п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Борис Суслович: «Не убивайтесь обо мне…» Об Александре Брунько (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Борис Суслович: «Не убивайтесь обо мне…» Об Александре Брунько.

    Об Александре Брунько я раньше даже не слышала. А действительно - какой поэт! И откуда они берутся? Творцов рождает сама земля, пока жив язык - и в те эпохи, когда поэзия на слуху, и в те, когда она вроде бы никому не нужна.
    У меня стихи Брунько вызывают ощущение безграничности. Во всех смыслах.
    Не могу удержаться от пары цитат:

    "Оставь, о, Музыка, оставь: сведешь с ума,
    Ах, вознесешь — печалью скрипок — до небес!
    Ну а потом?
    Опять — судьба?
    Опять — тюрьма? —
    Все те же нары с вечным скрипом в до-диез..."

    "Деревенская, сирая, великопостная тьма...
    Не печалься! Взгляни, как горят золотые поленья!
    Будто печь, на тебя насмотревшись, решила сама
    Набросать на стене быстрым пламенем стихотворенье."

    Спасибо, Борис.

    Редактор отдела прозы, 
    Елена Мокрушина

    Борис Суслович

    «Не убивайтесь обо мне…» Об Александре Брунько

    11 февраля 2018 года на портале «45-я параллель» появилась подборка Александра Брунько. Больше двадцати стихотворений, самобытных, неповторимых, рвущих душу:

    Памяти Лидии Руслановой

    Мне хочется плакать – восторженно и благодарно –
    Обняв эту песнь – как подушку – навзрыд и навек –
    Весёлую песнь:
    С Сахалина, да – эх! – с Магадана –
    Восторженно и благодарно
    Бежал человек –
    Звериною узкой тропой, во степи, в тёмном лесе…
    Обняв эту жизнь –
    Как решётку –
    Навзрыд и навек –
    О господи!
    Плакать от лагерных нашенских песен…
    Россия!
    Неужто ты вся –
    Из России побег?


    Прочитав, «блаженно, неприлично» обалдел. Казалось, имею представление о современной русской поэзии, во всяком случае, о тех больших поэтах, на которых она держится. А теперь ещё один вошёл в моё сознание, расположившись там, как в собственном доме, которого не имел при жизни:

    Какой великий дождь стоит над Танаисом!–
    Передрассветный,
    медленный,
    слепой...
    Какое волшебство
    вдруг прорвалось, нависло
    Над грешною землёй,
    Над зряшною судьбой!

    ...И этот мой восторг – блаженный, неприличный,
    И этот мокрый пёс – в дожде, как во хмелю,
    И полустанок,
    и фонарь,
    и грохот электрички,
    И я люблю тебя –
    Люблю, люблю, люблю...


    Где он, Танаис? Да важно ли это, если любовь – волшебство, нависшее «над грешною землёй, над зряшною судьбой» вот-вот обрушится на нас. Грохотом убегающей электрички...
    Февральская подборка оказалась второй, первая была в прошлом году. При жизни поэта были публикации в журналах «Дон» и «Дети Ра», сборник «Поседевшая любовь». Ещё было два фильма о нём. Уже в первом видим потерянного, опустившегося человека, непонятно на что живущего, но ещё способного сочинять стихи. Реже, реже, реже...

    Цветам Танаиса

    Цветы былинные мои!
    На косогоре,
    По-над дорогою – в репьях, в пыли, в ненастье –
    Всё те же вы!
    Всё та же скорбь. «Momento mori»
    На вашем детском языке –
    «помни о счастье!»...

    Но сколько надо переждать огня и мрака,
    Но сколько жизней пережить – света и горя –
    Чтоб – с высоты святых руин, со дна оврага –
    Приветственно вот так кивать: «Momento mori».

    Не впасть в безверие – средь декабрей бесцветных,
    В лютую ночь
    не изменить златому полдню.
    ...Ах, подорожник,– лекарь мой!–
    И ты, бессмертник! –
    Не убивайтесь обо мне: я помню. Помню!


    В «Журнальном зале» Брунько публиковался один-единственный раз. Ну и что? Разве подобное отношение к талантам в новинку? Да, исключения бывали. Скажем, в 1836 году подборку неизвестного поэта напечатали в столичном «Современнике» целиком. Счастливчика звали Фёдор Тютчев. Аналогичная история случилась в 1964 с Алексеем Прасоловым: десять стихотворений в «Новом мире». В первом случае редактором был Пушкин, во втором – Твардовский. А сегодня и Тютчев, и Прасолов повторили бы поэтическую судьбу Брунько.

    Пойми: мне страшно возвращаться
    В мир, где слова – колокола,
    Где страсть и гибель,
    смерть и счастье,
    Где ты – и сердце и стрела,

    В мир –
    к той судьбине, к той отчизне,
    Где всё впотьмах, всё –«на зеро»,
    Мне страшно возвращаться к жизни.
    Мне страшно брать перо.


    Сослагательного наклонения у «зряшной судьбы» нет. И затраханный безвестностью, бессмысленным прозябанием, запоями, бомжеванием, Брунько «семимильными шагами» шёл к смерти. Добровольно-принудительно, как в вытрезвитель...

    Что там ночь?
    Видишь – хлеб на столе, и вино, и табак.
    Ночь бессильна, когда не молчит – хоть одна лишь! –
    Свеча,
    И шальная строка, истомившись в бессрочных томах,
    Возникает,
    и темень скулящую
    хлещет с плеча!

    Мне не жаль тебя, Время!
    Нет, не протяну я руки:
    Ты ж меня не щадило – отстреливало на лету...
    Отворяй ворота!
    Принимай диктатуру голодной строки!
    На! – наотмашь – возмездье –
    за подлость, враньё, немоту!

    До-ве-ло! –
    Вьюжной мглой хохоча,
    сапогами стуча,
    да ключами бренча.
    Почему ж не смогло воспитать из меня – палача?!
    Видишь, слёзы в глазах...
    Выпьем, Время!
    Вино – на столе...
    Что мне делать, скажите, на проклятой этой земле?


    Исполненный глубокого сарказма завет любимого Блока был исполнен буквально: после многолетнего «всемирного запоя» Брунько «умер под забором». Но Блок не мог, да и не хотел, противоречить определению сущности поэта, данному Пушкиным: Аполлон всё же не забывал своего непутёвого сына, продолжая требовать у него искупительную «священную жертву»:

    В инее, в инее, в инее –
    Степь – напролёт – наяву!
    – Как тебя, чудо, по имени?
    – Знаю, да не назову!

    Душный, кромешный –
    Вчера ещё –
    Будто на тысячу лет –
    Помнишь?
    Дымился туманище...

    Вот – посмотри – е г о след! –

    В белом – вся степь – чудо-инее,
    Сказочная благодать!

    ...Господи, научи меня
    Что-нибудь понимать...


    Где он сейчас, испитой, никчёмный человек? Где он, замечательный поэт, знающий чудо сотворения незабываемых стихов? Ладят ли они между собой? Там, в ином мире, свои законы. А здесь, на «грешной земле», их не хватает. Обоих.

    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Борис Суслович
    : «Не убивайтесь обо мне…» Об Александре Брунько. Эссе.
    Стихов Брунько я раньше не знала, прочла только благодаря этому эссе. Они вызвали у меня ощущение безграничности - во всех смыслах. Спасибо, Борис.
    18.07.18
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/bsuslovich>Борис Суслович</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/78463>«Не убивайтесь обо мне…» Об Александре Брунько</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Стихов Брунько я раньше не знала, прочла только благодаря этому эссе. Они вызвали у меня ощущение безграничности - во всех смыслах. Спасибо, Борис.<br><small>18.07.18</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Борис Суслович: «Не убивайтесь обо мне…» Об Александре Брунько»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>