п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Ваше Обельянство (Рассказ).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Ваше Обельянство.

    Сюжет "Собачьего сердца", вывернутый наизнанку: Шариков удирает от Преображенского и становится властителем мира. Страшно - и достоверно.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Ваше Обельянство

    В одинокой глубине своей ночи бессчётный раз задавал себе вопрос: имел ли право на такой эксперимент? На чрезмерное вторжение в тайны мозга – ибо отвечая многочисленным журналистам и заученно улыбаясь, поскольку кроме хирургии, был вполне светским человеком, даже попадавшим иногда в соответствующую хронику, он заявлял, что наука и этика не совместимы, что эксперимент по пересадке человеческого гипофиза обезьяне имеет тонкое, чисто научное значение; но в недрах ночи – а бессонница была привычна удачному профессору – мучился, не зная: стоило ли…
    В институте утром ему сразу же докладывали о поведении обезьяны, собственно – не совсем обезьяны уже, о медленной утрате звериного облика, о режиме питания.
    Он шёл в специально оборудованную лабораторию, и там, глядя на своего, как шутил, гомункулуса, поражался изменениям в сером, точно расползающемся, тяжёлом лице: не обезьяньем, не человечьем.
    Дальше следовали анализы, изучения кожного покрова и хвоста – ох, этот хвост! сокращался он постоянно, будто втягиваясь в тело…
    -Должно быть, совсем исчезнет, - замечал ассистент профессора.
    -Должно быть, - эхом отзывался тот, делая запись.
    Он предпочитал тетради, владея, естественно компьютером, но бумажные листы и шариковая ручка были ему домашнее, милее, теплее.
    Тяжёлые и как будто мёртвые глаза питомца глядели на всех – на мир, преображавшийся для изменённого мозга, на творцов, изувечивших шимпанзе…

    -Он пропал, профессор! Пропал! – так встретили его в институте в один из осенних дней.
    Профессор замер, толком не сняв пальто, застряв рукою в рукаве.
    -Утром охранник делал обход, и… окно разбито, провода разорваны, всюду клочья шерсти… И ещё – исчез ваш спортивный костюм (Иногда, ночуя в институте, если много работы было, профессор переодевался в заношенный, удобный).
    Суета завертелась огромной юлою, звонили в полицию, давно знавшую об эксперименте, и сыщики, прибыв, долго возились в кабинете, брали для исследования клочки шерсти и проч.
    -Как вы объясните это, профессор?
    -Извините, теряюсь в догадках…
    Пронюхавшие журналисты осаждали институт:
    -Профессор, что произошло с вашим гомункулусом?
    -Куда он исчез?
    -Каковы будут последствие его исчезновения?
    -Удалось ли что-то сделать полиции?
    Профессор отшучивался устало, ему не хотелось говорить, не хотелось думать.
    Прошло какое-то время.
    Безуспешные действия полиции ни к чему не привели, профессор стал заниматься новой работой, и про обезьяну, подвергнутую сложнейшей операции, стали постепенно забывать.

    Смутное время волнами накрывало страну; богатые богатели – жирные слоны банков возникали там и здесь; остальные – то есть большинство – точно жили для того, чтобы быть пищей и обслугой богатых; процветал шоу-бизнес: как-то надо было отвлекать массы от хлеба насущного и пота, связанного с добыванием оного хлеба; и дешёвые содержательно, но пышные и дорогие внешне, шоу сверкали повсюду, переливаясь дрянными огнями грошового обогащения тщеславных шутов…
    Не мудрено, что в таких условиях возникла партия с угрожающим названием: Разорвать!
    Плакаты её – ярко-красные с белыми, горящими, зовущими к мести буквами развешены были повсюду, полиция уставала срывать их – а потом, как-то неожиданно, оказалось, что множество полицейских состоит в этой партии, или симпатизирует ей; листовки появлялись на гаражах, на заборах, на дверях подъездов.
    Программа была проста, бесхитростна и жестока: Разорвать! Тех, кто мешает жить простому люду – рвать! Банки громить! Интеллектуалов-болтунов, доведших страну до адского состояния – вниз, в земляные работы! Безголосых певунов – на каторгу!
    Однообразно-примитивное содержание листовок и прокламаций будило и будоражило толпы, и совершенно естественно лидер партии – некто Обельян, чьё прошлое пестрело бело-мутными пятнами – пользовался необыкновенной популярностью.
    В кафе за пивом:
    -Слышали новую речь Обельяна?
    -О, он прав во всём!
    -Разорвать-ать-ать…
    -Но не всех же!
    -Жирнопузых точно.
    -Пиво, может, получше появиться. Официант, кружечку светлого ещё.
    Так говорили всюду, поддерживали, ждали изменений.
    Официальные структуры, будучи не в силах нейтрализовать рьяного лидера, попробовали приручить его: ему предлагались посты, он гневно отвергал предложения; ему сулили барыши, он посмеивался.
    Он был невысок, с длинными руками и корявыми, но ухватистыми пальцами; с тяжёлым, плоским лицом, морщинистым лбом, несколько вывороченными ноздрями, и глазами, цвет которых напоминал осенние лужи.
    У него оказалось масса подручных – огромных, тяжелоруких, каменнолицых, готовых ради лидера на всё.
    На площадях ради выступлений Обельяна громоздили помосты, их декорировали красной тканью и украшали такого же цвета флагами, и полиция помогала охотно.
    Толпы валили слушать.
    Он появлялся – он вылезал из дешёвого автомобиля, и толпа начинала аплодировать, впадая в раж.
    Он забирался на помост, и голос его – мощный и хриплый – не нуждался в микрофоне, заполняя все закоулки сознаний.
    -Разорвать! Всех жирнопузых, мешающих жить вам – простецам, работникам, бедным отцам – разорвать! Кто не пожелает делиться – к ответу! Вас кормят дешёвыми шоу – вон! Сколько можно слушать эту дребедень! Эта пёстрая рябь превращает вас в дебилов! Рвать! Рвать! Рвать!
    И толпа бесновалась, готовая рвать уже сейчас.
    М., считавшегося звездой, убили в парке собственного особняка, развалив ограду и нейтрализовав охрану.
    Банкиры бежали – многие, ибо иных также, как М. либо убили, либо покалечили.
    Кровь лилась – явно и тайно, и полиция усердствовала, помогая проливать её.
    Ноздри людей раздувались, кулаки сжимались, они жаждали действия – низового, кровавого.
    На выборах в парламент Обельян победил, партия его оказалась главенствующей.
    Другие депутаты, шурша бумагами, готовили ограждающие законы, путаясь в бессчётных параграфах, и бродя в лабиринтах юридической казуистики – но на первом же заседании люди Обельяна – молчаливо-огромные, деловитые, действующие совместно с людьми в полицейской форме – парламент арестовали.
    Вечером Обельян выступал по телевидению.
    Он рычал и ревел, он пересыпал свою речь бесконечными: Ры-ы-ы, Гы-ы-ы, Ы-ы-ы, и не было в этой речи ничего, что не слышали бы ранее готовые к ярой крови люди.
    Шоу запрещены!
    Жёлтая пресса отменена!
    Остаются только три правительственные газеты!
    Нет банкам – будет один государственный банк.
    Предыдущее правительство уже арестовано!
    Полиция и моя личная гвардия – вот две силы, на которые мы обопрёмся, восстанавливая построенное некогда, замечательное, разрушенное нечестивцами!
    Будем строить!
    Ры-ы-ы!
    Гы-ы-ы!
    Ы-ы-ы!!!
    Люди, глядя в телеэкраны на кухнях, в скромных гостиных, в барах, ещё не закрытых (да и вряд ли закроют, ибо Обельяна в них только хвалят), аплодировали, потирали руки, проговаривая – тихо, или вслух: Наконец-то.
    В одном из старинных дворцов, в тронном зале, серой мантией окутав своё неказистое тело в сером же мешковатом костюме, на древнем, золочёном троне забытых владык восседал он, поигрывая символами имперской власти.
    На голове его красовалась корона – крупные жемчуга украшали её.
    -Вы нашли его? Почему не притащили? – спрашивал он одного из своих громил.
    -Уже везут, Обельян.
    -Ха-а… Гы-ы… Я теперь – Ваше Обельянство!
    -Так точно, Ваше Обельянство. Уже везут.
    …с мешком на голове тащили, руки сзади были замкнуты наручниками, били в живот, но не сильно, давали подзатыльники, чтобы не дёргался; влекли по коридорам, толкали в спину, и, наконец, сорвали мешок, и кинули к подножью трона.
    Хирург посмотрел на…
    -Узнаёшь, гад? – точно выплюнул Обельян.
    -Ты… моя подопытная…
    -Заткнись, тварь. Подопытная обезьяна, вишь, я ему. А ну-ка…
    Профессора повалили на пол, пинали ногами.
    Окровавленный, едва дыша, оставленный на время, он глядел на обезьяну на троне, и ужас тёк из его глаз.
    -Вот теперь, гадюка, придётся править вами. Так бы скакал себе по ветвям, бананы кушал. Гы-ы-ы…
    Ражие молодцы глядели на него с восторгом.
    -Вы… - залепетал врач.
    -Ваше Обельянство! – пнул его сапогом здоровый полицейский.
    Врач – точно в предсмертном накате вернувшихся сил – вскочил и заорал:
    -Какое Обельянство! Это же обезьяна, прооперированная мной! Вы что не видите – кому служите!
    -Гы-ы-ы…
    -Ры-ы-ы…
    -Ы-ы-ы…
    Неслось отовсюду, ибо полицейских и охранников было много, не сосчитать.
    Хирург ополоумевши глядел в лицо…в морду Обельянства: он видел тяжёлую, с грубым рельефом черт плоскость, мутные глаза, прыскавшие злобой, отвратительный, серый, морщинистый лоб. Это было последнее, что он видел, ибо крикнув:
    -Банан ему!–
    был свален сильным ударом и тут же, у трона, забит насмерть.
    -Псам его! – рычал Обельян.
    -Слушаем, Ваше Обельянство! – отвечали преданные человекообразные.

    И наступила эра Обельянства – эра тупой простоты, среднего серого цвета, всеобщего восторга, тотальной милитаризации, вторжения на соседние земли, скучной пропаганды; эра плоской усреднённости, отсутствия чего бы то ни было яркого.
    Будет ли она хуже эры неравенства?
    Как знать…
    Но, как ни прискорбно, похоже других вариантов, кроме этих двух, не существует на земле.

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Ваше Обельянство. Рассказ.
    Сюжет "Собачьего сердца", вывернутый наизнанку: Шариков удирает от Преображенского и становится властителем мира. Страшно - и достоверно.
    21.12.16
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/78148>Ваше Обельянство</a>. Рассказ.<br> <font color=gray>Сюжет "Собачьего сердца", вывернутый наизнанку: Шариков удирает от Преображенского и становится властителем мира. Страшно - и достоверно.<br><small>21.12.16</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Ваше Обельянство»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>