п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Борис Суслович: Наперекор. О поэзии Елены Асельрод (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Борис Суслович: Наперекор. О поэзии Елены Асельрод.

    Поэты (во всяком случае, в России) рождаются как-то неравномерно. В некоторые годы - непропорционально густо.
    Один из таких периодов - первая половина тридцатых. Время довольно мрачное, но количество носителей известных имён, начавших жизнь именно тогда, впечатляет.
    Можно, конечно, сказать, что "виной" тому - небывалая востребованность поэзии, наступившая как раз четверть века спустя и принесшая громкую известность Евтушенко и Вознесенскому, Городницкому и Визбору.
    Но тогда же, в начале тридцатых, родились и другие. Подлинные поэты, к кому известность - совсем негромкая - по некоторым причинам пришла гораздо позже.
    Такова Елена Аксельрод.
    Интересующимся советую посмотреть страницу, посвященную поэту, на "45й параллели", где эссе Бориса Сусловича было опубликовано ещё в июне: https://45parallel.net/elena_akselrod/

    Редактор отдела прозы, 
    Елена Мокрушина

    Борис Суслович

    Наперекор. О поэзии Елены Асельрод

    12 августа 1952 года советский режим нанёс идишистской поэзии смертельный удар. Но в скорбном списке расстрелянных рядом с Перецем Маркишем, Давидом Гофштейном, Лейбом Квитко, Ициком Фефером не было поэта, ни уступавшего им ни известностью, ни талантом. Пятый поэт первого ряда отделался «всего-навсего» инфарктом и лагерным сроком, а после смерти главного антисемита был реабилитирован и вернулся в cтолицу. Самуилу Галкину ещё оставалось несколько лет жизни, новые книги на идише и на русском, пышные похороны, могила на престижном московском кладбище (об этой посмертной милости антисемитской империи к еврейскому поэту горько шутил в своём открытом письме друг Галкина – Ицик Мангер).
    Оглядываясь вокруг, выживший поэт видел выжженную пустыню. Дело всей его жизни, «всей страсти», «всей крови» измученного, изрубцованного сердца было загублено. И в эти же годы поэт знакомится со стихами Лены Аксельрод, дочери своих старых добрых знакомых. Юная поэтесса писала по-русски, но идиш был не просто «знаком» ей, а знаем и любим с детства. Галкин радовался таланту Елены, благословлял на долгую и счастливую жизнь в поэзии.
    Через много лет после смерти Мастера Елена Аксельрод замечательно перевела одно из его лагерных стихотворений. Будто отдавая дань памяти старшего друга и учителя:

    Пока ночь севера горит
    и день полярный звонок
    И надо мною синь небес –
    с глазок величиной –
    Надеяться не устаю
    и чувствую спросонок,
    Что на коленях у земли сижу я,
    как ребёнок,
    И вижу вечность впереди
    и вечность за спиной.

    Поколение советских евреев, рождённых «в тридцатых расстрельных годах», ещё не успело повзрослеть, как на него обрушилась антисемитская компания конца сороковых. Девочке с фамилией «Аксельрод» дорога в престижный вуз была закрыта. Но и в МГПИ, куда поступить удалось, на зачете по творчеству Пушкина профессор Бонди спросил студентку только одно: «Как Вы сюда попали?» Положение его самого было весьма шатким, несмотря на всеевропейскую известность.
    А получив диплом, талантливому поэту пришлось заняться грошовыми рецензиями и переводами, чтобы вносить в семейный бюджет хоть какую-то копейку. К счастью, среди переводов для «семейного бюджета» встречались и переводы «для души»: в конце пятидесятых годов классиков идишистской литературы решили напечатать массовым тиражом, чтобы создать видимость соблюдения норм «пролетарского интернационализма». Почти одновременно появилось и другое окошко: детская поэзия. По крайней мере, можно было как-то существовать. Но «взрослые» стихи, накапливающиеся год от года, просили, требовали выхода. Получался замкнутый круг: лгать, приспосабливаться Елена ни могла и не желала. А глубокие, мудрые, пронзительные стихотворения, которые возникали, оказывались непроходными. Первая «недетская» книга, вышедшая после многолетнего ожидания, была безжалостно изуродована редакторскими ножницами. Впрочем, и вторую книгу ждала похожая судьба: она увидела свет только на пороге перестройки. Ничего удивительного в этом не было: поэт и власть жили в разных мирах и говорили на разных языках. Кому из литературного начальства могла понравиться, к примеру, «Соната об уходящих», где «ближний» круг друзей вписан в вечность, а картина тщеты человеческого пребывания на планете явственно «отдаёт» философией библейских пророков? Чеканный автопортрет («Я иудеянка из рода Авраама»), пронизанный гордостью за свой народ и болью за его судьбу? «Лифтёр», звучащий, как набат, обращённый к каждому мыслящему человеку, и призывающий вслушиваться в голос Творца? «Окончится мой путь в какой чужбине», где вплотную подступила тема неотвратимой эмиграции? «Сонет о географии», кратчайший и исчерпывающий экскурс в историю русской поэзии, полный любви и трагизма?
    Перечень ярких, запомнившихся стихотворений можно длить и длить. А смена страны и эпохи, к нашей читательской радости, обогатила палитру поэтического дара, сохранившего и красоту, и мощь, и обаяние. Вот прошлогоднее стихотворение поэта:

    Утренний старик
    бродит меж старых книг,
    снова читает Толстого
    неторопливо, за главкой главку,
    и поспевает за овощами в лавку
    до половины второго.
    Вечерний старик,
    провожая последний блик
    света дневного,
    откладывает Толстого,
    глядит глазами усталыми,
    мается сериалами,
    ужинает кашей вчерашней,
    становится меньше и старше.
    Про старика ночного
    не пророню ни слова.

    «Утренний старик», «неторопливо» читающий потрёпанный том, и всего на несколько минут прерывающий чтение, выходя «за овощами в лавку». Но к себе, прежнему, уже не вернуться. И «вечерний старик» откладывает не любимую книгу, а прожитый день, «последний блик» которого посчастливилось «проводить», став «меньше и старше». Дальнейшее – молчанье: «не пророню ни слова».
    Мудрая, просветлённая старость… Герой стихотворения, уменьшаясь в собственных глазах, вырастает в наших. «Обыкновенное чудо» подлинной поэзии. Елена Аксельрод дарит его нам наперекор непоэтичному «смутному времени». И мы уже знаем: «смуты проходят – праздник остаётся».

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Борис Суслович
    : Наперекор. О поэзии Елены Асельрод. Эссе.
    Эссе о русском поэте и переводчике, родившейся в тридцатых, но начавшей полноценно публиковаться только в эпоху перестройки.
    01.09.15
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/bsuslovich>Борис Суслович</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/77871>Наперекор. О поэзии Елены Асельрод</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Эссе о русском поэте и переводчике, родившейся в тридцатых, но начавшей полноценно публиковаться только в эпоху перестройки.<br><small>01.09.15</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Борис Суслович: Наперекор. О поэзии Елены Асельрод»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>