п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Писатели победы (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Писатели победы.

    Замечательный триптих, посвящённый замечательной дате. Спасибо, Александр!

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Писатели победы

    ВЕКТОР ВИКТОРА АСТАФЬЕВА
    Подростковое школьное сочинение было превращено в рассказ «Васюткино озеро», появившийся, как и другие первые рассказы В. Астафьева в журнале «Чусовой рабочий»…
    Война и деревня – два вектора, сложно сошедшиеся в космосе писателя, определили силовое поле его прозы: ставшей веховой в истории русской литературы советского периода.
    «Стародуб», «Перевал», «Звездопад» - словно собирались из тех камней, что можно встретить в лесах: лобастых, больших, покрытых мхом времени.
    Шероховатость и шершавость становились мощными средствами выразительности; и древесина прозы обрабатывалась своеобразно: со специально оставляемыми, не обструганными фрагментами – чтобы ранили сильнее читательское восприятие, не давали возможности пройти мимо, врезались в память.
    Зоркость к деталям была необычайна: точно своеобразные окуляры направлены были на действительность, дабы высветить самое характерное, и дать через деталь многое; живая плазма слова бурлила: казалось, мозг писателя словно был переполнен ими: жаждущими свободы воплощения.
    Взгляд на войну передавался через восприятия простого солдата: на котором всё и держится; иногда – младшего офицера; и обезличенный Ванька-взводный, выдерживающий колоссальную нагрузку, что бы ни происходило, - уникальный собирательный образ Астафьева, знавшего окопную правду изнутри: как и наждачную её сторону, резко и грубо обрабатывающую души.
    «Царь-рыба» - роман в новеллах; повествование столь же глобальное, сколь и провидческое: в центре своём лелея Игнатьича: умелого и уважаемого в деревне рыбака, разоблачает жадность, жажду наживы, затягивающий омут потребления любой ценой – разоблачая невозможное, потребительское отношение к природе, дающей жизнь, поющей сотнями голосов, производящей – в том числе – великолепных таких чудовищ – как царь-рыба: осётр…
    …а вот взвод лейтенанта Бориса Костяева: который среди прочих соединений участвует в бою против прорвавшего оборону противника.
    Взвод, останавливающийся после боя на хуторе, хозяйка дома – Люся, краткое счастье любви в недрах продолжающейся войны. Так строится сюжет «Пастуха и пастушки»: пасторали, по определению писателя.
    Современной пасторали, уходящей жарким составом любви и тоски в вечность, где может быть, уютнее, чем на земле…
    Пронизывали токи небесные тёртые, мощные книги Астафьева, знавшего, по его словам, богословие весьма не плохо?
    В сильной мере: согревая теплом и лиризмом; даже тогда, когда, казалось бы, выхода не было…
    Роман «Прокляты и убиты» не мог быть закончен: ибо дёготь войны не смывался из памяти, и новые и новые образы, выходившие на сцену, чтобы погибнуть, подтверждали невозможность забвенья.
    В. Астафьев возводил храм книг: мощно увеличивая своды, расширяя пределы, внося новые и новые детали: и храм этот велик, и, словно через прозрачный его купол, льются лучи вечности в феноменальное строение, созданное из книг.

    ВОЙНА ВЯЧЕСЛАВА КОНДРАТЬЕВА
    Поздний писательский дебют подразумевает зрелое отношение к действительности, опыт – твёрдый, как алмаз, и ту непростую дорогу, которая не может обмануть…
    В. Кондратьев дебютировал в 59 лет, и повесть его «Сашка» может быть отнесена к перлам военной литературы…
    Сашка – рядовой, он деревенский, он – бесхитростно открыт миру: даже навалившемуся массивом войны…
    Без формулировок понятия «нравственность» он воистину нравственный человек, это вложено в него стержнем: не убиваемым никакой действительностью.
    Вероятно, метафизический посыл повести – это возможность оставаться человеком в невыносимых условиях одного из самых страшных сражений великой войны.
    …ибо Ржевская битва была именно таковой.
    Встречный бой был беспощаден, и, захватив немецкого солдата, и получив приказ обезумевшего от горя комбата, только что потерявшего фронтовую подругу, немца расстрелять, Сашка встаёт на его защиту, видя сущность немца: берлинского студента, а не фанатичного гитлеровца…
    Сашка побеждает.
    Он прощает свою Зину, ушедшую с младшим лейтенантом на танцы – ведь ушла она за день до отправки того на фронт: скрасить ему вечер.
    У него большое сердце – у Сашки: как у Тушина из легендарной эпопеи Толстого; у него незамутнённый взгляд на жизнь; взгляд, залитый кровью и заполненный страданием, сквозь которые надо рассмотреть сущность: людей, их поступков, их страдания…
    …когда задремавшего на вокзале Сашку будят молоденькие медсёстры – и задаривают его и расспрашивают о фронте – он отвечает им: Там очень страшно…
    И бегут они вслед за поездом, машут Сашке, и тот машет им на прощание, и плачет, плачет, зная, что предстоит им увидеть…
    Круто слепленная повесть Кондратьева подразумевало такое тесто, которого нет верней.
    А дрожжи для него – русский характер, его исконная связь с землёю, его всеотзывчивость, незлобивость.
    Ибо врага приходится не убивать, а поражать, ибо даже догматическая церковь толкует убийство на войне так, и только так.
    Об одном из эпизодов Ржевской битвы рассказывала и повесть Кондратьева «Искупить кровью», где рота солдат, уже понёсших значительные потери, получает приказ удержать любой ценой деревню.
    День, который длится повествование, становится монументальным.
    Не велико и значительно наследие Вячеслава Кондратьево: сильно вдвинуто в историю русской литературы, ярко светят его книги в недрах богатой советской военной прозы…
    И нет этому свету износа.

    ВЕСТЬ ЕВГЕНИЯ НОСОВА
    «Живое пламя» называется одна из книг Евгения Носова; он сам был живым пламенем: любви, добра, таланта…
    Не модное ныне сострадание – ко всем: малым сим – полнит сосуды его книг необыкновенным, небесным теплом; и – оно выплёскивается со страниц в души читающих, меняя их, освобождая от заскорузлости, призывая расти.
    Ибо именно через сострадание, как через добро и мысль, растёт человек; ибо столь популярные ныне корысть и эгоизм тащат его вниз, в липкую бездну пустого потребления и расчеловечивания.
    А «Живое пламя» Носова стоит смаковать – по зёрнышку фраз и абзацев, по мерам лепестков страниц; описания природы возвышены настолько, насколько писатель чувствует её – а он ощущает каждую травинку родной, и пишет, употребляя такие словосочетания, что тепло разливается в сердце.
    Славно пьётся ракитовый чай; чудно просвечивают оттенками радости страницы одноимённого рассказа.
    …сестрёнка смотрит на то, как её братик поедает тарелку тёртой моркови, зная, что ей не дадут и попробовать.
    Потому, что она нужнее ему, потому, что он совсем зачах.
    Есть что-нибудь страшнее голода?
    Возможно – но подобная шкала отсвечивает адом, который горазды устраивать люди на земле.
    «Греческий голод» Носова наплывает жутью, и единственное световое, зажигающееся внутри, связано всё с тем же состраданием, с неумолимостью необходимости меняться – в лучшую сторону.
    …сам того не желая, Носов – книгами своими – выполнял роль проповедника, и проповедь его, облечённая в художественные образы, была сильнее сухих, ветвистых речений многих церковных профессионалов.
    Разумеется, Носов относился к деревенской прозе: чей сияющий словесный космос был один из самых ярких в СССР; также – не в меньшей степени – он был представителем прозы окопной правды: совместив, таким образом, два сильнейших направления русской литературы советского периода.
    Его «Красное вино победы», где война… чуть-чуть за кадром – антологично, образцово; «Усвятские шлемоносцы» - одна из сильнейших книг писателя…
    …в разгар сенокоса падает весть: началась война; военнообязанные мужчины скоро покинут село.
    «Усвятские шлемоносцы» - своеобразный, проникновенный реквием последним дням мирного счастья в селе; цветастый, не спешный язык, которым сделана повесть, завораживает; и густота плазмы неизвестной современному миру жизни слишком велика, чтобы подчиниться забвению.
    …звучит и звучит значительная художественная проповедь Е. Носова: проповедь силы, света, противостояния всякому злу, какие бы формы оно не обретало: корысти, чёрствости, эгоизма…



    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Писатели победы. Эссе.
    Замечательный триптих, посвящённый замечательной дате. Спасибо, Александр!
    25.05.20
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/78899>Писатели победы</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Замечательный триптих, посвящённый замечательной дате. Спасибо, Александр!<br><small>25.05.20</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Писатели победы»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>