п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Борис Суслович: Дуэль… или самоубийство? (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Борис Суслович: Дуэль… или самоубийство?.

    Статья о смерти Пушкина. Версия спорная, но интересная.

    Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
    Лиене Ласма

    Борис Суслович

    Дуэль… или самоубийство?

    19 октября 1831 года, в «день Лицея» А. С. Пушкин написал:

    Чем чаще празднует лицей
    Свою святую годовщину,
    Тем робче старый круг друзей
    В семью стесняется едину,
    Тем реже он; тем праздник наш
    В своём веселии мрачнее;
    Тем глуше звон заздравных чаш
    И наши песни тем грустнее.

    Так дуновенья бурь земных
    И нас нечаянно касались,
    И мы средь пиршеств молодых
    Душою часто омрачались;
    Мы возмужали; рок судил
    И нам житейски испытанья,
    И смерти дух средь нас ходил
    И назначал свои закланья.

    Шесть мест упраздненных стоят,
    Шести друзей не узрим боле,
    Они разбросанные спят —
    Кто здесь, кто там на ратном поле,
    Кто дома, кто в земле чужой,
    Кого недуг, кого печали
    Свели во мрак земли сырой,
    И надо всеми мы рыдали.

    И мнится, очередь за мной,
    Зовёт меня мой Дельвиг милый,
    Товарищ юности живой,
    Товарищ юности унылой,
    Товарищ песен молодых,
    Пиров и чистых помышлений,
    Туда, в толпу теней родных
    Навек от нас утекший гений.

    Тесней, о милые друзья,
    Тесней наш верный круг составим,
    Почившим песнь окончил я,
    Живых надеждою поздравим,
    Надеждой некогда опять
    В пиру лицейском очутиться,
    Всех остальных еще обнять
    И новых жертв уж не страшиться.

    Предыдущие два года были тяжелыми. К умершим в уже далёкой юности Ржевскому и Корсакову прибавилось сразу четверо: Костенский, Саврасов, Дельвиг и Есаков (о смерти за границей ещё одного товарища – Сильвестра Броглио – собравшиеся не знали). Внезапный уход ближайшего друга стал для Пушкина тяжёлым потрясением. Болью, горечью пропитано всё стихотворение. Помимо песни «почившим», в нём два обращения: первое касается самого поэта, второе – всех ещё живущих лицеистов. Друзьям даётся охранная грамота, талисман, «оберег». Пушкин как бы прикрывает их собой:

    Всех остальных еще обнять
    И новых жертв уж не страшиться…

    (вот откуда написанные совсем в другую эпоху окуджавские строки: Возьмёмся за руки, друзья,/чтоб не пропасть поодиночке…). В результате смерть действительно отступила на несколько лет.

    А это относится к самому Александру Сергеевичу:

    И мнится, очередь за мной…

    Жуткое в своей провиденциальной точности «мнится» не оставляет сомнений: это голос свыше. Приговорённый «лишь» записал услышанный вердикт. Ещё раз посмотрим на дату: 19 октября 1831 года. Пушкину 32. Поэт здоров и крепок. Восемь месяцев назад он женился на красивейшей девушке России. По горячему чувству – и не без взаимности. Он счастлив в браке. Молодая жена ждёт первенца. Его гений достиг полного расцвета. И в это самое время ему выносится смертный приговор, который поэт безропотно принимает, признавая его справедливым. Разве что несколько преждевременным…

    Вернёмся на семь лет назад. Пушкин покидает Одессу. Его бывший начальник М. С. Воронцов не пожелал видеть рядом с собой любовника жены. Пушкин отвечает знаменитой эпиграммой, «обессмертившей» обидчика (цитируется первоначальный вариант):

    Полугерой, полуневежда,
    К тому ж ещё полуподлец!..
    Но тут, однако ж, есть надежда,
    Что полный будет наконец.

    Всё бы ничего, но Михаил Семёнович Воронцов, прослуживший в русской армии ровно полвека, участник бесчисленных войн, «молодой генерал» 1812 года, чья дивизия стояла насмерть на Бородинском поле, а уцелевшего чудом тяжелораненого командира солдаты вынесли на руках, был героем истинным. Cын российского посланника в Лондоне получил блестящее образование и не мог быть «полуневеждой». Пушкинская эпиграмма, называя вещи своими именами, – низкая клевета.
    Сместимся на год. В Михайловском скучающий поэт узнаёт о приезде к соседке её племянницы Анны Керн. Происходит встреча – и рождаются бессмертные строки. Но всего через пару месяцев Пушкин, как заправский бабник, пишет Керн такие письма, что читать их неловко даже в переводе. А ещё два года спустя появляется циничная записка Соболевскому, касающаяся той же самой Анны Петровны.

    Все эти подробности неоднократно описаны. Гораздо меньше мы знаем о том, как поэт оценивал многочисленные «сомнительные моменты» своей молодости, каким судом судил себя. К чему относится безжалостное «Воспоминание»:

    И с отвращением читая жизнь мою,
    Я трепещу и проклинаю,
    И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
    Но строк печальных не смываю.

    Быть может, это оценка не только легкомысленных, беспутных поступков, но и беспутных стихов? «Гавриилиады», от которой Пушкин тщетно пытался откреститься? Или написанной после «Воспоминания» маленькой трагедии «Моцарт и Сальери», в которой по воле автора прекрасный композитор превратился в отравителя? Неразрешимая проблема состояла в том, что глубоко нравственный, исполненный христианских добродетелей поэт и мыслитель – и буян и картёжник, просаживающий за ночь многие тысячи, завсегдатай борделей, сочиняющий похабные куплеты, азартный, легкомысленный виршеписец уживались в одном человеке.

    Женитьба изменила многое. Юность и чистота жены были важны и дороги Пушкину, он искренне старался жить иначе, но был не в силах полностью перемениться. Казнясь и страдая, он воспринял известие о своей скорой смерти почти с облегчением. Поэтому появилась строка о «зовущем» Дельвиге. Обожавший Пушкина «с младенчества», Антон Антонович Дельвиг не мог желать ему зла ни на этом, ни на том свете. Он «звал его» только потому, что Пушкин был к этому внутренне готов. Уже тогда, осенью 1831 года.

    Дальнейшее известно. Геккерн-старший был, увы, искренен, когда писал барону Верстолку через два месяца после дуэли: «Жоржу не в чем себя упрекнуть; его противником был безумец, вызвавший его безо всякого разумного повода; ему просто жизнь надоела, и он решился на самоубийство, избрав руку Жоржа орудием для своего переселения в другой мир». Безупречная жизнь Дантеса после высылки из России только подтверждает правдивость этих слов. «Жоржу» действительно «не в чем себя упрекнуть» – кроме того, что он, на наше общее горе, родился на свет.
    У Пушкина в январе 1837 года не было причин для дуэли с Дантесом (нельзя же всерьёз относиться к безобидному каламбуру о мозольном операторе). Француз не был сифилитиком, как и Воронцов – подлецом. Поэт «просто» почувствовал, что его земное время истекло. И вызвал смерть.

    2010

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Борис Суслович
    : Дуэль… или самоубийство?. Эссе.
    Статья о смерти Пушкина. Версия спорная, но интересная.
    14.09.11
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/bsuslovich>Борис Суслович</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/74491>Дуэль… или самоубийство?</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Статья о смерти Пушкина. Версия спорная, но интересная.<br><small>14.09.11</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Борис Суслович: Дуэль… или самоубийство?»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>