О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки





Статьи **




Александр Балтин: Огни армянского слова.

"Круг жизни: рождение и рост, смерть и горе, любовь и хлеб, розовое счастье детства и соль мудрой старости – вошёл с основательной полнотою и своеобразием великого дара в свод стихов Капутикян: свод, возведённый ею над каменным садом Армении". И Капутикян, и Исаакян, и Чаренц, и Саят-Нова, и Маштоц. Ослепительная гирлянда имен!

Редактор отдела поэзии, 
Борис Суслович

Александр Балтин

Огни армянского слова

В небо глядящий на картине Нерсисяна: в сияющую, синеющую бездну молитвенно, по-хорошему алчно глядящий Мешроп Маштоц, жаждущий в знаках, открывающихся его внутреннему оку, узреть каменные сады грядущего армянского алфавита…
Страна гор, жёлтых, древних гор, страна розового туфа; страна, принявшая христианство раньше Рима.
Дата рождения Маштоца затеряна в лабиринтах времени; хотя ряд фактов его жизни неоспорим: греческий, сирийский, персидский космос открываются ему через языки, какими владеет в равной степени; секретарь при дворе Аршакидов, царей Великой Армении, впитывает опыт разочарования и яд придворных интриг; яростный проповедник Евангелия среди язычников, монах истового горения: сквозь пламень которого проступали письмена, напоминающие подрезанные виноградные лозы.
Экспедиция в Месопотамию совершалась по приказу царя и с благословения католикоса; Маштоц начинает свои поиски в хитросплетениях эдесского книгохранилища - поиски верных знаков, какие концентрированной сеткой способны уловить звуки армянской речи.
Маштоц в Константинополе, чья каменная мощь, приземистые, плечистые базилика и волшебно взлетающие в небо храмы, не могут не поражать; Маштоц, переводящий со учениками Библейский свод…
Всё дышит поэзией – её вибрации скручиваются во вновь открытые буквицы, на волнах её звучат проповеди; и вечно глядящий в небеса Мешроп Маштоц получает ответы – поэзией неба.
И вот - ветвится эпос, каждая ветвь – песнь, а чего в песне больше – от вести, или красоты, сложно вывести.
Сочетание двух линий – двух основных линий поэзии: вестнической и гармонической – поднимает Давида Сасунского на значительную высоту…
Близнецы, рождённые царевной от плоти воды, строят крепость Сасун, и основывают одноимённый город.
Мы – из воды, значение её в нашей жизни чрезвычайно велико, и отсюда – образ, данный эпосом.
Гагик высок духовно, недаром противостоящий ему багдадский Халиф так не приятен.
Сказочность эпоса размашиста, дворцы его, вздёрнутые в небо – роскошны, и в плавильной печи стиха производятся такие драгоценные образы людские, что живут они, не дряхлея веками, пока длятся козни, и злые препятствуют добрым, пока звучат стихи поэмы, призывая и сегодняшних людей осветляться, меняться к лучшему, ибо вся подлинная литература – от света.
…необъятность армянской словесной бездны!
Он видел звёзды и камни – и они превращались в созвучья; он закрывал глаза, и небесные волны распахивались великолепными безднами таинственных мерцаний…
Он мальчик, живущий в религиозной ремесленной семье, в армянском квартале Тифлиса, на окраине города.
Он рано стал учиться играть на музыкальных инструментах, и тогда же – ткацкому делу; но стихи, ткавшиеся в его мозгу, требовали выхода, воплощения, звука…
Я – Саят-Нова! Говорил он, и что означает имя становилось предметом спора: Ловец мелодий? Знаменитый охотник? Новый учитель?
Он соединял в своей музыке армянский мелос с ритмическим орнаментом других музыкальных традиций восточных народов.
Он проделал путь от крепостного до придворного певца, и при дворе Ираклия II ему были открыты все двери, а о сладкоголосом певце ходили слухи; но и интриг, порождённых завистью, вилось вокруг него изрядно; и в очередной раз, попавшись на крючок одной из них, царь Ираклий даже не дал певцу оправдаться, отправив его в монастырь.
По легенде Саят-Нова погиб под иранскими саблями в церкви, отказавшись прервать молитву и покинуть храм.
Легенды цветут садами – как великолепные стихи Саят-Новы, чьё имя оказалось не разгаданным, как не разгадать чудесные тайны его песен…
Зазвучат иные: горькое горе народное – нету страшнее, нет ничего едче; плоть народа разъедающее горе, о каком пел неустанно, великолепно, страстно и нежно Аветик Исаакян; горе и любовь – поэмы любви и печали, отчеканенные в слове.
Вектор борьбы обозначался – против деспотизма, против, в конце концов, того, что свойственно любым человеческим обществам – несправедливости.
Поэзия индивидуалистического бунтарства, срывы в отчаяние, янтарная капсула одиночества разбивается под жёсткими ударами тоски.
Бури, возможные в жизни, были хорошо знакомы Исаакяну: возвратившись из Германии, где изучал философию и антропологию, он вступает в нелегальную Армянскую революционную федерацию.
Его изгоняют из империи за революционную деятельность – какая, в сущности, продолжение его поэзии.
Он возвращается уже в Советскую Армению, принимая то, что произошло, за истину.
Его песни становятся светлее, и звучат несколько иначе.
Как бы ни звучали они – это звук той, поэтической бездны, что не подлежит уничтожению: равно как лучшее из поэтического пантеона не может быть низвергнуто в иную бездну: забвения…
Вот новый поворот духа, и возникает Егише Чаренц – роза Армении, роза из камня стихов, жёлтые языки огня – огня строк.
Ярость и страсть, структура нежности и мука муки.
К родине – нет острее любви!
Егише Чаренц, Егише Чаренц…
Изломистая музыка букв, что похожи на подстриженные лозы, буквицы Мешропа Маштоца.
Истины поэзии.
Гранулы, наполненные ей, разбитые в мир.
Егише Чаренц – уже поэзия…
…а розовый туф – символ Армении.
Сильва Капутикян – символ армянского языка.
Буквицы древнего алфавита порою напоминают подстриженные ветви неведомых растений, иногда – сакральную графику великого художника-провидца: и мерцает за ними первопринятое христианство, и вырисовывается могучая фигура Мешропа Маштоца.
Долгое и мощное движение истории отразилось в совершенном слове Капутикян, обогатило его, сделав объёмным, полноцветным, сияющим, солнечным.
Круг жизни: рождение и рост, смерть и горе, любовь и хлеб, розовое счастье детства и соль мудрой старости – вошёл с основательной полнотою и своеобразием великого дара в свод стихов Капутикян: свод, возведённый ею над каменным садом Армении, над духовной приземистой роскошью широкоплечих древних церквей, и городов, исполненных своеобычая – и без сияющей поэзии Капутикян Армения не была бы Арменией.

Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Александр Балтин
: Огни армянского слова. Эссе.
Капутикян, Исаакян, Чаренц, Саят-Нова, Маштоц. Ослепительная гирлянда имен!
07.09.20
<table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/79098>Огни армянского слова</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Капутикян, Исаакян, Чаренц, Саят-Нова, Маштоц. Ослепительная гирлянда имен!<br><small>07.09.20</small></font></td></tr></table>


А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
«Александр Балтин: Огни армянского слова»:

растянуть окно комментария

ЛОГИН
ПАРОЛЬ
Авторизоваться!





СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


Регистрация

Восстановление пароля

Поиск по сайту




Журнал основан
10 октября 2000 года.
Главный редактор -
Елена Мокрушина.

© Идея и разработка:
Алексей Караковский &
студия "WEB-техника".

© Программирование:
Алексей Караковский,
Виталий Николенко,
Артём Мочалов "ТоМ".

© Графика:
Мария Епифанова, 2009.

© Логотип:
Алексей Караковский &
Томоо Каваи, 2000.

hp"); ?>