п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Борис Суслович: «Мне четырнадцать лет» (о Б. Л. Пастернаке) (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Борис Суслович: «Мне четырнадцать лет» (о Б. Л. Пастернаке).

    Талант - это детство, которое не кончается. Хоть в чём-то.
    Борис Пастернак целен в своём вечном четырнадцатилетии. Именно ему принадлежит моя любимая фраза: "Юность - это часть, которая больше целого".
    Больше, ибо тогда человек пребывает в той ипостаси, где он равновелик миру. А позже переходит в ту, где он лишь частица этого мира, малая до незаметности.
    Но поэзия - в широком смысле - и есть эта самая равновеликость.

    Редактор отдела прозы, 
    Елена Мокрушина

    Борис Суслович

    «Мне четырнадцать лет» (о Б. Л. Пастернаке)

    Я впервые открыл Пастернака не в четырнадцать лет, а в двадцать один – осенью 1976, в днепропетровской городской библиотеке. Каждый вечер брал два тома из большой серии «БП» – Пастернака и Цветаеву – и читал до закрытия зала. Спрос был огромен: то и дело ко мне подходили с вопросом, не могу ли вернуть хоть одну из книг? Приходилось отказывать. А когда сам выступал в роли просителя, отказывали мне. Иногда мило улыбаясь при этом.
    В обоих поэтов влюбился, Пастернака в юности просто боготворил. И стихи, которые писал, были старательным подражанием кумиру. Слишком старательным.
    Сейчас, сорок лет спустя, не боготворю никого: ни Цветаеву, ни Пастернака. Но стихи их сопутствуют мне всю жизнь.
    Пастернак слит с ранней юностью. Неважно, чьей: его ли, моей, весенней грозы за окном, столетия, планеты, мирозданья. Эти стихи «целебны» не только «для туберкулёза» (О. Мандельштам), но и для уныния и грусти. Все, целиком: от «Февраля», написанного «навзрыд», до «единственного» дня, который длится «дольше века». Запрограммированность на счастье, заложенная в Пастернаке от рождения, была настолько мощной, победительной, что опрокидывала горести и невзгоды. Даже разнузданная клевета, травля, «бездна унижений», омрачившие его последние годы, оказались неспособны изменить главный жизненный вектор. Они смогли лишь сократить физическое существование поэта. Только физическое.

    Прощайте, годы безвременщины!
    Простимся, бездне унижений
    Бросающая вызов женщина!
    Я – поле твоего сраженья.

    Прощай, размах крыла расправленный,
    Полёта вольное упорство,
    И образ мира, в слове явленный,
    И творчество, и чудотворство.

    Читая эти строки, будто переносишься в пастернаковское «вечное детство» (А. Ахматова). Сколько б тебе ни было: четырнадцать, двадцать, шестьдесят. Какое бы ни было «тысячелетье на дворе»: второе, третье, любое.

    Июнь-июль 1916


    Стихотворения, посвящённые поэту

    Марина Цветаева

    Борису Пастернаку

    Рас-стояние: вёрсты, мили...
    Нас рас-ставили, рас-садили,
    Чтобы тихо себя вели
    По двум разным концам земли.

    Рас-стояние: вёрсты, дали...
    Нас расклеили, распаяли,
    В две руки развели, распяв,
    И не знали, что это – сплав

    Вдохновений и сухожилий...
    Не рассорили – рассорили,
    Расслоили...
    Стена да ров.
    Расселили нас, как орлов-

    Заговорщиков: вёрсты, дали...
    Не расстроили – растеряли.
    По трущобам земных широт
    Рассовали нас, как сирот.

    Который уж, ну который – март?!
    Разбили нас – как колоду карт!

    24 марта 1925


    Анна Ахматова

    Поэт (Борис Пастернак)

    Он, сам себя сравнивший с конским глазом,
    Косится, смотрит, видит, узнаёт,
    И вот уже расплавленным алмазом
    Сияют лужи, изнывает лёд.

    В лиловой мгле покоятся задворки,
    Платформы, брёвна, листья, облака.
    Свист паровоза, хруст арбузной корки,
    В душистой лайке робкая рука.

    Звенит, гремит, скрежещет, бьёт прибоем
    И вдруг притихнет, – это значит, он
    Пугливо пробирается по хвоям,
    Чтоб не спугнуть пространства чуткий сон.

    И это значит, он считает зёрна
    В пустых колосьях, это значит, он
    К плите дарьяльской, проклятой и чёрной,
    Опять пришёл с каких-то похорон.

    И снова жжёт московская истома,
    Звенит вдали смертельный бубенец…
    Кто заблудился в двух шагах от дома,
    Где снег по пояс и всему конец…

    За то, что дым сравнил с Лаокооном,
    Кладбищенский воспел чертополох,
    За то, что мир наполнил новым звоном
    В пространстве новом отражённых строф, –

    Он награждён каким-то вечным детством,
    Той щедростью и зоркостью светил,
    И вся земля была его наследством,
    А он её со всеми разделил.

    19 января 1936 Ленинград


    Александр Галич

    Памяти Бориса Пастернака

    «...правление Литературного Фонда СССР извещает о смерти писателя, члена Литфонда, Бориса Леонидовича Пастернака, последовавшей 30 мая сего года, на 71 году жизни, после тяжелой и продолжительной болезни, и выражает соболезнование семье покойного».
    Единственное, появившееся в газетах, вернее, в одной – «Литературной газете», – сообщение о смерти Б. Л. Пастернака.


    Разобрали венки на веники,
    На полчасика погрустнели...
    Как гордимся мы, современники,
    Что он умер в своей постели!

    И терзали Шопена лабухи,
    И торжественно шло прощанье...
    Он не мылил петли в Елабуге.
    И с ума не сходил в Сучане!

    Даже киевские «письмэнники»
    На поминки его поспели!..
    Как гордимся мы, современники,
    Что он умер в своей постели!

    И не то, чтобы с чем-то за сорок,
    Ровно семьдесят – возраст смертный,
    И не просто какой-то пасынок,
    Член Литфонда – усопший сметный!

    Ах, осыпались лапы елочьи,
    Отзвенели его метели...
    До чего ж мы гордимся, сволочи,
    Что он умер в своей постели!

    «Мело, мело, по всей земле, во все пределы,
    Свеча горела на столе, свеча горела...»

    Нет, никая не свеча,
    Горела люстра!
    Очки на морде палача
    Сверкали шустро!

    А зал зевал, а зал скучал –
    Мели, Емеля!
    Ведь не в тюрьму, и не в Сучан,
    Не к «высшей мере»!

    И не к терновому венцу
    Колесованьем,
    А как поленом по лицу,
    Голосованьем!

    И кто-то, спьяну вопрошал:
    «За что? Кого там?»
    И кто-то жрал, и кто-то ржал
    Над анекдотом...

    Мы не забудем этот смех,
    И эту скуку!
    Мы поимённо вспомним всех,
    Кто поднял руку!

    «Гул затих. Я вышел на подмостки.
    Прислонясь к дверному косяку... »

    Вот и смолкли клевета и споры,
    Словно взят у вечности отгул...
    А над гробом встали мародёры,
    И несут почётный...
    Ка-ра-ул!

    1960


    Герман Плисецкий

    Памяти Пастернака

    Поэты, побочные дети России!
    Вас с чёрного хода всегда выносили.

    На кладбище старом с косыми крестами
    крестились неграмотные крестьяне.

    Теснились родные жалкою горсткой
    в Тарханах, как в тридцать седьмом в Святогорском.

    А я – посторонний, заплаканный юнкер,
    у края могилы застывший по струнке.

    Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
    хотя от стыда за страну свою плачу.

    Какое нам дело, что скажут потомки?
    Поэзию в землю зарыли подонки.

    Мы славу свою уступаем задаром:
    как видно, она не по нашим амбарам.

    Как видно, у нас её край непочатый –
    поэзии истинной – хоть не печатай!

    Лишь сосны с поэзией честно поступят:
    корнями схватив, никому не уступят.

    4 июня 1960


    Андрей Вознесенский

    Школьник

    Твой кумир тебя взял на премьеру.
    И Любимов – Ромео!
    И плечо твоё онемело
    от присутствия слева.

    Что-то будет! Когда бы час пробил,
    жизнь ты б отдал с восторгом
    за омытый сиянием профиль
    в темноте над толстовкой.

    Вдруг любимовская рапира –
    повезло тебе, крестник! –
    обломившись, со сцены влепилась
    в ручку вашего кресла.

    Стало жутко и весело стало
    от такого событья!
    Ты кусок неразгаданной стали
    взял губами, забывшись.

    «Как люблю вас, Борис Леонидович! –
    думал ты,– повезло мне родиться.
    Моя жизнь передачей больничною,
    может, вам пригодится...»

    Распрямись, мое детство согбенное.
    Детство. Самозабвенье.
    И пророческая рапира.
    И такая Россия!..

    Через год пролетал он над нами
    в белом гробе на фоне небес,
    будто в лодке – откинутый навзничь,
    взявший весла на грудь – гребец.

    Это было не погребенье.
    Была воля небесная скул.
    Был над родиной выдох гребельный –
    он по ней слишком сильно вздохнул.

    1960, 1977


    Сара Погреб

    В Переделкине

    В гремящей небесной лохани
    Подсинены белые тучи.
    Покапало с них и подсохло,
    И ветер обмёл все углы.
    И вынутый мне попугаем
    Закрученный трубочкой случай:
    Пригорок спускается к соснам
    И к серой плите из скалы.

    О, дачных веранд запустенье.
    Прихожая. (Раньше бы – сени).
    И узкая лестничка круто
    Приводит вас прямо туда.
    По вымытым
    в дождь непролазный,
    По вытертым этим ступеням
    Он в шлёпанцах – через ступеньки...
    С обувки стекала вода.

    А там – широко и высоко.
    Простор поредевшей поляны.
    Восток загляделся на запад,
    И свет переменчив двойной.
    На травах настоянный запах
    Процежен сквозь марлю тумана,
    И в блещущих стёклах сполохи,
    И вечность бредёт стороной.

    Там книги. Их меньше чем мало.
    Там вдавленность узкой кровати.
    Конторка его ожидает,
    Запрятаны в ящик листки.
    Повыросли быстро берёзы,
    И, боже, берёзы некстати! –
    Ведь застят любимое поле,
    Дышавшее с правой руки.

    Не диво, что угол поэта
    Всему человечеству нужен.
    Стихи его с музыкой мира –
    Родня. Как полоска зари.
    Смотрите, как вещного мало,
    Как скупо,
    как вольно снаружи,
    Когда так без меры – навынос
    И так безоглядно внутри.

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Борис Суслович
    : «Мне четырнадцать лет» (о Б. Л. Пастернаке). Эссе.
    Короткая заметка о личном, "своём" Пастернаке, сопровождаемая замечательной подборкой стихов разных поэтов о нём.
    05.10.16
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/bsuslovich>Борис Суслович</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/78089>«Мне четырнадцать лет» (о Б. Л. Пастернаке)</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Короткая заметка о личном, "своём" Пастернаке, сопровождаемая замечательной подборкой стихов разных поэтов о нём.<br><small>05.10.16</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Борис Суслович: «Мне четырнадцать лет» (о Б. Л. Пастернаке)»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>