне доверять вообще нельзя. Ни при каких обстоятельствах. К сегодняшнему дню он взялся приготовить доклад для комсомольского собрания о жизни и деятельности Добролюбова. И что? Скорее всего, весь вчерашний день играл с кем-нибудь в ножички или, ещё лучше, в карты, зная, что Марата в том году писала сочинение о Добролюбове и, конечно, не оставит его в беде.
    Несчастная Ленина, тем временем, кое-как выяснила метод вычисления своего количества вещества и теперь хотела знать, какой буквой его обозначают.
    - Итак… Смолина! Ответь мне на вопрос.
    Рита Смолина, смешная, маленькая, кругленькая, встала и растерянно поглядела по сторонам.
    - Рита, ты слышала вопрос?
    По всему было видно, что нет.
    - Рита, о чём ты думаешь на уроке?
    - О татарине своём она думает, как бы замуж выскочить за него, вот о чём! – выпалил с задней парты Рудаков, главный спец по пошлым разговорам, курению и прогулам.
    За исключением трех-четырёх человек, восьмой «Д» дружно расхохотался.
    - Хе-хе, - Маратин сосед потянулся рукой вниз, и под шумок почесал ногу.
    О Ритиной влюблённости знала вся школа, от первого до десятого класса. Её «рыцарь», Нурлан Мирзоев, высоченный загорелый парень, жил в одном доме с Маратой, учился в ремесленном и Смолину в упор не видел.
    Пока класс отходил от смеха, Марата обмакнула ручку в чернильницу и на последней странице тетради по химии набрасывала тезисы для Коли.
    Разуверившаяся в том, что кто-то сможет сообщить ей букву для обозначения количества вещества, химичка грустно произнесла:
    - Количество вещества обозначается буквой «ню».
    - Не-е-ет! «Ню» - это если Смолина разденется!
    Новая «шутка» Рудакова и взрыв хохота ещё более сократили шанс химички выполнить свой план. Вообще-то большинство ребят не знали, почему вдруг импортная буква обрела такое новое значение, но мысль о раздевании Риты никого не оставила равнодушным.
    - Знаешь что, Рудаков? Выйди-ка к доске, реши нам эту задачу!
    Учительская рука с мелом простёрлась в сторону «юмориста». Белые закорючки на густо-чёрной доске под портретом вождя, смотрели сиротливо и уныло.
    - Правильно, давай, реши, если ты такой умный! – громко и обиженно высказалась Рита.
    - Выходи, Рудаков! – крикнул Маратин сосед.
    И запустил в левое ухо свой мизинец.
    Класс вновь гудел.
    - Надоели уже! Хватит над учительницей издеваться! –шумели нервно энтузиасты с «камчатки», обращаясь ко всем разом.
    - Тихо! – заорали на них первые парты.
    Рудаков уже понёс нечто вовсе невообразимое:
    - А хотите, я Вам, Ленина Лукинична, лучше корабль подарю? С парусами! И мы поплывём…
    Он не успел договорить очередную пошлость.
    Уверенные шаги в коридоре и скрип двери прервали веселье.
    Все встали.
    - Садитесь, - сказал директор.
    Рядом с ним была классная руководительница.
    - Всё, попали. Хана! – прошептал сосед Мараты и странно завозился, словно бы что-то у него чесалось.
    - Здравствуйте, Ленина Лукинична. Простите, что прервали.
    Химичка попятилась и наткнулась на свой стул.
    В ожидании расправы класс замер. Рудаков стёк под парту.
    - Гассельблат! – сказала классная руководительница. – Встань, пожалуйста.
    Все чуть не раскрыли рты. Из середины класса, с чётвёртой парты поднялась Зина: пушистые белые локоны, вечно смущённое лицо, мятое платье. Перевелась в их школу в этого года, да этого жила в Москве с мамой. В третьей четверти у неё было одно «посредственно» - по геометрии, до этого – только «отлично» и «хорошо».
    - Позвольте, я, - сказал директор.
    Рудаков медленно выполз из-под парты.
    - Скажи нам, Зина, что произошло с твоим отцом?
    - Он погиб на войне… финской…
    - Врёшь! – выкрикнула классная.
    Она вообще всегда на всех кричала.
    - Позвольте, я всё-таки сам, - снова сказал директор.
    Марата глянула на лицо Зины: белое, как знамя поражения.
    - Зина, твой отец, Гассельблат Аркадий Феликсович, два года назад расстрелян по приговору суда. Что ты молчишь?
    Стояла такая тишина, о которой химичка могла только мечтать по ночам.
    - До нашей школы только сейчас дошли эти сведения. Твой отец был изобличён в связях с правотроцкистским блоком. Он участвовал в подготовке покушений на руководство нашей страны! Это так, Зина? Что ты молчишь?
    Раздался всхлип.
    - …И ты обманывала нас всё это время! Обманывала свой коллектив!
    - Да как ты смела говорить, что твой отец-шпион погиб за нашу социалистическую Родину!? – взвизгнула классная.
    Зина Гассельблат закрыла лицо руками.
    - Дела… - протянул Мартин сосед, запуская себе в волосы всю пятерню.
    - …Почему ты не хотела, чтоб мы знали о твоём прошлом? Тебе не приходило в голову прямо прийти к своим товарищам и признаться во всех, так сказать, грехах? Заработать своим поведением звание комсомолки? Поведением, Гассельблат! А не обманом!
    «А я ведь помогала ей по алгебре!» - подумалось Марате. И сразу сделалось как-то противно из-за того, что рядом обнаружился обман, семя предателя.
    Речь директора время от времени прерывалась нервными выкриками классной. Он говорил о социалистическом долге, о том, что сейчас – особенно сейчас, когда война может начаться когда угодно, а враг из-за границы точит зубы, - надо быть особенно сознательным. Спрашивал, не думает ли Зина, будто её отец был расстрелян по ложному обвинению. Намекал, что её скрытность – подозрительна. Что укрывать преступников есть соучастие. Что в мире ещё полно сил, которые исходят ненавистью, глядя, как советский пролетариат живёт свободно, сбросив цепи рабства. И под конец просил всех-всех быть бдительными. В особенности по отношению к таким, как Зина.
    - Простите, что отнял время, Ленина Лукинична, - сказал директор в конце.
    - Химия, без сомнения, уступает в важности идеологической работе, - отвечала та.
    - Я тоже так думаю. До свидания, ребята.
    Все встали опять.
    У самой двери, обернувшись, классная сказала, что ещё поговорит на эту тему.
    Как только дверь закрылась, прозвенел звонок.
    - С ума сойти! Расстрелян! Заговор правотроцкистов! – кричал Колька на перемене. – Вот это да!
    - Смотрите-ка ему ещё и весело! Думаешь, как в кино про разведчиков? Нет, брат, это не кино, - сказал Серёжа Гугель, главный знаток по истории в классе и полный ноль в алгебре и физике.
    - А я что? Я просто сказал…
    - Ты б лучше не вмешивался. Думать надо, как с ней поступить.
    Когда Ленина собрала свои вонючие пробирки и исчезла, ребята сразу собрались вокруг групорга, принялись обсуждать новость.
    - Ну, какова, а? – охала Нина Маляренко, у которой всегда были спущены чулки. – Я-то думала, ей доверять можно! Секретами делилась. В гости к себе приглашала!
    - И мы тоже! – сказали две другие Нины.
    - К стенке таких ставить! – выдала четвёртая.
    - А я давно подозревал, кстати сказать… Да кто послушает?..
    - «А я», «А я»! Я – последняя буква в алфавите! – одёрнула Марата своего соседа. – Лучше думайте о том, какое мнение теперь будет складываться о нашем классе у педагогического коллектива… и у всех ребят! Сначала – Рудаков, теперь – эта…
    - Сразу и Рудаков! Хе-хе… Ну надо же было им так нарисоваться… В самый момент, твою мать…
    - Попридержи язык при девушках!
    - Ушёл, ушёл, ушёл…
    - Давайте, друзья, ей бойкот объявим!
    - Скотина…
    - Тихо! Вина не доказана!
    - Чего уж тут доказывать-то?
    - Слушайте, в вдруг она шпионка… или кто?
    - Бойкот – идея.
    - Что нам её, по головке гладить, в самом деле?!
    - Бойкот, и говорить не о чём!
    - Кругом жиды…
    - Не выражайся, Владлен!
    - Народ! А куда же сама Зинка-то пропала!?
    Все огляделись по сторонам. Зины точно не было. Сумка её и пальто с крючка тоже исчезли.
    - В погоню! – закричал кто-то.
    Десяток ребят выбежали из класса.
    - Детектив, - сказал Колька.
    А потом добавил тихо:
    - Что там мой доклад, Маруся?
    - Вот, держи, - ответила групорг. – И запомни, я сделала это не для тебя, а только чтоб наш класс не опозорился на собрании.
    - Ты мировая девчонка! Ух… Слов нет!
    - Ладно-ладно…
    - А что, сегодня комсомольское собрание? – спросила Рита.
    - Да. Ты не знала?
    «Разумеется, - подумала Марата. – Откуда голове знать про собрания, когда она день и ночь занята мыслями о парне».
    - Вот хорошо! Значит, после доклада потанцуем! – мечтательно произнесла Рита, устремив взгляд в необъятную даль.
    На чёрной доске по-прежнему виднелись скучные условия задачи на определение количества вещества. Вождь с портрета смотрел поверх них, в сторону окон, как и Рита. Должно быть, ему тоже хотелось вырваться из душного класса туда, где поют птицы и распускаются почки на деревьях.
    *
    Через два дня, в воскресенье, около полудня, Марата подошла к своему подъезду с пачкой печенья «Школьник», булкой хлеба и бидончиком керосина. В планах были штопка чулок и составление макета первомайской стенной газеты для школы. Качели мерно и пронзительно скрипели. В очередь на них стояло несколько карапузов. Девочка лет пяти, присев на газоне, сосредоточенно рвала головы нераспустившихся жёлтых цветов.
    На крыльце, рядом с объявлением о мене швейной машины на фотоаппарат, стояла, прислонившись, Рита.
    - Снова ты здесь? – строго спросила Марата, взглянув на плюшевое пальтецо и нескромную краску на губах.
    - Опять, - сказала Рита.
    - Ждёшь, когда выйдет Мирзоев, который с тобой даже не поздоровается?
    Смолина вынула из кармана зеркальце, глянула в него, сомкнула пухлые губы.
    - Ты совершенно не можешь понять, что такое «девичья гордость»!
    - А ты – что такое любовь.
    - Это не любовь, это юношеское увлечение! И вообще… Лучше б ты по русскому языку подтянулась!
    На скамейку у крыльца сели парень с девушкой, и сразу же обнялись.
    - Пускай другие подтягиваются, - отвечала с хулиганской невозмутимостью Рита. – А я с Нурланом буду
    – видишь? – вот так же сидеть!
    - Ну-ну…
    - Увидишь!
    Марата хмыкнула и вошла в подъезд.
    Дома, на кухне, она вымыла руки и занялась приготовлением каши. Рудик просил гречневую.
    «Кто это ещё?» - подумала Марата удивлённо, услышав два звонка в дверь.
    Она накачивала примус, когда заглянувшая на кухню мать сказала:
    - К тебе девочка. – И вошла Зина.
    На ней было то же платье, что и на момент разоблачения, только подглаженное. Синюшное лицо с распухшими веками и маленьким сжатым ртом имело ещё более виноватый, чем всегда, вид. Белые тугие косы сплетены сзади в корзиночку.
    Если бы Марата знала, что сейчас к ней явится дочь врага народа, то сразу приняла бы её с каменным лицом и отказалась слушать и говорить что-либо. Нет, вообще не приняла бы. Но Гассельблат явилась так внезапно и так неожиданно выдала своё «Здравствуй, Марата!», что из Мараты само выкатилось:
    - Здравствуй, Зина…
    Потом она быстро опомнилась и снова схватила за примус.
    - Марата… Я пришла к тебе как к групоргу… Я знаю, что вы объявили мне бойкот… Вы меня презираете. А я… - начала Зина.
    Групорг неторопливо налила воды в кастрюльку.
    - Ты ведь меня выслушаешь?
    Ставя кастрюльку на примус, Марата подумала: «Впервые контрреволюционный элемент - на нашей кухне». Потом поправила себя: «Нет, был ведь ещё Леонид Михайлович!».
    Ей не хватало наглости прямо сейчас раскричаться и выгнать Зину. Беседовать с ней, словно ничего и не случилось, - тоже не престало. Поэтому Марата приняла решение слушать Зину, сидя к ней спиною и перебирая гречку.
    - …Понимаю, вы подумали… Раз я скрывала, значит, мне есть, что скрывать! Но я… Я… Мараточка!
    Услышав жалобные всхлипывания, групорг и не подумала обернуться.
    Всхлипывания стихли.
    - …Я всегда, всей душой была за советскую власть! – продолжала Зина. - Я докажу это! Разве я плохо собирала макулатуру? Разве я не брала, не выполняла общественных обязанностей? Разве я хоть чем-то…
    Вскинув голову, Марата посмотрела за окно и услыхала:
    - Дайте мне какое угодно задание, чтобы я могла оправдаться! Любое! Я докажу! Скажи об этом всем ребятам! Слышишь? Что угодно! Только, пожалуйста… не выгоняйте… из комсомола…
    - А ты думаешь, что достойна там быть? – спросила Марата, резко обернувшись.
    - Я готова снова заслужить. С нуля.
    - С нуля? Из большого, большого минуса, Зина!
    Гассельблат вытерла нос рукой, втянула сопли и сказала, что безоговорочно признаёт свою вину.
    - Я всей душой коммунистка! – сказал она.
    - Не верится, - ответила Марата.
    - Почему?
    - Среда определяет сознание, как известно… Человек, воспитывавшийся до тринадцати лет контрреволюционным элементом, неизбежно несёт отпечаток дурного влияния! Твой обман – тому свидетельство!
    - Но мой папа не был террорист!
    - Не был? А кем же он был? Лётчиком, погибшем в Финскую? Имей совесть, Зина!
    - Он был честным человеком, коммунистом, вот кем!!!
    Такой наглости нельзя было не поразиться.
    Чтобы не выйти из себя, не раскричаться, не выглядеть базарной бабой, Марата перешла на твёрдый шёпот:
    - Что же, ты хочешь сказать, что его ложно осудили? Ты умней советского суда? Или, может, наша власть несправедливая? Может, ты хочешь другую власть?
    Зина села и расплакалась.
    - Ты меня не разжалобишь.
    Вода на примусе закипела. Марата всыпала в неё крупу. «Наверно, обидно так – родиться дочкой шпиона», - подумалось ей.
    Зина Гассельблат вытерла слёзы, поглядела красными глазами на групорга и тихо произнесла:
    - Пойми, Марата, не был он террористом, ну никак не мог быть… Не знаю, как так его осудили… В партии с семнадцатого года… Ведь он следователь был… Следователь при НКВД… Знаешь, сколько он разоблачил врагов? А тут…

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Мария Чепурина
    : Чёрно-белый роман (отрывок). Роман.

    08.04.07
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/aleida>Мария Чепурина</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/57289>Чёрно-белый роман (отрывок)</a>. Роман.<br> <font color=gray><br><small>08.04.07</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Мария Чепурина: Чёрно-белый роман (отрывок)»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!


  • Чёрно-белый роман (отрывок) (Мария Чепурина). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • Спасибо за рецензию, Виолетта!
    А Ч.-Б. называется потому что это время нам рисуется этими красками - и в моральном смысле, и в кинематографическом

     

    Мария Чепурина, редактор [08.04.07 18:30]

    Ответить на этот комментарий

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]

    Успехов с романом, Маш!)))

     

    Виолетта Баша, редактор [13.04.07 23:16]







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>