п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Борис Суслович: Воронка (Рассказ).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Борис Суслович: Воронка.

    Рассказ небольшой и пронзительный - ретроспективная биография в шести разновременных картинках, очень точно отобранных. Удаляясь во времени, картинки становятся всё плотнее и многомернее - раструб воронки повёрнут в прошлое.
    Впрочем, добавить тут почти нечего. Читайте.

    Редактор отдела прозы, 
    Елена Мокрушина

    Борис Суслович

    Воронка

    Сегодня

    Автобус просквозил мимо. Водитель был тот же. За последние два года мы как-то привыкли друг к другу: частенько я подбегал в последнюю секунду, и он открывал мне дверь уже на ходу. Водитель тот же, маршрут тот же, вот только мне в другую сторону: безработные на работу не ездят. Ходят на биржу отмечаться. Пешком.



    Полгода назад

    Нужно взять себя в руки. Я же вылечу. Стоило вкалывать два года, чтобы пустить всё коту под хвост? Кто мне Пушкин, в конце концов? Родственник по прямой? Скорее, по ломаной. Я же думаю о нём с утра до вечера, даже когда говорю на иврите. Надо быть последним кретином, чтобы влезть с потрохами в позапрошлый век, где моих предков русские дворяне, даже без шестисотлетней родословной, на порог не пускали. Писать о Пушкине? От имени Пушкина? Да он бы меня обложил с головы до ног на двух языках минимум. Быстренько помог бы забыть обо всём. «Да, да, забыть – и поскорее. Не думать о будущем – его нет. Не видеть людей вокруг. Пусть всё валится из рук. Пусть нищета глядит изо всех дыр и воет в ушах, как зимний ветер. Только как смотреть на детей, которых пустил по миру? На жену, которая непонятно на что надеется? На себя самого?»
    Я свихнулся окончательно. Уже пять! День, считай, прошёл.



    Пять лет назад

    Такого не было со мной не помню, сколько лет. Это что, вдохновение? Разве оно приходит, когда переводишь чужие стихи? Или Моисей Тейф – не чужой? Сколько мне было, когда я читал его впервые? Девятнадцать? Не верится, что можно быть таким молодым. И стихи были молодые. И переводчица, Юнна Мориц. Да и сам Тейф не успел состариться. Умереть – да, но не состариться. Поэты вообще не стареют. Пока живут.
    Что было вчера? Только сел в поезд, идущий домой, как на меня накатило. Достал рукопись и начал черкать. За полчаса перевёл двадцать строк. Так не бывает… Бред… Графомания…



    Двадцать лет назад

    Мы уезжаем. Билеты куплены, через неделю отправим багаж. Почти всё продано, даже машина. Странно, я уже считаю наш отъезд чем-то свершившимся, хотя полтора года назад, получив вызов, хотел избавиться от него или хотя бы отложить на несколько лет. Дочке полгода – куда ехать? В стране всё меняется, даже наблюдать интересно. А участвовать? Непонятно… Всего полтора года назад я не чувствовал между собой и тем, что вокруг, никакого зазора, ну, почти никакого. Что же произошло со мной? Когда я начал смотреть на родную страну, на соседей, сослуживцев, просто на людей, встреченных на улице, будто со стороны? А на свою жизнь здесь – как на черновик? Я не помню, в какой день это произошло. Но, как только на почте я увидел в письме, пришедшем на мое имя, незнакомое слово «Арад», пути назад уже не было. Потом, когда дочка бегала по двору синагоги, и кто-то пошутил: «Так она до Израиля добежит», – мы с женой даже не улыбнулись. Добежит или долетит – какая разница? Мы не хотим для неё жизни, похожей на нашу. И в то же время так хочется, чтобы она запомнила всё, что её окружает сейчас. Глупо, правда? Что можно запомнить в два года? Но я раз за разом захожу с ней в мой школьный двор и показываю скромную трёхэтажку, в которой отучился десять лет. Мы часами гуляем по нашим узеньким улицам, и я повторяю название каждой из них. Эти привычные с детства слова: «Ясельная», «Сивороновская», «Красноармейская», «Радистов». Как будто вновь прохожу по ним, возвращаясь из школы. Зачем они ей? Она же в Израиле всё забудет через месяц. Или я делаю это для себя?



    Сорок два года назад

    «Зиновий,… а отчество?» – спрашивает воспитательница. Она не понимает, почему вполне нормальный неглупый мальчик молчит. Я тоже не понимаю, как это произошло. Ведь я ничем не отличался от других ребят из нашего отряда. Мы купались, играли, веселились. И вдруг… Кто это придумал? Кому понадобились имена-отчества наших родителей? Ещё до того, как ко мне обращаются, я чувствую страх, который возникает где-то в кончиках пальцев и будто обручем сдавливает голову. Почти машинально я выдавливаю из себя папино имя. Но отчество!? Я не могу произнести его. Это слово уже год с утра до ночи мурыжат на всех перекрёстках. А сейчас оно оказывается моим. Частью меня. Всё, что было близким и привычным: широкая река с уютной купальней, аккуратно размеченная пионерская линейка, где мы стояли всего несколько минут назад, прохладная кровать, куда я должен лечь через два часа, светлый, весёлый лес и даже стоящее рядом облупленное дерево – становится недоступным. Мне напоминают, что я – чужой. Агрессор. Враг.
    Ребята видят, что происходит что-то странное. Пустяшное, минутное дело застопорилось. Они решают, что я забыл, и начинают мне подсказывать. Варианты сыплются со всех сторон: «Зиновий Иванович… Зиновий Николаевич… Зиновий Петрович… Зиновий Федорович…». Почему-то именно это небрежно брошенное «Федорович» я воспринимаю как оскорбление. Становится нестерпимо стыдно. Хочется провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе. Исчезнуть.
    «Что с тобой?» – наконец-то воспитательница внимательно смотрит мне в глаза. И замолкает. Не знаю, что она там видит, но меня сразу оставляют в покое.
    Перед утренним построением мы сталкиваемся. «Вспомнил?» – быстро спрашивает она. «Израилевич» – выталкиваю я ненавистное слово.
    Через три недели мне исполнится тринадцать. Я понятия не имею, что это еврейское совершеннолетие. И что вчера, в тёплый августовский вечер, оно было отмечено. По-советски.



    Пятьдесят три года назад

    1

    Как приятно просыпаться… Смотреть по сторонам и ждать, когда к тебе подойдут. Можно даже немного пошуметь. Но дедушка и так придёт. Когда я вижу его, хочется кричать от радости. Какой он большой и красивый! Какие у него ласковые руки! Какой чудесный голос! Как он похож на маму. Как давно я её не видел. Уже много дней. Он поёт мне песни на своём языке, который я начинаю понимать. На моём языке они почти не говорят, ни дедушка с бабушкой, ни дядя с тётей. Только сестрёнка тарахтит на двух языках сразу. А я пока что мало говорю. Только слушаю и улыбаюсь. Дедушка вынимает меня из кровати и целует. А я целую его.
    Сегодня мы долго катались по двору. Наконец, поехали на улицу. И почти сразу дедушка встретил знакомую. Они стояли и говорили. Я слышал мамино имя и несколько раз моё. Интересно, что такое «киндерлех».* А потом мы вернулись домой. Какие там вкусные запахи! А мне ничего не дают, разве что чуть-чуть. Опять молоко из бутылки.

    * киндерлех – детишки (идиш)

    2

    Почему дедушка должен работать? Он каждый день уходит утром и возвращается только вечером, уже уставший, и подходит ко мне лишь ненадолго. Бабушка остаётся дома. Целый день она шьёт. Или убирает. Или готовит что-нибудь покушать. Она ничего не читает, а дедушка часто читает газеты или книги. Бабушка красивая и добрая, но мне с ней скучно. Вот когда приходит сестрёнка, подбегает ко мне и говорит на своём непонятном языке, наполовину моём, наполовину дедушкином. Она весёлая, с ней интересно. Но не так, как с дедушкой. Я бы смотрел на него всё время. Чтобы он был только мой. Ну ладно, пусть и сестрёнкин, она так смешно тянет его к себе. А я не тяну. Только крепко держу за руку, когда мы гуляем по двору. Я хотел бы выходить на улицу, но туда без коляски меня не пускают. А сестрёнка бегает всюду, где хочет, и тётя или бабушка всё время гоняются за ней. Я хочу, чтобы и за мной гонялись. Но не дедушка. От него я никогда не буду убегать. Только бы он никуда не уходил.

    3

    Приехала мама. Они сидят рядышком и разговаривают. Я всё понимаю. Оказывается, я уже большой, и пора забирать меня. Дедушка просит оставить ещё. Потому, что ему совсем не тяжело сидеть со мной, что я ни разу не болел, окреп и стал ещё больше похож на папу. Интересно, согласится мама или нет? Я никуда не хочу уезжать. Только если бы мама осталась здесь. А ещё лучше, чтобы привезла сюда папу. И брата. Он хоть и не такой смешной, как сестрёнка, но тоже забавный. Если я стал большой, то почему меня не спрашивают? Почему всё решают сами?

    4

    Мы едем домой. Дедушки с нами нет. Я плачу. Мама успокаивает меня, говорит всякие ласковые слова на дедушкином языке. Дедушка сказал ей, что я всё понимаю. Я не хотел от него уезжать. Я не хотел отпускать его руку. Зачем мама это сделала? Разве я плохо себя вёл?
    Мама говорит, что летом дедушка приедет к нам, что дома меня ждут папа и братик, что они страшно по мне соскучились. Зачем она говорит это? Что я – сам не знаю? Что я – маленький?

    Израиль, март 2010

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Борис Суслович
    : Воронка. Рассказ.
    Биография в шести картинках, очень точно отобранных.
    20.08.11
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/bsuslovich>Борис Суслович</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/74507>Воронка</a>. Рассказ.<br> <font color=gray>Биография в шести картинках, очень точно отобранных.<br><small>20.08.11</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Борис Суслович: Воронка»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!


  • Воронка (Борис Суслович). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • Грустное повествование, Борис. Очень яркую дали ретроспективу в прошлое. Все образы живые, их можно увидеть. И это здорово! )))

     

    Ольга Лазарева [24.08.11 11:22]

    Ответить на этот комментарий

    Ольга, в "Эрмитаже" есть картина Мурильо "Иосиф с младенцем на руках": дед и внук смотрят друг на друга и невозможно понять, в чьём взгляде больше любви. Когда я на студенческие каникулы ездил в Ленинград, то просто прилипал к ней. Уходил в другие залы (рядом - любимейший Рембрант) - и опять возвращался.
    А что касается грусти, так ведь исповедь не бывает весёлой. Спасибо Вам.

     

    Борис Суслович, редактор [24.08.11 14:03]




    • Прокат машин пенза
    • Прокат лимузинов и легковых автомобилей. Выпуск стального проката
    • avtoprokat-penza.ru
    • Знакомства
    • Клуб знакомств. Сайт православных знакомств
    • deafkontakt.ru



    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>