п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Илья Гутковский: Теория вопросительности (Прозаические миниатюры).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Илья Гутковский: Теория вопросительности.

    Не совсем понятно, зачем такое мудрёное название. Жанр этого произведения уместнее всего определить как эссе. Перед вами - размышление на вечные темы: юность и старость, прошлое и будущее. Текст не лишён высокопарностей, как то "эфирные плоскости сновидений", "высота завораживала и пугала, она была прекрасна и в тоже время тяжела своим распростертым величием для гравитации его осознания" и др. Но картинка нарисована живо. Складывается впечатление, что автор сознательно или бессознательно пытается подражать Толстому. На мой взгляд, не получилось. Может быть, у вас будет другое мнение.

    Редактор отдела поэзии, 
    Родион Вереск

    Илья Гутковский

    Теория вопросительности

    Если одна половина людей живет прошлым (настойчиво смакуя механизмы памяти), а другая часть грядущим (будучи в предвкушении чего-либо или в предвкушении воспоминаний сегодняшнего благополучного стечения жизни), то, что же выпадает на долю настоящего, кто здесь и сейчас членораздельно воспринимает эту реальность, со всеми беспорядочными установками ее жизненных ориентиров, перекрестков, символов.
    Старик задумался, присел на ветхую лавочку, закурил, бросил взгляд на пробегающую ощетиненной тряпкой кошку и углубился в чтение накопившихся за долгие годы мыслей. Подул свежий, нежный ветерок и на глаза слезой скатился туманный образ детских призраков, переплетенных суевериями, преданиями и древними россказнями о колдунах, ведьмах и прочей подобной нечистой компании, обитающей в эфирных плоскостях сновидений и лесных трущобах первобытного страха.
    Простит ли Господь милостью своей творение рук своих, дьявола, отступника, падшего ангела, если тот принесет ему свое раскаяние? Вот человек грешный, он ведь с чертом одним рассудком повязан выходит, а все же на отпущение, какую-никакую, надежду имеет, а как же последний, на что ему, бедолаге надеется, рассчитывать, уповать. Получается отсутствие надежды и есть дьявольская отличительная масть, но, вроде как, Сенека говорил, что кому не на что надеется, тому и не в чем отчаиваться, чем не безоблачная сфера бытия...
    Старик отвлекся на просвистевшую мимолетом воробьиную разнородную гурьбу и с радостью отметил, что его ноги сегодня ноют не так уж утомительно, а это означает бесценную возможность для короткой прогулки. Шаг, другой, третий, каждое движение старика складывалось в упрямый ход незримых отголосков его прошлого и размышлений о последнем часе.
    Если человек умрет, так и не познав до конца, для чего, собственно говоря, он жил, какой смысл в таком малосодержательном существовании и порядке вещей, какое добро он унесет с собой в небытие? Вот испытает он любовь, ненависть, разлуку, предательство, счастье, разочарование, довольства и блага все, а к чему они все были приложены, так и не определится, хотя, может и не надо так заострять, а плыть, грести такт в такт, течение само вынесет, река подберет да выбросит...
    Старик дошел до рваного забора. Предел, граница, рубеж... Ясное небо свалилось пропастью сапфира, высота завораживала и пугала, она была прекрасна и в тоже время тяжела своим распростертым величием для гравитации его осознания. Молодость всегда парит, старость стелется по накатанной. Потешная дворняга, празднично виляя огрызком хвоста, липла к старику взъерошенной, приветливой мордой и лизала его черствые, мудрые руки.
    Откуда эта преданность? Если принять, только за звериный инстинкт, о, это великий инстинкт, ежели хитрость - это святая хитрость... Нет, пожалуй, тут все одухотворение природы, громадное сокровище в былинке неприметного естества, ласковое назидание.
    У старика закружилась голова от расположения и симпатии, приливших теплой кровью к пронизывающим тайной смесью глазам и он повернул обратно к своему тихому убежищу смиреной души. Медленно и мирно шуршали старинные подошвы его сердца. Старик жил прошлым, жил предвкушением окончания, старик жил, пока еще спрашивал себя...

    Оголтелые, юные, красочные мечты захватывали с головой бегущего на встречу солнцу цветущего юношу. Он был полон сил и энергии штормовых выхлопов жизни. Вокруг плескалось сочное лето, душа описывала в воздухе мертвой петлей любовное самозабвенье. Юноша знал свое завтра, он видел его отчетливую форму в золотой оправе, и сладость созревающих в янтаре плодов будоражила молодые глаза огненной испариной.
    Весь мир лежал у его ног, и казалось, что так будет всегда, ибо протяжное время прогибалось под необузданным, дерзким восторгом и дарило ему бесконечность родникового дыхания. Юноша сливался с круговоротом внутреннего света, он был счастлив, счастлив не знать и не думать о чем-то, что уже пускало едкие корни в его аккуратном, прозрачном, наивном, трепещущем подсознании. Конечно же, с одной стороны, неопределенность будущего слегка пугала, но с другой, белокаменные ореолы воздушных замков заставляли подвигаться в полной уверенности, в полном созвучии со своим предназначением, предназначением жадно хватать каждое знамение пылающей судьбы, и свободное, дикое поле оплетало яркими гимнами горизонты его видений.
    Однако, в глубине души, юноша не мог не думать о чем-то, что его престарелый дед бормотал перед смертью на остывающей постели. Незримой занозой сидели в нем эти причитания умирающего человека. Дед всегда был довольно благоразумным и рассудительным (во всяком случае, как казалось юноше), и вот прощаясь с этим миром, взволнованными, дрожащими губами он прошептал ему одно единственное, поразившее его, слово, один вопрос...Зачем? И сам же, уже в невменяемой лихорадке, отвечал себе охрипшей, болезненной флейтой...Не знаю...но это прекрасно...и оттого, так ужасно...так прекрасно...

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Илья Гутковский
    : Теория вопросительности. Прозаические миниатюры.
    Эссе на вечные темы: "Юность и старость", "Прошлое, настоящее и будущее", "Отцы и дети" (в данном случае внуки). Что-то от Толстого, что-то от Тургенева. Не считая высокопарностей, вполне живо.
    09.12.10
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/riff>Илья Гутковский</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/72774>Теория вопросительности</a>. Прозаические миниатюры.<br> <font color=gray>Эссе на вечные темы: "Юность и старость", "Прошлое, настоящее и будущее", "Отцы и дети" (в данном случае внуки). Что-то от Толстого, что-то от Тургенева. Не считая высокопарностей, вполне живо.<br><small>09.12.10</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Илья Гутковский: Теория вопросительности»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!


  • Теория вопросительности (Илья Гутковский). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • На мой вкус слишком уж вычурно.

     

    , редактор [09.12.10 18:43]

    Ответить на этот комментарий







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>