п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Виктор Пеньковский: ЭЛКА (Рассказ).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Виктор Пеньковский: ЭЛКА.

    Вначале - набор "жанровых" сценок, затем - рассказ из серии "причуды любви" или "и так тоже бывает", потом - некоторое утомление "затянулась что-то история..." и, наконец, парадокс, ради которого и писался этот рассказ. С парадоксом рассказ становится совсем грустным. Обижающим - за дело, в общем-то - человеческую природу. Именно этим парадоксом, на мой взгляд, рассказ и хорош.

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Елена Сафронова

    Виктор Пеньковский

    ЭЛКА

    1

    Элка не глядела на Сашку. Она смотрела куда угодно, только не на него, и не в его глаза. Как – будто это было уже заказано кем-то.
    Сашка – муж ровно вел машину, не превышая 95 км. в час. Самый экономичный расход топлива на трассе. Однако дело было не в экономичности и, пожалуй, не в расходе топлива. Он готов был гнать машину с такой скоростью, чтобы Элка раскрыла глаза от изумления, и кричала в истерике. Но несдержанность мужская смерти подобна.
    Он пытался вот уже несколько недель, а точнее около четырех месяцев воздействовать на жену превентивными методами, а эксцессы, как говорится, оставить на потом.
    Он понимал, что на женщину нельзя давить, угрожать, предупреждать. Особенно если ее очень любишь. Все это женщина чувствует, и чувствует и то, когда ты перегибаешь палку.
    - Элла! – обратился он к глядящей на проносившийся ряд ореховых деревьев. – Может, все-таки поговорим?
    - Не называй меня Элла. Меня зовут Элка.
    - Элеонора?
    - Еще раз скажешь и…
    «Ладно», - подмял он.
    - Эти орехи давно тут?
    - Сколько ездим. Вот уж два года на одном месте стоят.
    - Ах, как хотелось бы куда-нибудь рвануть. На край света. Насовсем! Я бы уехала. – Она соблагоизволила взглянуть на мужа.
    Сашка встрепенулся, машину повело в сторону.
    - Осторожнее! – сказала она. – Мне может быть, нравится жить!
    Это она сказала как-то отвлеченно, и, сузив глаза, поглядела на мыльную после недавнего короткого дождя дорогу.
    - Может быть, в Крым? – предложил Сашка, хотя смутно представлял, как это сделать, ведь сейчас он на работе, а отпуск только в октябре. Недолго ждать, и все же…
    - В Крым – нет. Куда- нибудь дальше и насовсем. Ты не поймешь меня.
    «За это, сука, я тебя люблю».
    - Твои папа, мама что-то говорили о детях. Ты хочешь детей?
    - Да, - кратко ответил Сашка, зная, что развитию этой темы все равно не быть.
    - Да-а, - мечтательно произнесла Элка.
    «Сегодня я ее так трахну, что она будет выть, как никогда».
    - Ты разобьешь меня, к черту! – воскликнула Элка, когда машина снова вильнула. – Эта твоя консервная банка только и годится, чтобы заехать в гроб.
    - О чем ты! Не накликай беду!
    - Не накликай беду. У-у-у, - передразнила Элка, и, резвясь, засмеялась.
    «За это я тебя, сука, люблю».
    - Эл!
    - Элка.
    - Элка, - выдавил из себя Сашка, - во мне есть что-нибудь, что не нравиться тебе? Может быть, мой Сатурн?
    - Какой еще Сатурн?
    - Моя планета – Сатурн. Тенистая, депрессивная.
    - Хм, - подумала жена, - хм, - приставила пальчик к остренькому подбородку, - хм.
    - Ну!
    - Хм, - ей нравилось играть с ним, как кошка с мышкой. Это «хм» могло теперь продолжаться хоть весь день, хоть всю неделю, хоть всю жизнь.
    Он глядел на нее и понимал – ничего с ней такого он не сделает: не сделает ей больно, не накричит, не поставит перед выбором.
    А ведь квартира его, и она не имеет никакого к ней отношения, хотя моет, убирает, развешивает занавески, помогает переставлять мебель, готовит. Ах, как она готовит!
    «За это я ее люблю?»
    - Ты знаешь, - наконец родила она, - в тебе нет ничего такого. – Подумала еще, задрав головку к зашитому потолку, - нет, ничего такого дурного. Все хорошее. Тобой можно гордиться.
    - Хм, - тогда произнес Сашка, - тогда почему ты такая со мной?
    - Опять?
    - Опять. Ты не говоришь со мной, как раньше. Воздерживаешься от … болтовни. Молчишь. У тебя появился любовник?
    - А ты не убьешь меня? – неожиданно парировала.
    Машина снова вильнула.
    - Нет-нет-нет, дорогой. Этого мне не нужно. Езжай-ка ты домой, там все обсудим.
    И она выключилась. Она умела отключаться от занудных, на ее усмотрение тем, и продолжить можно было только при ее условиях. Приехать домой – ладно.


    2

    Машину оставил у подъезда на ночь. Не такая важная модель, чтобы кто-то покусился на нее. Да еще ее заведи, да тронься. Особенности!
    Поглядел на машину, заходя в подъезд. Придержал двери, пока жена вошла. Все сумки на нем. Она не поможет.
    «Черт бы ее побрал! Надо было бросать раньше! А теперь – люблю ее и точка».
    - Ты хотел поговорить со мной о детишках.
    - Да, - муж свалил сумки у порога, стал снимать обувь.
    Дома с Элкой происходила довольно странные вещи, - именно дома жена преображалась: она разбирала сумки, принималась все хозяйственно укладывать, доставать из холодильника продукты, чтобы что-нибудь сварганить. Этакая милка!
    «Я люблю ее!»
    - Может быть…
    - Может быть, ты перестанешь употреблять это «может быть». Как-будто ты плохо знаешь меня или в чем-то все время не уверен. Может быть!
    - Ладно.
    - Ладно!
    - Я, эм… думаю, не пора ли нам завести, на самом деле, детишек?
    Элка едва не выронила пакет с маслом, рассмеялась. Ее смех нельзя было назвать ехидным. Напротив, он был открытым, веселым, детским, но если б немного поубавить обертонов.
    «Может быть, я бы убил ее».
    - Какие детишки, дорогой? Я собираюсь уйти, а он детишки…
    - Как уйти?
    Ее лицо стало серьезным, как-будто она проговорилась о том, что нужно было сказать намного позже. Ее тонкие губы сомкнулись.
    «Лишь бы она не поставила еще какое-нибудь условие».
    - Это раскрытие того моего вопроса о любовнике? Я не убью тебя, - произнес Сашка, опуская глаза, и меня тон.
    - Ох! Какой у тебя враждебный тон! Ты убьешь меня – я знаю, - он поднял на нее глаза, и увидел ее, такой редкий, сочувствующий взгляд, словно между ними ничего не было никогда – ни ссор, ни несогласия, а только мир и любовь.
    «Ведь мы с тобой, как две пташки, неразлучны. Я люблю тебя!»
    - Я отпущу, - принес логическое завершение Сашка, и в горле его сжалось, и сердце застучало.
    - Вот и хорошо, славненько!
    Она принялась дальше раскладывать продукты, наполняя холодильник.
    Сашка видел ее вдруг изменившееся к лучшему настроение, и даже тапочки ее не стояли на месте, а вытанцовывали какой-то фуриант.
    «А если я убью?»
    Планета Сатурн не одинока, она с бледными кольцами, по которым мчатся спутники.
    «В этих спутниках следует разобраться».

    - Я давно поняла, как и ты теперь, - Элка стала контактнее, часто глядеть в глаза мужа, - что мы не подходим друг другу, что мы, то есть я исчерпала себя. Хорошо, что ты, наконец, это понял. Похвально, что сам. Самостоятельньный! Я, ты знаешь, просто горжусь тобой! – сказала она с расстановкой, вдумываясь в свои слова и засовывая в рот кусок чего-то съестного. – Умничка.
    «Точно, я убью ее!» - подумалось Сашке, и он представил, как она будет выглядеть безынициативной, беспомощной, мертвой.

    3

    Она расставила все на столе. Он в это время сидел на кресле и щелкал дистанционкой. Ничего не понимал, что показывают. По ТВ мелькали программы.
    «Она так бывает шутит. Хотя эти шутки последнее время и участились, но чем бы не тешилась. Женщине нужно позволять многое».
    - Иди! – позвала Элка.
    «Идти есть!»
    Он прошел на кухню, чинно пододвигая стул под себя. Элке стул даже не предложил. Пусть сама себе ставит, все - равно почти чужая…
    Жена смотрела на него во все это время замерев, держа ложку в руке, намечая что-то еще помешать.
    Ему показалось, что она с особенным уважением теперь глядит на него, что ее что-то задело.
    - Где жить-то будешь, - спросил он, так же чинно, удивительно чинно (откуда это взялось!) раздвигая руки, и принимаясь за еду.
    «Капну-ка на нервы».
    Элка, не отрываясь, глядела на все это, - на мужа, на еду, слушала. Даже рот приоткрыла.
    «Вот где собака порылась! Вот, как надо с женщинами! Вот где ключик от входной-то дверцы-то!» - понял Сашка.
    - Жить? А на что жить? – ответила Элка, принимаясь с такой же энергией размешивать салат.
    - То есть?
    «Не хочешь и не можешь жить без меня? Верный ответ».
    - А на что жить? Уйду восвояси и все тут.
    - Хм! Свояси? Где это?
    - На склад, э-э, думаю, или… нет, думаю на склад.
    - То есть опять кладовщицей?
    Он помнил, что Элка до их знакомства работала на каком – то складе кладовщицей.
    Элка задумалась, приподняв ложку и облизнув ее. То ли над вопросом, то ли над вкусом.
    «А готовит она из-з-зумительно!»
    - Да. Яблочка не хватает. Но … потерпим, правда? – она присела за стол и улыбнулась мужу.
    - Ты ведь такая… - говорил он, - красавица… умница…идеальная… и как ты сможешь работать? Одна ли?
    - Ты спросил – одна ли?
    - Ага, - уверенно подтвердил он.
    «А что?»
    - Ну, не одна…
    - Так. Ладно. Просто так и скажи: ухожу к другому мужчине.
    - Так просто? А ты не убьешь меня?
    - Не убью, - голова Сашки принагнулась так низко к тарелке, что он готов уже был обходиться и без вилки.
    - Я думаю, ты на многое способен, и даже убить! Кусок железа убьешь? – она засмеялась.
    «Да. Это определение себя, куском железа – это очень верно. Железная дама».
    Элка ела, уплетая за обе щеки, помогая себе язычком, подбирая остатки, валившегося салатика.
    Ее ноздри регулярно раздувались, наполняя легкие воздухом, а выходил уже не воздух - аромат.
    Где он другую такую сыщет?
    Что – то в ней было волшебным. До чего б она не прикоснулась, все преображалось, - продукты, окошко, животные, его, мужнино тело. Ах, какой она делает массажик!
    На глазах Сашки навернулись слезы. Казалось, им время вот-вот капать в его тарелку. И он не постеснялся б этого. Только…
    - Что с тобой? – прошептала Элка. Так шептала она, когда ей было что-то очень не понятно.
    «Я плачу, не видишь?»
    - Ничего, - скрепился он, вытирая глаза. – Что-то попало.
    - А! Ага. У меня вчера тоже так было. Амброзия цветет.


    4

    Единственный недостаток жены – это то, что она долго засыпает. Глядит в потолок, ворочается. А вот после ворочания Элку зениткой не разбудишь.
    Сашка глубоко вздохнул, поглядел на циферблат электронных часов: половина второго! Не спится. Телек включать не стоит. Все самое интересное теперь в его голове.
    Итак, первое - сделать так, чтобы Элка осталась при нем.
    Таков заказ.
    Второе, для этого (то есть исполнения пункта один) нужно измениться! Изменить отношение к жене, к себе. Поменять характер, значит. Сделаться из нежного и уступчивого, грубым и недоступным. Этаким букой. На женщин это действует.
    Зачем это? Эффект андроноида: мужественность покоряет и подминает под себя все. И все это становится нежным и любвеобильным, так как деваться более некуда. Бинарная диалектика. В природе, увы, или к счастью, все так расположено – один ведет, другой ведомый. Хочешь получить ласку, стань злым, требовательным, корыстным, и тебя обходят, обустроят, облюбуют. Лишь бы ты никому жизнь не портил.
    Итак, третье, - как изменить этот самый характер?
    1. утром принимать холодный душ.
    Почему, собственно, всегда начинается именно с этого душа?
    Может быть, лучше ограничить себя в чем-то. Спиртном, жирном?
    Ладно, холодный душ, по настроению, -1.
    Понимать, что любовника, на самом деле, у нее нет. А если б и был, то он, ее муж, то есть он, лучше в сто крат. И она возвращается к нему. Никак по-другому.
    И далее? По ходу развития складывающихся обстоятельств.


    5

    Утро было ясное. И солнце выдалось с самого начала. Элка еще ворочалась. Так она делает перед подъемом. А Сашка уже на ногах.
    Он повис безжизненно на шведской стенке и пытался более, чем пять раз выжать пресс. На лице у него было неудовлетворение, которое началось сразу после того, как вместо холодного душа пришлось принять горячий. Нервная система испытаний пункта 1 не выдерживала. Аллергия не холод.
    Элка потянулась, сжала - разжала кулачки. Тряхнула головой, вскочила с постели, натянула тапочки, и тут же принялась застилать ее: ровно легла простынка, одеяльце за одеяльцем, накидка. Подушки взбиты и брошены одна возле другой.
    Она оборачивается и видит злое лицо мужа.
    - Что это с тобой? Не выспался?
    - Чего это? – Сашка прислушался к своему голосу - насколько жестко чугунно он звучит.
    - Правда, какой-то ты! – Она качнула рукой, указывая на позу стоявшего злого мужа, опирающегося на косяк двери со спущенными штанами. – Подвязался б.
    Сашка опустил руку, стал подвязываться. Потом так, невзначай, стукнул по косяку двери кулаком, распрямляя черты лица, повернулся и пошел в ванную.
    А она вслед ему:
    - Эй, мальчик! Не занимать надолго!
    - Хе! – сказал Сашка, пытаясь добавить еще что-то вроде – «моя квартира, что хочу, то делаю» или «подождешь!» или…
    «Так, что сказать-то?»
    Элка опередила мужа перед самой дверью.
    Она поцеловала его в щеку и сказала:
    - Ах, ты мой пумпунчик, я скорее тебя!
    И с этими словами скрылась в ванной.
    Он только руками раздвинул.
    Пока Элка, слышалось, включила душ, и стукала шлангом от душа о край ванны, Сашка размялся: поприседал, потер руки, как-будто перед кулачным боем, помассировал лицо, безобразно ворочая губами, и языком, потом проводил большие круги глазами.
    «Все еще только начинается, пумпунчик!» - подумал он на ее счет.

    6

    Сашка отвез Элку на работу молча. И она молчала и улыбалась.
    Работа ее - распространение косметики. Все новое, что с ним произошло: необычная хмурость, неразговорчивость, резкие и краткие – рубленные ответы на все вопросы.
    Элка действительно обратила внимание на мужа и несколько раз даже поглядывала на него. На что муж ни капли не ответил взаимностью.
    «Вот - психология!»
    Когда вечером, Сашка жену забирал от подружек (таких же работяг), Элка необычайно, напротив ожидаемого состояния, имела хорошее настроение и, главное, вид. Сашка не мог не усомниться в правильности выбора тактики андроноида.
    Он даже, возражая своим намерениям, поглядел пристально и долго на внешность Элкину, и чмокнул, неожиданно для себя, разумеется, как-то неприлично и необычно языком, как – то по-детски, когда она на него так же поглядела – долго, непринужденно и с удивлением, а потом сказала (все это было в машине, спустя несколько секунд после того, как хлопнула Элкина дверца):
    - Я рада, что ты изменился. Стал более самостоятельным, самоуверенным, короче – самодостаточным. Теперь, я буду уверена за тебя. И тебя не трудно будет оставить!
    К горлу Сашкиному вновь подступила тоска, завязываемая узелком, но он ничего не ответил, а по-прежнему старался выглядеть хмуро-надутым. Однако, по его лицу пробегали тысячи штурмующих мим, переплетающиеся с неестественной гладью бледности и серости кожи. На него сейчас нельзя было смотреть.
    - Ты опять виляешь машиной? – возмутилась жена. – Да, прекрати же! Меня довези к дому. Я буду собирать вещи! Убьешь же!


    7

    Как они встретились?
    Сашка, будучи разведенным (разведенность Сашкина - отдельный вопрос), пошел по объявлениям о знакомствах. Последнее, конечно дело, но деваться некуда. Знакомиться он нигде не знакомился, ходить он никуда не ходил, только на работу, на завод. Дом далеко от города, ездил на машине, изредка подбирал пассажиров, девчонок. Но они все были какие-то неказистые, неприглядные, да и знакомиться он не умел. Ему требовалась обстоятельность, важность момента. Его нужно было разговорить. И он мечтал найти единственную.
    - Вы вовремя пришли! – заметил Андрей Павлович, завсегдатай клуба знакомств, мужчина пожилой с проседью и интеллигентной физиономией. – Привезли новую партию, надо осваивать.
    Откатываясь на стуле назад, он приподнял руку, широко улыбаясь.
    - Это вы о чем? – Сашка смущенно приподнял подбородок. Ему было, на самом деле, неуютно здесь в четырех стенах этого «своднического помещения», - никакой романтики…
    - А – а! Здравствуйте! Вот и я! – вошла представительная женщина лет сорока. Улыбчивая в меру, никакой похотливости в жестах, все сдержанно, даже строго.
    «Наверное, у таких все в порядке в семье».
    - Итак, Андрей Павлович, пожалуйста, не мешайте нам. Вас ждут. Идите.
    - Без вопросов! – Андрей Павлович приподнял обе руки, снова широко улыбнулся, инерционно медленно встал, ушел.
    - Это такой человек! Прелюбодеятель просто. Иначе никак не назовешь! Мое имя Алла, отчество опустим. – Женщина еще раз улыбнулась (ведь для этого пришла минута), оголяя большие белые, но едва ли красивые зубы.
    - Я пришел по объявлению.
    - Ну, понятно. Для знакомства, так? – Алла вздернула носик, и устремила концентрирующиеся на клиенте глаза.
    «Как-будто здесь можно еще что-то добавить?»
    - Так – так – так. – Алла для себя что-то поняла, зашумела платьем. Посетитель уже высказался.
    – Вам как: для каких отношений. Дружбы, семьи?
    - Мне? – Сашка рванул брови вверх, соединяя несколько широких борозд на лбу. Алла так же, аналогично, вслед, входя в раппорт, подскочила бровями и собрала крохотные и мелкие волны уже на своем тонкокожем желтоватом лбу.
    - Я развелся недавно. Мне хотелось бы для души…
    - Ага! – заключила Алла. – Для души… ага… для тела.
    Она переменчиво взглядывала на хорошенького молодого человека, начиная рыться в бумагах, посмеивалась незло.
    - Вы хотите для души. Сколько вам времени надо, чтобы адаптироваться?
    - То есть?
    - Ну, для души. Сколько времени вашей душе угодно, чтобы прийти в себя. Я понимаю, эти разводы, это волнение. Это убийство для нервной системы. Один мой знакомый просто поседел в результате. Я ему помогла. И вам помогу.
    «Это гипноз, что ли?» - подумал Сашка.
    - Два года, - ляпнул он.
    - Ага, два года! Хм! – призадумалась, записала в свою книжку. – И жениться вы пока не намерены вторично?
    - Ну…- Сашка зачем-то помотал головой.
    - О, Боже, у вас бедственное прям-таки выражение лица! – Алла сочувственно помотала рыжей шевелюрой.
    Сашка поглядел на это действие и подумал, что, действительно, докатился до ручки, если вот так, по самым личным и интимным вопросам пришел к молодящейся женщине бальзаковского возраста, которой по сути наплевать на его это самое выражение... А ведь должен сам справиться, мужчина!
    - Вы когда бываете свободны?
    - Что?
    Алла помолчала, пока клиент придет в себя.
    - Я сейчас свободен.
    - То есть, свободны вечером, например, после работы?
    - После пяти – да.
    - Ага. Вот вам ориентация – вы можете встретиться с девушкой возле кафе «Напарники» после пяти эм, вечером, запишу – после семнадцати тридцати. Пока доберетесь и все такое. А? Идет?
    - Ну, да. – Ответил Сашка, пожимая плечами.
    «Какой хороший мальчик».
    - Александр, не слышу энтузиазма! – Алла иронично подняла тон.
    - Да – да, - повторил Сашка, аналогично поднимая голос, и улыбаясь подобно.
    - А как ее зовут? – поинтересовался он.
    - Что?
    Теперь он выдержал пауза.
    - Э-э, а! Какая разница! Они себя по-разному называют. Одним словом, эНТээР!
    Сашка прозрел.
    - Не понял!
    Алла, отрываясь от записей, подняла глаза на Сашку исподлобья, шевелюра ее так же несколько скосилась набок.
    - Элка! – проговорила она, все так же глядя исподлобья, -Элка, Элла, Элеонора. Это хорошая девочка. Одна из лучших. Не пожалеете.
    Немного погодя, Алла задала такой вопрос:
    А теперь, уважаемый, расскажите, что вам нравиться в женщине, именно - черты лица, фигура. Длинный прямой волос, кучеряшки, фигура. Я хочу и могу посодействовать в этом.


    8

    …Сашка выбрал самое просматриваемое место, у входа. Всякий, кто входил в кафе, непременно шествовал мимо. Сашка прождал полчаса, а потом заказал кружку пива.
    «Кофе, сигареты, пиво – вредно для организма, но такова жизнь…»
    - Здравствуйте! – сказал женский голос сзади его кресла.
    Сашка выгнулся назад и ощутил, что его схватила судорога.
    Он улыбнулся (а иначе нельзя было), это была красивая, стройная, очень миловидная девушка. Элка.
    Так все было. А теперь эта самая Элка собирала вещи. Не в шутку, а даже напротив. Собирала деятельно, хозяйственно, - шмотка за шмоткой.
    - Ты, что же? – спросил Сашка, - уходишь, что ли?
    - Ага, - ответила Элка, не обращая внимания на чувства, передаваемые голосом мужа.
    - Ты же жена мне?
    - Все, уже не жена! – парировала она так же с каким-то даже воодушевлением.
    «Черт возьми, как же надо вести себя с ними, чтобы они не дергались? С этими стервами, чтоб их…»
    Неожиданно для себя у Сашки подогнулись колени и он упал перед ней. Руки его обвисли, коснулись пола.
    «Нелепейшая поза!»
    Голова поникла. Глаза пусты, обидчивы, и сухи одновременно. Что-то желало произнести горло, но говорить было нечего.
    - Ты чего? – Элка отступила от мужа. В руках она держала какую-то из своих тряпок, ею же и прикрылась, поднимая ее на уровень груди.
    - Я прошу тебя… - проговорил Сашка, чувствуя себя черт знает в чем виноватым. – Прости меня!
    Со стороны Элки послышалось молчание и тоскливое сопение, она явно не знала, что отвечать.
    Сашка ждал, не поднимая глаз. У него свело ноги.
    - Ты не понимаешь, мальчик мой! – произнесла Элка. – Все это… тьфу, блеф…не по-человечески…
    - А ты по-человечески? Ты завела любовника, по –человечески? Я же тебя замуж взял, а не просто так. Мы же клялись в Загсе?
    - Кому клялись?
    - В Загсе, не помнишь?
    - Кому клялись?
    - Ну, друг другу.
    - Но ведь ты сам меня замуж взял, я не виновата. Я только ради интереса…
    «Что-то сильно встревожило, напугало эту суку», - подумалось Сашке. – «Когда-то надо будет забрать все свои слова обратно. Для этого еще должна пройти целая жизнь».
    - Я же не знала, что это все так серьезно у вас!
    - У нас? Серьзно! С самого начала! Мы с тобой живем, и никого больше нам не надо!
    «Это похоже на слова из какой-то песни».
    - Я не имею любовника, дорогой мой. У меня нет никого. Я просто хочу уйти. Я хочу жить отдельно, сама.
    Элка опустила тряпку, которой прикрывалась, присела на край стула, задумалась. Ее задумчивость портретна, красива, божественна. Она сидела, полусогнувшись, полуопустивши голову, раздумывая напряженно о чем-то.
    «О чем- то настоящем».
    В этом была таинственность и внешняя и внутренняя. Сашка встал с колен, подошел к ней, обнял за плечи. Им было так хорошо друг с другом.
    «Почему она хотела оставить меня?»


    9


    Ночью она целовала его в спину. Так нежно, влажно, словно морская губка прикасалась к лопаткам. Так было всегда. Ее узкие губки сомкнулись и не выражали ничего, когда он обернулся к ней: она уже спала.
    «Ведь бывают минуты, месяцы в супружеской жизни, когда нужно перетерпеть, передумать, изменить в себе самом что-то. Элла меняется. Она пытается поменять и меня под те новые условия жизни супружества, которые интуитивно чувствует. Иначе – смерть. Следовательно, необходимо приспособиться к новым условиям жизни, перестроиться. И задача решена».
    Утром Сашка пробудился позже супруги. На кухне готовился завтрак. Слышны были шаги любимой и стуканье турки по плите.
    Сашка потянулся. Хорошая ночь, хороший сон и бодрое, безболезненное утро. Он понял, что требуется для защиты их семьи. Он готов был изменить в себе что-то. И то именно, на что укажет жена, плюс его собственные соображения.
    Сашка вскочил на ноги, сделал несколько элементов из утренней гимнастики, поправил подушку, бросил плед на кровать, чтобы потом прийти застелить.
    Он спешил повидать жену, поздравить ее с добрым утром.
    Минуя ванную комнату, заглянул на кухню, где шуршали Элкины тапочки. Сказал громко, оживленно:
    - С добреньким утром!
    Открыл ванную комнату, стал умываться. Вышел освеженным и заглянул на кухню, где по-прежнему слышалось движение жены и даже напевание ею какой-то мелодии.
    -Э-эй! – Сашка шагнул в кухню и увидел чистый стол, перемытую посуду и аккуратно сложенную на стойке, открытые занавески солнечного окна и на подоконнике магнитофон. Именно из него доносились ранее обнаруженные звуки готовки завтрака, шарканье домашних тапочек Элки и ею напеваемая мелодия.
    Сашка стоял, расставив широко ноги, вывалив глаза, раскрыв рот.
    «Это что? Миф».
    Он знал отлично, насколько Элка, его жена, сообразительна, творчески подходила к любому вопросу, но настолько!
    Сашка вспомнил поцелуи морской губки, влажность губ жены на месте между лопаток. Его словно теперь обожгло.
    Сашка выронил из себя нечто «эблк…» и бросился одеваться, звонить, бежать, искать.


    10

    Он настиг ее у кабинета отдела кадров «Тракторостроителя». Она стояла молча, опустив голову, размышляя о чем-то. Ее лицо было бледно и видно было, что ночь прошедшая была не спокойна.
    Когда он подошел к ней, постепенно, убавляя шаг (а до этого он просто бегал по разным местам города), Элка взглянула на него странно – пустыми серыми глазами, словно б даже и не узнавая. Он же, подошедши, взял за ее холодную руку и обнял своею всею кистью. Эта холодность с тыльной стороны ее, тонкие сухожилия, так были знакомы и родны, что он еще раз понял – никогда не оставит ее, никому не отдаст ее. Ради нее он способен на все – и даже … отдать жизнь.
    Она поморгала ресницами и поглядела на мужа более обновлено, с какой-то мыслью о нем.
    - Мы расстанемся, все-равно, Сашка, - сказала она грустно.
    - Эллочка… Элка! – Как – будто в Космос кричал он, спрашивая Бога.
    На лбу у Элки образовалась в ту же секунду тонкая вертикальная линия озабоченности.
    - Я не знаю, что я значу без тебя, Элла! – Сашка глупо мотал головой, совершенно не адекватно сложившейся обстановке.
    Люди, стоявшие в очереди в кабинет кадров, глядели открыто, с нескрываемым любопытством на происходящее выяснение отношений. Сашка не мог этому интересу воспрепятствовать, - в его глазах стояли и слезы, и мольба, и к ним, и к ней.
    - Эллочка, - вторил он, и руки, и тело его дрожали.
    - Не называй меня так. Мое имя Элка!
    - Я не могу… - из носа Сашки потекла жидкость.
    На Элкиной миме появилась нота брезгливости, которая тут же искусно была спрятана, она сама теперь взяла за руку мужа и потянула его прочь отсюда, от людного, пытливого места.
    Отошедши в сторону, она встала перед ним, сложа руки на сумочке.
    - Я себя чувствую учительницей перед тобой, перед провинившимся учеником, - сказала она.
    Сашка поглядел в ее лицо и улыбнулся, так же как и она скоро. Ее кончик носа подергивался, и был красен. Эта необычайная женина способность перейти мгновенно от трагедии к комедии!
    «Я люблю ее!»
    - Э…Элка, - произнес он, отирая лицо так – выразительно, неоднозначно, чтобы жена видела и запомнила, как он дорожит ею. (Все это под тщательным присмотром «учительницы».)
    - Скажи, - сказал он, - как сохранить нашу семью? И я исправлюсь. Может быть, - спешил он перебить ее, как только она приоткрыла рот для оглашения вердикта (и этот вердикт не предполагался был быть ему положительным, так как лицо ее все еще было беспристрастным).
    В душе Сашкиной все ходило ходуном: и мысли, и сердце, и гипофиз, болевший точечным зернышком в глубине мозга.
    Он готов был молниеносно сообразить, разрешить эту сложную ситуацию, в которой требовалось показать мужское мастерство, сноровку, деловитость, и он прослеживал любое волнение на лике жены, даже волны цвета ее чистого, ангельского образа.
    - Может быть, мне стоит поменять свой характер? Может быть, стоит стать мягче или, напротив, грубее, жестче? Кто ты по натуре: мазохистка или садистка, я не пойму?
    И тут он обнял ее тонкую, изящную фигуру, пока она не пришла в себя.
    Она не сопротивлялась и поддалась. Да так, что едва не упала с ног. Он держал ее, целовал ее волосы, нюхал ее макушку.
    Она оправилась, стала прочно, взялась за перекосившуюся сумочку, поправила сбившиеся волоски на гладко, тесно стянутой прическе. На ее лице вспыхнул румянец, и какая-то неприятная для мужа язвительная полуусмешка образовалась, медленно исчезая.
    - Это будет бесконечно. Хоть и все сроки вышли.
    - Какие срои? О чем ты?
    Элка улыбнулась снова как-то отрешенно, избегая проблем. Благо - в темном коридоре, куда опустились они никого не было.
    «Здесь можно было б и убить!» - подумалось Сашке.
    Элка поглядела на Сашку долгим взглядом, вращая зрачками так, что могла осмотреть подетально каждую трещинку, морщинку его лица.
    - Если ты, конечно, хочешь… можно попытаться, но это уже будет… как это… - она подняла изящные, тонкие пальчики и поводила ими в воздухе, приветствуя новую жизнь. Сашка уловил что-то новенькое в ее состоянии.
    -Но это уже будет это, э-э… самодеятельность. Творчество. Народное.
    - Пускай будет творчество, пусть народное. Эл, я готов делать все, чтобы спасти мою семью.
    Она пошли наружу из здания, по темному коридору. Он то и дело окунался в свои чувства, спрашивая – насколько верно все делал, он чувствовал, что привлек назад жену, и она снова может быть ему верна. Насколько долго?
    Он одновременно понимал и то, что что-то непременно, безвозвратно изменилось: и этот случай с магнитофоном, и более – это щелканье ноу-хау в воздухе пальчиками.
    «Да. Очень что-то новое!»


    11


    Сидели дома, за столом. Толком не переоделись, как-будто на сватанье. Как в первый раз.
    Он глядел в ее глаза, она то отводила их, то отвечала тем же.
    - Ты хочешь сохранить, м-м, семью? – начала она.
    - Да. Разве ты нет?
    - М-м, - она игриво покачала головой.
    «Не изменилась, дурочка»!
    - М-да-с, - ответила она, едва удосуживая изогнуться в форме полуулыбки своим тонким губкам.
    «Ее понесло играть».
    - Значит, - откашлялся Сашка, - будем действовать в этом ключе!
    - Хм, - кратко проявила Элка. Лицо ее стало внимательным и серьезным.
    - Я готов пойти на уступки: поменять свое к тебе отношение, может быть, зарабатывать побольше денег…
    - Может быть?
    - Ну, да. Там пойти… поменять работу…
    - Готов?
    - Вполне, - сдавленным голосом подтвердил Сашка.
    - Ага! – Она вновь подняла пальчики и щелкнула ими в воздухе.
    - Ты, как фотографируешь!
    - Что?
    - Этим своим жестом!
    - А что?
    - Откуда он у тебя?
    Элка подняла вновь пальчики и щелкнула ими в воздухе.
    Сашка поморщился.
    «Очень элегантно!»
    «Очень не приятно!»
    - А представь, - она наклонилась к нему поближе, - если я стану ежедневно, ежесекундно делать разные жесты, которые неприятны будут тебе?
    - Не надо этого делать. Зачем? – заключил Сашка, понимая, и давая ей понять, что итак всеми сегодняшними поступками и словами перекрыл все пути к ее моральному отступлению. Другими словами, она очень много ему должна.
    Элка опустила руку и сказала каким-то изменившимся тоном.
    - Сашка, если б ты знал, как дорог ты мне стал. Но что-то делается во мне. И я не пойму. Труба зовет…
    - Какая … труба?
    - Хм, - она пожала плечиками, сняла с коленок сумочку, поставила на стол, в стороне от пересечения их взглядов.
    - Это кризис, понимаешь? Элементарный кризис. В стране кризис, в наших душах кризис. Но все разрешается. Все куда-то к чему-то катится, идет, развивается. Только надо прикладывать сообразные и логические усилия, чтобы жить хорошо.
    - Сообразные?
    - Да.
    - Усилия?
    - Да.
    Элка поглядела на лоб мужа сморщенный омегой:
    - А если логически не получается?
    - А надо, чтобы получилось, Эл! И я помогу это сделать. Я буду способствовать этому. Я понимаю, что женские мозги там э-э, не очень…
    - Что?
    - Ну, у вас больше интуиции, а у нас – мужчин логика. Поэтому…
    - Ты мыслишь штампами, клише. А если это неприменимо к нечеловеку? – Элка сказала это, а потом взяла сумочку со стола и поставила ее на коленки. Глядела вопросительно, квадратно на поставленный парадокс.
    - То есть – не человек? Это понятно… - Сашка откашлялся.
    - Я сделана не из того мяса, понимаешь?
    - Понимаю. – Сашка почесал затылок.
    «Ты змея».
    В его образах возникло что-то отталкивающее в данную секунду - жену от него.
    «Ах, если б это состояние длилось веками! Тогда б можно было отпустить ее… безболезненно».
    - Ты просто болеешь мною, - сказала она, - и я в твоих предпочтениях больше, чем обыкновенный человек, но я обычная.
    Элка поднялась, подбирая сумочку, надевая туфельки, поправляя платье.
    Эта обычность теперь особенно была непостижима. В этой обычности слилось все: материнское, женское, любящее, манящее, вселенная и бездна, которую объяснить никто никогда не сможет, разве предположить?
    Сашка срывался встать снова на колени. Тело его пронзала слабость, и головокружение охватывало его голову, застилало глаза.
    Он проводил ее до двери, и дрожащим голосом спросил напоследок:
    - И нет никакой альтернативы?
    Она остановилась у выхода и поглядела на него чистым, отнюдь не выстраданным взглядом:
    - Если ты, конечно, хочешь… можно попытаться, но это уже будет… как это…
    - Творчество...
    - Очень самобытно.
    - Да.
    - Да? – она улыбнулась. Ее позвоночник встал струной, ножки выпрямились.
    «Что-то чего она хотела – она добилась от меня. Она выпила меня до дна», - подумалось Сашке. – « Но, что такое сверхдурное я еще могу сделать для нее, чтоб ей это снова принесло удовлетворение? Не понятно».


    12

    - «Если человек тщеславен и нескромен, любит краснобайствовать и плоско шутить, всегда доволен собой и презирает окружающих, развращен душой, лишен порядочности и чести и если вдобавок он красив собой и хорошо сложен – у него есть все качества, чтобы кружить голову многим женщинам». - Зачитала Элка из газеты, купленной ею в киоске, подом добавила, - сказал какой-то Жан де Лабрюйер.
    Поглядела на мужа.
    - Ты же не хочешь, чтобы я стал таким?
    - Почему нет?
    - Мне казалось, ты сразу дала б мне отпор. Ведь я уже был таким.
    - Нет, вот таким ты и не был, а хотелось бы. Мне с тобой не как с мужчиной. Ты слишком мягок, нежен, уступчив, и все такое.
    «Так. Уже это проходили!» - подумал Сашка.
    - Ладно, - сказал он кратко.
    «Ах, если б эта неразумность в жене продолжилась, то он смог бы ее отпустить. Безболезненно».
    - Да нет. Ты не подумай. Просто тебе самому в жизни это пригодиться, а то ты привык ко мне. Я ведь не вечна.
    - Дай-ка, - Сашка взял газету с цитатой.
    Элка ушла к подругам, а Сашка на работу.
    Вечером он сидел над цитатой и размышлял.
    «Не идти на поводу желаний, никаких нафиг кофточек на выход! Это было.
    Сдерживать свои эмоции. Не улыбаться. Воспитывать бесстрастность, заторможенность на неожиданные заморочки. Это было.
    Сдерживая и отмалчиваясь – это пассивные формы сопротивления. А сопротивления, собственно, никакого и не надо!
    Так, хорошо. Строим почву на ее же предложениях, из цитаты: тщеславность и нескромность – первое. Второе – любить краснобайствовать, то есть сладкоречие, элоквенция, - добро! Плоско шутить? Это я и так умею. Далее – всегда быть довольным собой? Проблемка!
    Ввиду того, что имею несколько заторможенный, флегматичный нервный тип, да еще гулко все переживаю, но… требуется измениться.
    Презирать окружающих? Иногда бывает и даже частенько. Черт знает, видеть никого не хочется, а гнать куда подальше. Разумеется, сдерживаюсь.
    Развращен душой, лишен порядочности… Да-с…
    Красив собой – тоже проблемка. Хорошо сложен? Вполне для него. Достаточно.
    И еще: способен кружить голову многим женщинам. Может быть, она просто хочет, чтобы я имел подружку?»
    - О! Привет! – Элка зашла, хлопнув дверями, эмоционально расширяя все вокруг пространство.
    Он поглядел на ее лицо.
    Она была симпатична, но не настолько, чтобы слыть красавицей. И фигура не ахти.
    «Просто я к ней привык».
    - Где была?
    - У своих.
    - Э-э, а я вот, сижу, жду, когда ты приготовишь что-нибудь пожрать.
    - Пожрать? Ага.
    - Ага.
    Сашка встал, несколько пошатываясь, по – морскому, по- палубному, подошел к ней, крепко схватил за плечи, обнял и втянул воздух с ее ароматами. Так втянул, что часть волос угодила ему в ноздри.
    - Ого! – сказала она.
    Сашка, чтобы укрепить позиции опустил руку и хлопнул жену по заду, возбуждая на ее лице позитивные эмоции.
    - Ого! – оценила она.
    Сашка отвернулся и пошел на свое место, на свой стул. Будто сделал свое мужское дело.
    Жена открыла пакет с закупками, принесенный из магазина, принялась доставать.
    - Это масло – пакость! Не бери его!
    Она поглядела на мужа.
    «Очень пагубное начало, - подумал Сашка. – Чем все это может кончиться? Что - то не чувствую я отклика с ее стороны. Как-то надо было самому становиться наглым и легковесным».

    13

    Сашка провел свою психологию на работе, в свободной обстановке – в очереди перед маршруткой, в толпе получателей терминала, еще в некоторых местах. Прямо или косвенно, компромиссно. Одно выдавало особенность Сашкиного нового кредо, - это блескающие лихом на весь город глаза. Попытался завязать разговор с незнакомой девушкой, которая лишь раз улыбнулась на тираду симпатичного, но неуютного парня, и то из уважения к человечеству.
    Скоро (очень скоро) Сашка понял, что все эта грубость, приземленность души, неопрятность – все это не для него.
    Элка плакала.
    - Я хотела сегодня уйти, - призналась она, - но не смогла.
    Сашка молчал, внутри его все дрожало. Каждый день он испытывает какие-то метаморфозы, - только с утра расстался с гнилым мировидением, и теперь представил себе, как жена задумчиво укладывает свои вещи, чтобы уйти снова, но садится и плачет.
    - Тебя долго не было, и я пошла вдоль берега реки глядеть на те бревенчатые дома, что на том берегу. Ведь там такие же люди живут! И у них, возможно, такие же проблемы. И там живут такие же Элки. Ты прости меня…
    - Ничего, ничего, - повторял Сашка, - все должно образоваться… Все еще…
    Он совсем не то хотел бы сейчас говорить. Он ожидал, что жена бросится к нему в объятья. Тогда бы все навсегда прошло.
    Но она лишь положила руку ему на плечо и повторила:
    - Ты прости меня, Сашка.
    - Ничего-ничего, - терпеливо повторял Сашка в убогости своих ощущений. - Еще немного времени потерпеть, и все станет на место. По законам термодинамики – разрушается легче всего, то, что четко и ладно устроено. А у нас уже почти ничего нет.
    - Ты считаешь?
    - Я считаю?
    - Почему же держишь?
    - Я не держу! – Сашкин голос сорвался и он замолк.
    Элка прошла в комнату. Зашумели вещи.
    «Она снова собирается».
    Стоит один раз предположить голове поменять партнера и получить от прежнего ОЧЕНЬ ШУТОЧНОЕ, несерьезное согласие, как тут же получается клин, перебивающий всю совместную жизнь.
    «Все начинается с головы».
    Сашка вошел в комнату поглядеть, что делает Элка.
    Она сидела на диване, сложив ноги, сложив руки на коленях.
    «Что же с нами будет?»
    - Нет, Эллочка, все это не про меня – быть грубым, бессердечным и разное другое. – Признался Сашка. – Каков я есть, таков останусь.
    - Песня. – Улыбнулась Элка. - Просто я хотела попробовать.
    - Что же делать?
    - Хм, - усмехнулась Элка. – Все, что хочешь, только не называй меня никак по – другому. Я - ЭЛКА!


    14

    Они ехали на машине, ехали к свекрови.
    Сашка думал о притворстве и коварности женской, и о том, какие муки, испытания представляет все это мужчинам, и о том, что весь женский пол тождественен, как две капли воды. И только в жизни, а точнее в ситуационных моментах их трудно, эти тождественные капли разъединить. Кажется, что одна женщина может быть лучше или хуже. Это не так.
    Элка привычно молчала и не глядела на Сашку.
    Сашкина мама жила в шестидесяти километрах от сына.
    В окно, поправляя прическу, выглядывала мать. Ее глаза были мокры.
    - Здравствуйте, дети! - мать прижалась губами к Сашкиной щеке и долго придерживала его лицо в своих объятиях.
    - Здравствуй, невестка!
    Элка также подставила щеку, но их объятия были намного короче.
    - Мама, ты все еще не встаешь?
    - Нет, сын, спасибо за сиделку. Добрая.
    - Если б представить жизнь в каком-нибудь ускоренном движении, то можно было б увидеть, как человек произрастает, учится, работает и быстро стареет, а потом ложится на кровать и умирает. Это так страшно. - Произнесла Элка.
    - Да, это, деточка, происходит со всеми.
    - Зачем ты это сказала? – спросил Сашка.
    - Разве что с роботами только этого не происходит, - ответила мама.
    Сын перевел глаза с матери на супругу. Как – будто они знали что-то большее между собой, чем он думал.
    - Мама, ты - молодчина!
    Спустя час пообедали, спустя три поехали рыбачить. Вечером Элка улеглась спать, а Сашка с мамой беседовали на кухне при открытом окне.
    - Как ты, мама?
    - Хорошо, сын.
    - А на самом деле?
    Мать кивнула головой и сомкнула глаза - «все хорошо».
    - Ты, наверное, не узнаешь меня? - спросил Сашка.
    - Почему?
    - Я изменился.
    - Ни чуть. – Она улыбнулась, сын умел развеселить ее.
    - Да? Странно. Мне кажется, я так трудно, много работаю над собой. Ежедневно и ежечасно. Кардинально не переворачиваю себя, и никто не замечает.
    - Что же в тебе должно измениться?
    - У нас в отношениях с Эллой что-то не клеится.
    - У вас все хорошо. Она холодная, но она терпит. Я думаю, ты привыкнешь. Никуда она от тебя не уйдет – не переживай.
    - Ох, мама! Судьба это.
    - Жаль - детей у вас нет.
    - Еще некоторое время и заведем.
    - Ну, - грустно проронила мама.
    Помолчали.
    - Вообще ты рад чему-то, я вижу.
    - Живем. Куда не крути, бежит жизнь-то.
    - Ну, дай Бог!
    - Что ты так побелела?
    - Давление. Плохо спала…
    Сын положил руки на колени матери, а потом склонил голову. Ему было хорошо и тепло сидеть так. И пахло от рук мамы по-прежнему парным молоком.
    «Как я соскучился по ласке!»

    15

    Ехали домой рано утром.
    - Что делаешь сегодня, Эл? Элка…
    - Буду тебя с работы ждать, - равнодушно ответила, положив руку на солнечное сплетение.
    - Что-нибудь спечешь?
    - Да.
    - Тебе не хорошо? Ты с каждым днем как-то болезненней…
    - Эх-х, - произнесла долгим Элка. – Что – то не хорошо…
    - Что же ты приготовишь мне сегодня на ужин, женушка, любимая ягодка моя! - сказал Сашка тираду, чтобы внести что-то свеженькое в начало нового дня.
    Подождав немного, он повернул к ней голову. Бледное лицо, приоткрытый рот. Вид, как при токсикозе.
    Вдруг Элка, расширив глаза, раздув ноздри, едва успевая вскрикнуть, указывает вперед, на дорогу.
    Сашка бросил молнию - взгляд и только успел чертыхнуться себе под нос, объезжая валун, видимо вывалившийся из какой-то грузовой машины, но не успел. Легковушку, от сильного реверса подбросило и перекинуло на обочину. Там еще волочило на боку. Потом все стихло.

    16

    …Сашка расклеил свой окровавленный рот. Покачал головой.
    Хотя этого, наверное, делать не стоило. В голове где-то от первого позвонка хрустнуло. И никаких болевых ощущений.
    «Родился в рубашке».
    Сидел долго на обочине, не понимая ничего. В голове шум.
    «Шок».
    Когда приехала милиция, и гаишник подошел подписать протокол со слов водителя, бормотавшего едва связное и собирать свидетелей, которые все подтверждали, Сашка вдруг представил Элку, сидевшую где-то рядом и ожидавшую его.
    «Мне нужно держать марку, Элка. Не гляди на меня так. Я – хороший».
    Он встал, превозмогая боль в пояснице.
    - Сидите! - предупредил кто-то.
    - Элла! – произнес он, справляясь с цветными кругами в глазах.
    «Будто пастелевый цвет поверхности немого Сатурна».
    - Сидите, говорят!
    - Да пускай идет…
    Сашка пошел к перевернутой машине, обошел ее, не замечая и следов Элки в ней.
    «Главное, нет крови!»
    Поглядел вокруг и только теперь увидел отдельное скопление людей на островке у обочины. Пошел туда, раздвинул впередистоящих и увидел: лежит часть Элки, то есть голова, свернутая набок, выбитый подбородок, сдернутая челка, брошенная на прикрытые глаза; ниже туловища - провода и блестящая пластина железа. Аналогично со второй частью Элкиной: ноги сложенные тет, и провода выше пояса.
    «Везде провода».
    - Что это? - спросил Сашка, еще больше погружаясь в Сатурианский вакуум и грохот орбит на своей планете.
    Люди обратили на него свои взгляды.
    - Это он!
    - Да, это его.
    - Ненормальный.
    Рядом оказался постовой.
    Он бережно, как можно официальному лицу, мягко, прикоснулся к локтю потерпевшего, и сообщил:
    - Это робот. Срок годности 2 года. Вот паспорт. - Перед глазами Сашкиными возникла карточка со штрих кодом.
    - Кто робот?
    - ЭЛКА - Электронный Любовный Комплект, класса А.
    Прошелестев что-то, подчеркивая на непослушном листке протокола, гаишник добавил:
    - У нас такие оба недавно Элки разбились. Черт их дери. Лесбиянки!
    Кто-то вмешался:
    - А надо поправку об этих «Мониках» внести, иначе пропадет человечество!
    Сашка повернулся в сторону звучавшего голоса, последний скользнул за чужие спины.
    - Ого! Его б надо в больничку.
    В «скорой» Сашка пытался не расслабляться.
    Ведь: «надо держать себя в руках, держать марку, иначе Элка точно увидит причину уйти!»
    Не поддаваться на уговоры медсестры: расслабить торс, вытянуться, положить ноги врозь. Ему все казалось, что где-то рядом с ним сидит Элка и все следит: каждое движение, всякий нестандартный вздох.
    И одновременно ему хотелось улечься на бок и поджать ноги под себя, как младенец, которому есть время еще быть спрятанным, и иметь выбор – возвращаться в этот мир или нет.
    «Возвращаться или нет?»
    Медсестричка старалась зафиксировать клиническое положение пациента, надавливая ему на ноги, и утирая холодной пот с его расцарапанного лба, шепча ему на ухо:
    - Все будет хорошо, у вас шок, и закрытый перелом, вам надо лежать, и расслабить торс.
    Сашка же, удерживая свои позиции, только твердил: «Элка! Элка! Ты нужна мне…я люблю...»

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Виктор Пеньковский
    : ЭЛКА. Рассказ.
    Чем может обернуться лик твоей возлюбленной...
    07.12.10
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/Ubik-k>Виктор Пеньковский</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/70639>ЭЛКА</a>. Рассказ.<br> <font color=gray>Чем может обернуться лик твоей возлюбленной...<br><small>07.12.10</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Виктор Пеньковский: ЭЛКА»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>