п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Страна гномов (Сказки и притчи).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Страна гномов.

    Милые детские сказки. Не имеющие (увы!) ничего общего с жизнью.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Страна гномов

    1
    Знакомьтесь – страна гномов.
    Милая такая, уютная маленькая страна, как раз рассчитанная под размеры гномов. Гномы ведь небольшие.
    Во главе страны – Верховный гном.
    Все так и зовут его – Верховный.
    Когда-то было у него другое имя, но так давно, что он уже и сам не помнит – какое.
    Его борода длиннее, чем у остальных. Иные гномы думают, что она волшебная, но нет – это самая обычная борода – белая, серебристая. Впрочем, не совсем обычная – ибо очень красивая.
    Верховный любит спать – относится он к этому основательно, с подготовкой. Сперва нужно позевать, потягиваясь, потом проверить, уютно ли взбита перина, и только тогда – плюх!

    - Сон – дело серьёзное! – любит говаривать Верховный. – Нет ничего интереснее снов – и какие цветные они! В жизни таких цветов и не встретишь.
    Действительно, сны Верховного – будто расколотая – или разбрызганная – радуга; и лестницы ветвятся в них, и края морей мерцают загадочно, и рыбы обретают ноги, и выходят на берег беседовать. Чего только не бывает во снах Верховного!
    Иногда (впрочем, довольно часто) – пёстрыми облачками они отделяются от сновидца, и проплывают над другими гномами, над их маленькими домиками, и тогда, прохаживаясь по улицам, гномы говорят – Вон опять облачко сна нашего Верховного; а детки, какие зовутся гномичи, подпрыгивают, выхватывая мягкие, как вата, кусочки снов…
    Гномы любят своего Верховного.
    Равно как и его сны.

    2
    Сегодня – китовря 13, ибо у гномов свой (порой, правда, и им самим не очень понятный календарь) – гном по имени Мудроватый собрал, кого смог собрать, чтобы поделиться своим открытием.
    Жилище Мудроватого отличалось от обычных маленьких домиков гномов – жил он в пещере, со сводов которой свисали корни, обработанные им. К корням были приделаны коробочки, где Мудроватый хранил соли, минералы, различные смеси, а по бокам пещеры тянулись длинные, высокие стеллажи, заставленные сложными посудинами. Табуреты в жилище были, а кровати не было: говорили, что Мудроватый никогда не спит.
    - Друзья мои, - сказал хозяин пещеры нескольким пришедшим, – я сделал потрясающее открытие.
    Пара гномов поморщилась, ибо когда Мудроватый собрал их в прошлый раз, он объявил, что небо на самом деле земля, а земля – небо.
    - Открытие это, - продолжал Мудроватый, – состоит в следующем. Земля наша – как вам, известно, обширная – подобна огромной черепахе.
    - Вот ещё, - фыркнул Фыркун, прозванный так из-за постоянного фырканья. – Все знают, что земля наша круглая, как арбуз. Как те арбузы, на которые мы забираемся, чтобы весело скатываться вниз, и в которых иногда проделываем дырочки, чтобы полакомиться мякотью.
    - А вот и нет, - воскликнул Мудроватый. – Земля именно и есть, что огромная черепаха.
    - Какая ещё черепаха! – воскликнул Арбузник. – Земля кругла, как арбуз, говорят тебе. Это любой гномич знает.
    - Ошибаетесь и вы, и наши гномичи, - сказал Мудроватый.
    Он сунул руку в корзину и извлёк оттуда маленькую черепашку.
    Повертев её и так, и этак, чтобы лучше рассмотрели, он взял её за брюшко и провёл пальцем по панцирю.
    - Вот смотрите – панцирь черепахи, и выступающие из вод части суши – в сущности, одно и тоже. И также как черепаший панцирь покрыт причудливыми знаками, земля наша покрыта жизнью.
    Фыркун снова фыркнул, Иргун покачал головой, а Грустный вздохнул.
    - И вечно ты, Мудроватый, изобретаешь невесть что. – Он вздохнул ещё раз. – Ладно, ребята, пойдём по домам.
    И они разошлись.
    Мудроватый качал головой, поглаживая свою черепашку.
    - Не поверили мне. А ведь надо же смотреть в корень тайны. И земля – вылитый твой панцирь.
    Он убрал черепашку в корзину, и вернулся к своим опытам.
    А гномы решили звать его отныне – Черепаховый.


    3
    Однажды Арбузник – получивший имя своё от чрезмерного пристрастия к арбузам – найдя подходящий экземпляр, ловко, используя волшебную лесенку, взобрался на него, и лихо съехал вниз.
    Волшебная лесенка была только у Арбузника, поэтому он мог пользоваться даже самыми большими арбузами в качестве замечательных горок.
    Впрочем, Арбузник охотно делился лесенкой, понимая, что и другим гномам охота покататься.
    Он щёлкнул пальцами, и лесенка, серебристо мерцая, возникла в воздухе.
    Как только он оказывался на верхушке арбуза, она исчезала, потом появлялась вновь, подчиняясь щелчку ловких пальцев.
    Накатавшись вволю, Арбузник решил, что пора.
    Главное удовольствие от общенья с арбузами заключалось, конечно, в лакомстве.
    Вытащив из травы маленькую сумочку, Арбузник достал молоток и зубило, и стукнул по боку огромной ягоды.
    - Ой, - послышалось.
    От удивления Арбузник выронил инструменты, и стал оглядываться не понимая, кто крикнул Ой.
    - Никого, - сказал он сам себе, и, подобрав инструменты, снова стукнул по гладкому боку.
    Гулкий удар прокатился, но никакого Ой не послышалось.
    - Показалось, - заключил Арбузник, и стукнул посильней.
    - Ой-ей-ей, - пронеслось, и он снова растерял инструменты.
    - Да кто тут, в конце концов?
    - Никого.
    - Кто же кричит тогда?
    - Я. Арбуз.
    - А..арбуз? – не поверил Арбузник.
    - Ну да. Все понимаешь, привыкли хватать арбузы, резать их, раздирать, лопать… чавкая… И никто никогда не задумался – а по нраву ли это арбузам.
    - Так… - растерялся Арбузник, - вы же для того и растёте, чтобы вас ели…
    - А может не для того? – предположил арбуз.
    - А для чего же тогда?
    - Ну, скажем, - ответил арбуз задумчиво, - для украшения пространства.
    - А что его украшать? – спросил Арбузник. – Оно и не украшенное вроде ничего.
    - С нами покрасивей будет, - резонно заметил арбуз.
    - Пожалуй, что так, - согласился Арбузник, размышляя о том, что никогда раньше и не думал о правах арбузов.
    - А кататься по тебе можно? – спросил он.
    - Кататься – пожалуйста. Кататься – это сколько угодно.
    Арбузник убрал инструменты. При помощи волшебной лесенки, он покатался ещё немного, и отправился домой, сказав арбузу – Пока.
    Арбуз ничего не ответил, и Арбузник подумал, что он заснул.
    - Ну и ладно, - говорил Арбузник самому себе. – Такому большому арбузу в самый раз немножко поспать.
    Но о случившимся он никому не рассказывал, чтобы не прослыть вторым Мудроватым.

    4
    Фыркун вышел из-за гриба – и, естественно, фыркнул.
    - Вишь ты, какой вырос! И не отрежешь ни кусочка.
    И тут он увидел зайца. У зайца были разноцветные глаза – один синевато-зелёный, а другой чёрный.
    Заяц смотрел на Фыркуна так, будто хотел вступить с ним в беседу.
    - Извини, - сказал Фыркун и фыркнул, - мне раньше никогда не приходилось беседовать с зайцами.
    - Ну и что? – отвечал заяц. – А мне не приходилось общаться с Фыркунами.
    - Откуда ты знаешь, что я Фыркун? – спросил Фыркун.
    - Ну, ты же фыркнул. Значит Фыркун.
    - А почему ты заяц? – поинтересовался Фыркун.
    - Потому что я – за я и ц.
    - А что это означает?
    - Ну буквы такие – я и ц. Так вот я за них. Они мне нравятся больше других.
    И заяц пригладил лапкой ушки. Они, впрочем, тут же снова поднялись кверху.
    - Никогда не слушаются, - сказал заяц.
    - Да, мне с моими попроще, - сообщил Фыркун.
    И оба они посмотрели на гриб.
    - Как ты думаешь, - спросил Фыркун зайца, - стоит от него откусить?
    - Не стоит, - сказал Заяц. – Грибу будет больно.
    - Это он тебе сказал?
    - Нет. Но я так предполагаю. Ведь если тебя укусить – тебе же будет больно.
    - Я другое дело, - сказал Фыркун. – Я вон хожу, а гриб стоит всегда. Или сидит на одном месте.
    - Скорее сидит, - сказал заяц.
    Он потрогал шляпку гриба лапкой.
    - Гладкая и приятная, - сообщил он.
    - Тогда действительно не стоит кусать, - отозвался Фыркун, и фыркнул. – Впрочем, до шляпки бы я и не достал, я хотел откусить от ножки.
    Он хлопнул себя по лбу – Так вот почему гриб не ходит! У него же только одна ножка. Но… тогда он и не сидит…
    - Сидит, - сказал заяц.
    - Стоит, - утверждал Фыркун.
    Они шли по лесу, причём заяц двигался весьма забавно, будто переваливаясь с бока на бок.
    - Не будем спорить, - сказал он. – Ты считай, что он стоит, а я буду считать, что сидит.
    Фыркун фыркнул.
    - Хорошее решение, – резюмировал он. И спросил: А почему у тебя глаза разные?
    - Они одинаковые, - ответил заяц. – Просто разных цветов.
    - А зачем?
    - А зачем ты фыркаешь?
    - Ну… просто я не могу иначе.
    - А у меня глаза иначе не могут, - ответил заяц. – Один такого цвета, а другой этакого.
    Цвета вспыхнули и брызнули из глаз зайца.
    - Ой, - испугался Фыркун, - а они не убегут?
    - Нет-нет, - успокоил его заяц. – Их много у меня. Просто поиграют немного, и вернутся назад.
    На полянке Фыркун и заяц распрощались, и каждый пошёл своей дорогой, причём Фыркун думал о грибе и зайце, а заяц, кажется, не думал ни о чём…




    5
    Гном Песельник находился в своём домике среди различных музыкальных инструментов.
    Тут был стручок гороха, превращённый с помощью щепочек в арфу, скрипка, вырезанная из картофелины, несколько дудочек, сделанных из травинок… Кроме того были дыбки и крутки. Никто не знал, что это такое, и менее всех – сам песельник, тем не менее они были, всё тут.
    Песельник размышлял.
    "Почему они не слышат моих песен?" - он морщил лоб и тёр его пальцами… с пальцев его летели крохотные закорючки ноток, но гном не видел их. -
    "Почему? Почему же они не хотят слушать мои песни?" - всё думал и думал он, и снова тёр пальцами лоб, и снова сыпались нотки, не замечаемые гномом.
    Они тоже могли предъявить ему претензии в невнимании, но не предъявляли, ибо они были воспитанные нотки.
    Не сказать, чтобы Песельник был совсем уж не воспитан… Нет, конечно, ему доводилось горланить на улицах свои песни, но это бывало редко, а так он всё больше сидел дома. И сочинял, сочинял…
    Сочинял он примерно такие песенки:

    Бур-мур-лина, бур-мур-лин,
    Жил один короткий мрин,
    Мрин катался по лугам,
    А зачем - не ведал сам.
    Бур-мур-гота, бур-мур-гот,
    Пролетел опять фагот,
    Круглый маленький фагот
    Пролетел под звуки нот.
    Нота-бена, нота-бень…
    Для чего мне этот день,
    Если был вчерашний день?
    Нота-бене-нота-бень…

    И так далее.

    Песенки вырывались из него, как из клетки – будто намаялись в заточенье, и рвались на волю.
    Песельник наигрывал себе на арфе, дудел в одну из дудочек, терзал скрипку, наконец, брался за дыбки и крутки, и когда те последние начинали ворчать, откладывал всё и шёл гулять.
    Гномы приветствовали его.
    Иные говорили:
    - А, Песельник, здорово. Много ли насочинял?
    - Много, - отвечал Песельник. – Хотите послушать?
    - Нет, спасибо, - говорили ему. – Мы себе представляем.
    И шли дальше.
    И Песельник шёл, недоумевая, почему же его не слышат.
    Он шёл и бурчал под нос:

    Дука-лука-дука-та,
    Что такое красота?
    Суп не сваришь из неё,
    И костюмчик не сошьёшь.
    Лука-нука-фыр-мур-лин,
    У меня сегодня сплин,
    Арфа, ну-ка помоги
    Печь из ноток пироги.
    Или скрипка, или ты
    Дыбка редкой красоты.
    Или-или-тили-бом…
    Я иду – такой вот гном.

    Нотки обычно бежали рядом, помахивая хвостиками, как все нотки.
    Иногда они забивались в траву, и пропадали, и тогда Песельник переставал бурчать.
    Сиренево-синее облако, проплывавшее мимо, сильно понравилось ему.
    Гномичи подпрыгивали, выхватывая хлопья сиреневой и синей ваты – она вспыхивала в их ладошках, увеличивалась, уменьшалась; они перекидывались ей, и в воздухе мерцали золотистые дуги.
    Это должно быть сон Верховного, - подумал Песельник, подпрыгнул и заглянул в сон.
    Гном задержался в воздухе, болтая ножками, обутыми в музыкально-текстовые туфли, - гном заглядывал в недра сна, а там творилось занятное.
    Большая нота фа превратилась в малинового дракона, и умчалась по воздуху. Огромная сияющая арфа, издав чёрненькую ноту до, сама свернулось в облако, представшее роялем. Си и ми плели венки, и запускали их по воздуху, как кораблики.
    Какой чудесный сон, - подумал Песельник, втягиваясь в сон. У сна была подходящая почва – нежно-пружинящая, рессорная, играющая. Тут всё, что мне нужно! – с восторгом подумал Песельник. Вот бы…
    Нет, нет, - послышался голос Верховного, хотя самого его нигде не было видно. – К сожаленью, Песельник, я не могу позволить тебе остаться в моём сне навсегда. Но – предлагаю тебе – отныне петь для моих облачных снов. Им понравится.
    И Песельник вытряхнулся из сна – как, бывало, вытряхивались песенки из его головы, и помчался домой.
    Он пел дома.
    Сны плавно проплывали сквозь стены и аплодировали ему.
    Это были розовые, похожие на слонов, сиреневые, серебряные сны, это были сны-лестницы и сны-кентавры, это были сны-корабли и сны-цистерны – в общем, все сны, какие только возможны на свете были тут.
    И все они аплодировали песельнику.

    Он был счастлив.
    Всё же, у Верховного волшебная борода, - думал он.

    6
    - Все знают, сорока, - говорил Иргун, - что ты болтушка.
    - А вот и нет, - уверяла сорока. – Говорю тебе – с высоты вид на вашу страну совершенно не такой, как снизу.
    - Вот уж придумаешь, - возмущался Иргун, - как это так: не такой вид? Вид всегда один – такой, какой он есть!
    - А вот ты взлети, - быстро-быстро болботала сорока, - и посмотришь!
    Иргун разводил руками – мол, как же я взлечу.
    - Действительно, - молвила сорока, - про крылья-то я забыла.
    Они задумались – сорока о том, как Иргуну взлететь, а он о том, как это – не такой вид? Всё должно быть определено – чётко и ясно: вид это вид, а не такой – это не такой.
    Мимо шёл Черепаховый, продолжавший считать себя Мудроватым, и сосредоточенно бормотал себе под нос никому не понятные формулы. Он стукнулся о толстый стебель лопуха, и чуть было не упал. Лопух покачнулся укоризненно, а Черепаховый поглядел по сторонам, возвращаясь в реальность.
    - Что вы тут? – спросил он сороку и Иргуна. – Будто задумались о чём.
    - Мы действительно задумались, - сказала сорока.
    - Она уверяет, - молвил Иргун, - что с высоты наша страна имеет другой вид. Но вид может быть только один – тот, который есть.
    - Нет-нет, - сказала сорока. – С высоты он совсем другой.
    - И о чём вы думаете? – не понял Черепаховый.
    - О том, как бы взлететь Иргуну и убедиться, что я права.
    - Очень просто. – Сказал Черепаховый. – Пусть заберётся тебе на спину, обхватит тебя за шею, ты взлетишь, а он посмотрит.
    И он пошёл дальше, что-то бормоча.
    Иргун стукнул себя по лбу.
    - И верно, - сказал он. – Как мы сами-то не догадались? Всё же он скорее Мудроватый, чем Черепаховый.
    Сорока слетела с ветки, Иргун залез на неё, обхватил её за шею, и она взлетела.
    - Ну, смотри, - сказала она.
    С высоты открывалась страна гномов. Маленькие домики казались ещё меньше – будто кубики в которые играют гномичи. Уменьшились и сами гномы – они ходили, говорили, чем-то обменивались… Игрун увидел Арбузника, съезжавшего с Арбуза, Грустного, который, опровергая прозвище, весело хохотал, Мудроватого (или Черепахового), не спешно свершавшего путь. Он увидел облако снов Верховного и Песельника, которому аплодировали облака. Всё было так – и не так.
    - Ну? – спросила сорока.
    - Ты, пожалуй, права, - отвечал Иргун. – Отсюда действительно вид другой, хотя я и не понимаю, как это может быть.
    - Вот видишь. А ты не верил.
    - Всякое сведенье нуждается в проверке, - сказал Иргун. – А за объяснениями хорошо бы обратиться к Мудроватому.
    Он поискал того глазами, и увидел, что Мудроватый перешёл ручей, не заметив, что это ручей, и снова стукнулся о высокий стебель – но стебель чего Иргун уже не разобрал.
    - Спускаемся? - спросила сорока.
    - Ага, - ответил Иргун, крепко держа её за шею.
    И плавными кругами сорока спустилась на землю. Она сложила крылья, и Иргун ловко съехал по ней, как Арбузник съезжал по арбузам.
    - Спасибо, - сказал он. – Побегу расскажу своим.
    И он побежал.

    7
    - Бежим, бежим скорее, - кричали гномичи. – Там Иргун такое плетёт.
    И они бежали, подпрыгивая, толкаясь, и запуская в небо весёлые шарики.
    Шарики переливались разноцветно, как облака снов Верховного, соприкасались с этими облаками, и нежно растворялись в них.
    На небольшой площади Иргун, соорудив помост из разных щепочек, вещал:
    - Вы не представляете, что с высоты наша страна имеет другой вид.
    - Не городи, чепухи, - кричал Грустный. – Ты же не Мудроватый. Вид может быть только один.
    Другие поддерживали Грустного.
    - И я так считал, - кричал Иргун. – Но сорока носила меня на себе, и я убедился – вид может быть и другим.
    - Какая чепуха, - махал руками Арбузник. – Вид – он и есть вид.
    Фыркун – даже не фыркнув – изрёк:
    Что ты предлагаешь, Иргун?
    - Я… - Иргун растерялся… - Я не знаю… я хотел, чтобы все увидели это…
    Гномы задумались.
    Гномичи заполняли воздух своими шариками, и облака снов Верховного плыли ровно – к дому Песельника.
    - Мы могли бы попросить эти облака поднять нас в воздух, - предложил Иргун.
    Одно облако остановилось и посмотрело на них – слегка укоризненно.
    - Вас много, - сказало оно. – Ещё раскрыться на мгновенье и показать все эти чудесные лестницы, мостки и запруды, что я несу, я могло бы, но вот катать вас… Нет, это чересчур.
    И оно поплыло дальше.
    Гномичи запустили новую порцию шариков.
    - Тогда, - сказал Иргун, - нам надо построить большой шар и взлететь на нём.
    - А что? – молвил Арбузник. – Было б и впрямь занятно.
    И, не спрашивая Верховного, гномы принялись за работы.
    Материала нашлось достаточно.
    Лист самого большого лопуха, какому тоже было весьма интересно полетать, гномы спилили аккуратно, согнули его определённым образом, и закрепили клейким, собранным в корзинки, соком. Получился отменный, зелёный, чуть пушистый шар.
    - Славно, - сказал Грустный.
    И гномы стали плести большую корзину. Искусные в плетении маленьких корзинок, они ловко справились и с большой. В дело пошли разнообразные прутики и даже травинки покрупней.
    Гномы посильнее сдвигали шар на бок, а другие подводили корзину и укрепляли её.
    Сорока прилетела, и сначала просто наблюдала с ветки за манипуляциями гномов, а потом…
    - Как же вы взлететь собираетесь? – поинтересовалась она. – Вы же гномы, а не сороки. Или, скажем, зяблики.
    - А ты нам не поможешь? – спросил Иргун.
    - Я? – сорока задумалась на минутку. – Почему бы и не помочь? – сказала она, наконец. – Помогу. Только вам нужно обвязать ваш шар чем-нибудь.
    Гномы обмотали шар длинными верёвками, и верёвочный хвост сорока зажала в клюве. Гномы залезли в корзину, и…
    -Подождите, - раздалось.
    Размахивая руками, к ним бежал Песельник.
    Облака удивлённо глядели ему вослед.
    Песельник ловко впрыгнул в корзину, и объявил, что ему просто необходимо присоединиться – это даст сюжеты для новых песен и текстов.
    Сорока взлетела.
    Шар стал подниматься.
    - Надо ж, - сказал Арбузник. – Вид действительно не такой.
    - А! – воскликнул Иргун. – Что я вам говорил.
    - Вот мой домик, - ткнул пальцем Песельник. – А облаков почему-то не видать.
    - Не беспокойся, - утешил его Грустный. – Появятся ещё.
    Они поднимались выше, корзина плавно покачивались, и они видели свою страну совсем не так, как раньше.
    - Как оказывается важно – подняться над своей обыденной жизнью, - заметил Фыркун.
    - Глядите, - сказал Арбузник, - Черепаховый опять споткнулся.
    - Новые формулы изобретает.
    - Зря не взяли гномичей, - тихо произнёс кто-то…
    Гномичи – совсем крошечные – прыгали внизу и запускали маленькие-маленькие цветные шарики.
    - Полетят в следующий раз, - произнёс Иргун.
    Сорока покружила ещё немного, и стала спускаться медленно, плавно, закругляя полёт – подобно тому, как гномы закруглили лист лопуха.
    Корзина мягко опустилась на траву, гномы выскочили, и сорока выпустила верёвочный хвост.
    Гномы устроили пиршество – тут было повидло из лопуха, варенье из крапивы, газировка десяти сортов, сладкая каменная крошка, и ещё много всего – включая то, что любят сороки.
    Ибо сорока была почётным гостем.

    8
    - Как-то беспорядочно всё у вас устроено, - говорил муравей, поднимая жёлтенькую лапку.
    - Почему? – недоумённо спрашивал Грустный.
    Он сидел на камешке и разговаривал с муравьём.
    - Ну как же, - говорил муравей. Он опустился на все лапки, оббежал камушек, и вновь остановился перед Грустным. Глаза муравья светились янтарно.
    - Каждый делает, что ему заблагорассудится. Куда это годится?
    - Ну… - покачал головой Грустный, - это так – да не совсем.
    - Почему же не совсем? – спросил муравей.
    - Потому что каждый делает, что хорошего ему заблагорассудится. Тут главное слово – ХОРОШЕГО.
    - А если заблагорассудится плохого?
    - Такого не было ни с кем из нас, - пожал плечами Грустный и улыбнулся.
    - Ну хорошо, предположим, - сказал муравей. – Но должна же быть какая-то дисциплина?
    - А зачем? – спросил Грустный.
    - Чтобы все делали что-то.
    - Все и так что-то делают. Вот недавно на воздушном шаре летали. Из лопуха.
    - Нет, делать надо что-то кропотливое, мелкое, постоянное, - говорил муравей.
    - А крупное делать нельзя? – поинтересовался Грустный.
    - Крупное? – переспросил муравей. – Нет, зачем же. Если можно мелкое – вовсе не надо крупное. И главное – дисциплина.
    - По-моему она совсем ни к чему. – Сказал Грустный. – Если все делают хорошее, зачем нам дисциплина?
    - Странные вы всё же, - сказал муравей. – Ладно, всяк по-своему живёт. Мне пора делать мелкое, кропотливое, постоянное. Увидимся. – И он исчез в траве.
    Грустный ещё немножко посидел на камне, думая о том, что ежели бы он был Песельником, то мог бы сочинить песенку.
    Потом он встал, отряхнул штаны и направился… Но тут его окружили гномичи. Их было трое – и все, разумеется, скакали – гномичи всегда скачут, толкаются, шумят – так им положено.
    - Грустный, а Грустный! - шумели они.
    Он улыбался, и, изловчившись, гладил по головке то одного, то другого.
    - А почему ты Грустный, если всегда улыбаешься?
    - Именно потому, что я всегда улыбаюсь, меня и прозвали Грустный.
    - Как так? – спросили гномичи хором.
    - Ну, согласитесь нелепо же звать грустным того, кто всё время плачет? Он и так плачет, чего ж его ещё и звать-то Грустным? А назвать Грустным гнома постоянно улыбающегося практично и логично…
    - Что такое практично и логично? – закричали гномичи.
    - Это такие зверушки, - объяснил Грустный. - Одна живёт в норе под названьем практич, а другая в домике под названьем логич.
    - А-а-а, - зашумели гномичи, запуская свои шарики.
    - Так вот, - продолжал Грустный, - меня прозвали Грустный, потому, что я всё время улыбаюсь, и это соответствует теме моих улыбок. У меня грустные улыбки. Хотя грусть – совсем не моя стихия.
    Гномичи поинтересовались, что такое стихия.
    - Стихия, - отвечал Грустный, - это место, где растут стихи.
    - Вроде тех, что пишет Песельник? – закричали гномичи.
    - Ну да, - ответил Грустный.
    - Нам всё ясно, нам всё ясно, ясно – это так прекрасно, - и, окружённые своими шариками, гномичи убежали.
    А Грустный подумал – не навестить ли ему Песельника.
    Но потом решил, что Песельник слишком занят песнями и облаками, и побрёл… куда глаза глядят.

    9
    Рыцарь-Гном появился неожиданно – он был больше остальных, имел сухое вертикальное лицо и облачён был в поблескивающие латы.
    Гномы окружили его.
    - Откуда же вы идёте, Рыцарь? – Спросил Арбузник.
    - О, я бывал во многих местах, - ответствовал рыцарь, - и везде, где бы мне не приходилось побывать, я встречал существ, с которыми надлежало сразиться.
    - Драконов? – поинтересовался Грустный, улыбаясь.
    - И драконов, и друконов, - отвечал Рыцарь, и тотчас один из гномичей полюбопытствовал, чем они отличаются друг от друга.
    - Друконы злее, - отвечал Рыцарь. – С драконами в принципе можно договориться, с друконами – никогда.
    - И что интересного вы хотите увидеть в нашей маленькой, скромной стране? – спросил Черепаховый.
    - Пока я вижу интересные облака.
    - О, это не совсем облака, - отвечал Иргун. – Это облака снов нашего Верховного.
    - Да? Облака снов? – удивился Рыцарь. – А обычных облаков у вас не бывает?
    - Нет-нет, зачем они нам, - хором проговорили гномы. – Эти облака и ярче, и сюжетнее, и позволяют заглянуть к ним вовнутрь. А наш Песельник сочиняет для них стихи и песни, и облака аплодируют ему.
    - Вероятно, потому что у вас такие облака, у вас не случается ничего плохого. И нет никаких существ, с которыми стоило бы сражаться.
    - Может быть, - ответил Черепаховый. – Но у нас всегда было так. Даже когда наш Верховный был совсем молодым.
    - А что же делает ваш Верховный?
    - Как что? Спит, конечно. Иначе – откуда же возьмутся облака.
    - Что ж, - молвил Рыцарь, - я вижу, в вашей стране не найдётся работы для рыцаря. Впрочем, уже входя к вам, я понял это – больно красиво всё вокруг. Откуда же тут взяться злому? Значит, мой путь дальше – к тем, у кого нет подобных облаков…
    Гномы махали Рыцарю вслед, он оборачивался иногда, и кивал им, пока не пропал из виду.
    И гномы тихо разошлись по домам…

    Вот так и жила маленькая, уютная страна гномов – со своим Мудроватым, переименованным в Черепахового, Арбузником, Песельником и прочими милыми, маленькими персонажами…















    -





    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Страна гномов. Сказки и притчи.
    Милые детские сказки. Не имеющие (увы!) ничего общего с жизнью.
    21.03.14
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/77027>Страна гномов</a>. Сказки и притчи.<br> <font color=gray>Милые детские сказки. Не имеющие (увы!) ничего общего с жизнью.<br><small>21.03.14</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Страна гномов»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>