Вадим Кейлин: маски для города. прет-а-порте. коллекция весна-осень..
Интересную разработку предлагает нам в этот раз Сэмюэль: декаданс или акмеизм?
Попробуем разобраться, где он, Автор: НАД исчерпавшей себя цивилизацией, вступившей в период упадка и угасания (акмеизм) или ПОД нею, увлеченный потоком «естественной старости», поэтизирующий слабость и разрушение (декаданс). Позволю себе предположить, что и самого Автора, для которого, по его же утверждению «слово все еще является средством», это интересует не меньше. Итак, подмостки, где Лирический герой представит нам две маски, как будто города, в как будто весенне-осенней коллекции.
«Под» -- вещает нам первая часть цикла, насыщенная элементами гражданского осмысления и философского восприятия. Я – «под»… НО! -- «мостом», который, словно крыша, защищает меня от бурь и невзгод, хаоса и неразберихи, смешения красок и тонов. Это «под» на самом деле означает «над» -- уродливостью быта, кошмаром суеты. Эстетика и изящество – кредо героя, посвятившего себя:
- искусству поиска и передачи художественного образа,
- совершенству поэтической формы,
Он наполнен творческими силами благодаря «непротивлению воде». Причисляет себя к бурлящему жизненному потоку, впитывающему «мантры гранита». Растворяется в «грудном кашле ветра»… И начинает говорить языком антидекадентов Ахматовой, Городецкого, Иванова, Мандельштама…
И вот оксюмороном вступает на подиум вторая маска: Сам Декаданс – современник Мережковского, Гиппиус, Сологуба. И старые фрески вплетаются в плеоназм линий, утратив гармонию формы и содержания…
Весьма любопытна попытка Автора прибегнуть к творческому методу, сопряженному с античным периодом. Античная стилистика и грамматика дают понятию «плеоназм» (перегруженность речи лишними словами) различные толкования: от речевого порока до обогащающего речь метода (риторического приема, способствующего достижению требований определенных стиля и жанра). Оттолкнувшись же от последнего предположения, мы имеем возможность проведения литературно-исторической параллели в заоблачные выси так называемой скальдической (придворной хвалебно-хулительной или магической) скандинавской поэзии -- весьма любопытного элемента общемирового культурного наследия, для которой как раз и были характерны применяемые Автором сложная узорчатость аллитераций и внутренних рифм, замысловатые и похожие на загадки поэтические фигуры. Впрочем, это тема уже для другой точки зрения…
Редактор литературного журнала «Точка Зрения», Инна Молчанова
маски для города. прет-а-порте. коллекция весна-осень.
I подМОСТки
я начинаю говорить
тихо т и х о т и х о
так что меня почти не слышно
ибо над
грохот потока ног
толпы
траспаранты
нет терроризму
терроризму нет
и
здесь могла бы быть ваша реклама
толпа орет
хой
или хайль
или может быть это долой
или это может быть что угодно
площадная брань например
впрочем
какое мне дело
до того что орет толпа
это происходит
над
а я
под
и здесь тихо
только мой слабый голос
даже волны разбиваются о берег
беззвучно
поддаться воде
отдаться ей
эхом
которое она донесет
до другого берега
я начинаю говорить
мой голос набирает силу
в непротивлении воде
в немоте воды
в ее немощи
над
стонут перекрытия
колокольным звоном
под колесами
новостей
оставляющих после себя
только клубы пыли
возносящиеся
над
я же
под
потому мой воздух чист
будто бы
я дышу звуком
я начинаю говорить
но звук рождается вне
может быть в грудном кашле ветра
хриплом и сипящем
возможно это
утробное «омммм»
поющего мантры гранита
набережной
или же
сам мост
разогревает связки
звук переходит в гул
достигает инфрачастот
заполняет пространство
проникает в каждый его атом
мой голос срывается на крик
ему вторит хор чаек
над
ясное небо
беззвездное
беззвучное
считающее себя вправе
вершить суд
над
но я
под
гул затих
я начинаю говорить
есть только голос и город
больше нет ничего
II пласТенИка
полупрозрачная
размытая акварель
пятна
подтеки
нечеткие линии
будто бы извиняющиеся
за собственную оксюморонность
не линии
трещины
или морщины
композиция сомнительна
стиль простуды
это лихо безрадостно и уныло
этот лик – отражение, что застыло
в ожидании смерти или же «скорой»
в ожидании скорой или же смерти
эта дверь открыта, за ней – ключи
этот зверь воет на пламя свечи
в ожидании вечного или покоя
в желании покоя
это пламя мерцает сердечным риффом
мандрожью конечностей, ритуальным ритмом
чередования ужаса и тишины
в ожидании тишины или ужаса
в этом здании тихом заброшенном
водятся призраки и ужи
стихают стихии
тектоника такта
три четверти
округленные до
бемоль
безмолвно
безвольно
шаг
поворот
шаг
в ожидание
здесь танцуют тени и тени теней
тени отражений
мертворожденных
тени отцов и отцов отцов, праотцов
сорока тысяч братьев
их танец напоминает охоту на змей
расплавленностью движений
сменяющуюся в одночасье
отточенностью полутонов
полупрозрачностью
старая фреска
местами осыпавшаяся
трещины
вплетенные в плеоназм линий
будто бы извиняющихся
за свою педантичность
не трещины
линии
черты лица
смысловые пласты
пластичны
стиль разложения
Вадим Кейлин: маски для города. прет-а-порте. коллекция весна-осень..
