п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Похороны и небо всеобщности (Рассказ).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Похороны и небо всеобщности.

    Вот ведь как получается: безнадёжно пессимистический взгляд на нашу такую коротенькую и такую нескладную жизнь, взгляд как бы из "неба всеобщности". И вдруг в двух последних строках этот уныло-документальный рассказ озаряется светом поэзии. Не она ли делает осмысленным наше существование?

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Похороны и небо всеобщности

    Шелест шёпота вился в каменном мешке двора:
    -У мама такие онко-маркеры были, что уже никаких шансов..
    Дочь – худая, рыжая, деловитая – говорит тётке, приехавшей из Екатеринбурга.
    Двое сотрудников с бывшей работы – парень постоянно курит, а полненькая девушка теребит цветы.
    Двор больницы в одном из московских проулков, кривых и колоритных, двор тяжёлый, давящий…
    -Саш, дай закурить! – дочка подходит к парню с работы мамы.
    -Ты разве куришь?
    -Иногда.
    -Да ты мои, наверно, не будешь – крепкие для тебя. – Он достаёт пачку, она передёргивает плечами: Сойдут.
    Щёлкает зажигалка, и рыжий огонёк пламени возникает, словно маленькое копьецо.
    Дочка отходит к распорядителю похорон; потом все спускаются в поминальный зал, кладут цветы в лодку гроба.
    Восковая кукла, думает парень, вспоминая кусками: вот он, восемнадцатилетний, приходит на службу в библиотеку: нелюдим, книжный, домашний ребёнок, и она, похожая теперь на восковую куклу, видя его постоянно с книжкой – делать особенно нечего – заговаривает о книгах, о литературе…
    Вот у неё в гостях, и муж её ещё жив, выпивают, говорят…
    А вот – едут за пуделем, который живёт у него теперь – маленький, славный, рыжий комочек: отдавали знакомые…
    Снова выходит во двор, закуривает бессчётную сигарету…
    Гроб грузится в машину, и жара плывёт, июльская московская жара калит жесть, плавит асфальт.
    Сотрудница подходит к нему:
    -Саш, я на кладбище не поеду, а?
    -Как хочешь. Я съезжу. На поминки вот вряд ли останусь.
    Несколько человек рассаживаются, машина трогается: она пролетает переулок, внедряется в потоки пёстрые других машин, становится частью бесконечной ленты движенья, и жара льётся в открытые окна, а ехать далеко - за город.
    …у каждого свои воспоминанья: рвутся лоскутками, проносятся облачками смысла, сестра утирает глаза…
    Город то тишает, то расширяется, мелькают перелески, и речки проносятся стальною синевой, и, чтобы попасть на кладбище, надо свернуть на жёлтую просёлочную дорогу, неровную, кривую…
    Сосны мощно рвутся в небо, и парень несёт табличку, пока рабочие впереди тащат гроб.
    Небо синеет клоками меж густых древесных веток, и пасть могилы раскрыта алчно, а гроб на подставке открыт.
    Прощание кратковременно.
    Что-то говорит дочь, выглядящая на удивление спокойно.
    Вся в себе, думает парень.
    Земля стучит о крышку, потом падает тише – рабочие закапывают привычно-быстро, умело, делают холм, втыкают венки, набрасывают цветы…
    Меж других могил люди возвращаются к автобусу, и парень, вглядываясь в фотографии умерших, всё силится представить себе чужие жизни – с мелочью огорчений, вспышками радости, грошовыми успехами, и думает о всеобщности, о едином движении всех людей, о грандиозном покое роскошного неба над нами.
    …петляет машина, вновь просёлочная дорога, вновь едущие потоки, и вот Москва – наваливается громадой зданий, проносятся знакомые дома; путь в ресторан, где будут поминки, идёт по улице, где детство парня и прошло, ибо жили тогда в коммуналке, в огромном, старинном доме – сейчас оставшимся позади.
    Парень просит высадить его у метро: на кладбище сказал дочке, что не пойдёт в ресторан – мол, дома, сам помяну.
    Он прощается, выскакивает у метро, ныряет в густую людскую плазму, растворяется в ней ничего не значащей каплей, чтобы выйти на своей, такой привычной, станции, и, зайдя в магазин, где возьмёт чекушку, идти домой…
    Мама ждёт с обедом, расспрашивает, как и что.
    Он пьёт, отвечает, немного пьянеет…
    Среди воспоминаний становится тоскливо, томительно, а дальнейший день пуст, как выпотрошенный мешок, и тогда звонит однокласснику, живущему в соседнем доме, предлагает пройтись…
    Покупает ещё литровую баклагу пива, и идут в лесопарк, где дорожка вьётся возле стены возносящихся ярусами деревьев, и золото солнца стекает по их пышно-зелёной листве.
    -Похоронили?
    -Ну да. – Он пьёт пиво, отхлёбывает из горлышка.
    -Не люблю я похороны.
    -Кто же их любит? – отвечает наигранно-бодро, вновь думая о всеобщности, мало сознаваемой людьми.
    -А я новую модель присмотрел. – Коллекционер, помешан на модельках автомобилей.
    И – разливается, живописуя, предвкушая, как поедет покупать.
    Под аркой древесной листвы некто лысоватый, в спортивном костюме останавливает их:
    -Так, господа, не узнаёте что ль?
    Одноклассник.
    Не виделись года два.
    Рукопожатия.
    -Лысина моя многих смущает. Не узнают.
    -А я с похорон вот. На поминки не остался. – Глотает пиво из горлышка. – Да ты мог знать эту даму: помнишь, полная такая, в библиотеке со мной работала.
    Учился в вузе, где в тишине живёт оная библиотека, говорит, что помнит, но глаза мерцают серым равнодушием.
    Они идут вдоль реки, вспоминают школьные были, перебирают, точно листают книгу, имена, кто, где теперь обсуждая; они идут вдоль серо-коричневой, ленивой, как стяг, речки; пиво кончается, и пустая баклага летит в урну, и у горбатого моста он – вернувшийся с похорон – говорит:
    -Ладно, домой мне пора. Пока.
    Прощаются, эти двое хотят ещё пройтись.
    А он поднимается на мост, спускается, минует гаражи, и растворяется в гирлянде дворов – роскошно-запутанных, пестреющих детскими площадками, и фонтана слюдяные струи взлетают в одном из дворов, и небо плывёт июльской густотой синевы…

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Похороны и небо всеобщности. Рассказ.
    Безнадёжно пессимистический взгляд на короткую и нескладную человеческую жизнь. Но в самом конце уныло-документальный рассказ озаряется светом поэзии. Не она ли делает осмысленным наше существование?
    29.12.16
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/78152>Похороны и небо всеобщности</a>. Рассказ.<br> <font color=gray>Безнадёжно пессимистический взгляд на короткую и нескладную человеческую жизнь. Но в самом конце уныло-документальный рассказ озаряется светом поэзии. Не она ли делает осмысленным наше существование?<br><small>29.12.16</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Похороны и небо всеобщности»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!


  • Похороны и небо всеобщности (Александр Балтин). Раздел: ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  • ?????? ?????, ??????????? ? ?????. ?????-?? ????????, ? - ????????????.
    ????????, ?????? ?????? ????? ????? ??????????? ?????? ???????????. ?? ??? ???? ?????, ??????? ??? ?????.

     

    Елена Мокрушина, редактор [30.12.16 07:02]

    Ответить на этот комментарий

    Момент жизни, сохраненный в слове. Когда-то канувший, и - возрожденный.
    Возможно, каждый момент любой жизни заслуживает такого возрождения. Но так мало людей, которые это умеют.

     

    Елена Мокрушина, редактор [30.12.16 07:03]







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>