п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: К 150-летию И. Бунина (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: К 150-летию И. Бунина.

    "Язык цветовой, иногда столь густо затканный цветом, что напоминает драгоценную церковную парчу – или великолепную реку, вспыхивающую на летнем солнце такой же тканью…
    Язык избыточный, и вместе – лаконичный: противоположности сходятся, и кванты движения языка дают неожиданные эффекты.
    Разумеется, когда речь идёт о большой литературе, индивидуальный, авторский язык одна из главных ипостасей, но, кажется, в такой мере, как в прозе Бунина, он не действует ни у кого…

    Густая, византийски роскошная ткань повествования; кажется, все слова, существующие в языке, вмещены сюда.

    И плывёт корабль…
    И так сложно добиться желаемого.
    Особенно, если оно ничтожно.
    …не просите у Царя Небесного земного навоза…"

    Замечательно!

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    К 150-летию И. Бунина

    1
    Пряный сок бунинских стихов!
    Их душистая, светлая, свежая музыка!
    Несочетаемое, как будто: но в гранёных, твёрдых, как драгоценные камни стихах Бунина сочетается многое.
    (Для Платонова, с которым у Бунина сложно усмотреть нечто общее, стихи были лабораторией его прозы; у старшего классика всё поднималось на огромную высоту, тем не менее, и в его стихах просматривалось будущее прозаических его волн…).
    Предельно тугой язык: плотность деревни, низовое, вещное, материальное.
    Пассажи идут, как цветовая кладка живописца.
    А вот – феномен лёгкости, и венок под ветром позвякивает на кладбищенском кресте, и лёгкое дыхание становится основой страсти, ведущей к преступлению…
    Страх смерти…
    Огненная бездна кремации, так ало, разнокрасочно, метафизически страшно, выписанная Буниным.
    «Господин из Сан-Франциско» читается тяжело – но так и должно быть: ибо весь он от соли Екклесиаста: суета сует развёрнута панорамой.
    Медитативное погружение в жизнь Арсеньева, постижение мира через вызревание души, обогащение любовью, и – всякой подробностью мира: одни в Иудее, другие в Париже, под сквозную музыку русского одиночества, под дождь, сыплющийся на бачок с отбросами…
    «Чистый понедельник» оживляет Россию – ушедшую безвозвратно; а вдруг вспомнившиеся «Петлистые уши» поражает тяжестью догадки.
    Рассказы раскрываются, как павлиньи хвосты; и психология разворачивается лабиринтами.
    Или затягивает безднами – а что?
    Человека вполне можно определить, как бездну в телесной оболочке.
    Любого.
    Любой и интересен Бунину: студент, помещик, мальчишка, карлица, богач, иностранец…
    (В России иностранец всегда немного бес, но у Бунина иначе: скорее – проигравший).
    «Тёмные аллеи» порою, кажется, перегружены эротикой: но и это от восторга, испытанного Буниным при прохождение через слои мира.
    Словесная живопись, восторг, отчаяние…
    Сверкают звёзды, не дано им погаснуть.

    2
    «Тёмные аллеи» хорошо освещены: словесная масляная живопись Бунина, кажется, достигает пределов.
    Память работает интенсивно, отливы воспоминаний окрашиваются янтарными тенями и перламутровыми оттенками: оттенков у Бунина столько, что радуга покажется скупой.
    …библейская, от царя Соломона, текущая соком эротика, сгущающаяся в конкретных образах, с надрывом, трагическая, великолепно-виноградная, пшеницей прорастающая в персонажей…
    Трагизм излома присущ многим повествованиям, которые, будучи краткими, кажутся иногда чрезмерными: столько сердце не вместит…
    «Генрих», «Галя Ганская»…
    Очень дворянская литература – лишённая спеси, но наполненная достоинством: пробы червонного золота.
    Метафизического, конечно, хотя золотой цвет часто присутствует у Бунина, различно переливаясь, перекликаясь с небесной бездной – которая тоже – не столько синяя, сколько золотая.
    Кратко закипающий «Кавказ», пышные финальные фразы, бездна отчаяния, предшествующая самоубийству.
    Восточные мотивы необыкновенно яркие, и хотя больше об Иудее, думается, что Бунину был близок мир суфиев – тайна знания, погружающего всё глубже и глубже: к самому ядру жизни.
    Бунин познавал его через детальные, настолько ни на кого не похожие, описания мира, через эротику, смерть, которая не может отменить счастья, испытанного на земле.
    …и словно в её запредельность и уводят «Тёмные аллеи», сияя ярко, широко, горячо…

    3
    Пряный аромат бунинских стихов!
    Оттенки мёда, пронизанного светом: роскошного мёда, только что изъятого из сот, чуть отливающего зеленью; луга, полные разнообразным цветением; но и – ароматы сушёных трав, пучками подвешенные в магическом салоне: и сам-то Бунин маг, жрец слова, могущественный мистагог!

    О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
    А счастье всюду. Может быть, оно —
    Вот этот сад осенний за сараем
    И чистый воздух, льющийся в окно.
    В бездонном небе легким белым краем
    Встает, сияет облако. Давно
    Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
    А счастье только знающим дано.

    Сад, облако…
    Великолепные сочетания, отливающие перламутром простого счастья – которого и был певцом И. Бунин.
    Даже грустью продиктованные, одиночеством пропетые стихи подразумевали подобную подоплёку:

    Затоплю я камин, буду пить.
    Хорошо бы собаку купить!

    Мол, ничего не остаётся, и даже покупка верной, пушистой под вопросом, но и здесь всё вспыхивает такими огнями, когда и одиночество доставляет удовольствие.
    Грусть всегда с нами: она слоится сложно за каждой мыслью, за любым оттенком чувства…
    А Бунин чувствовал реальность, как своеобразный сейсмограф, улавливая малейшие её цветовые, смысловые колебания.
    И природа его – одушевлённая, так пышно развернувшая свои вековые письмена: о! они всюду – не замечали, сколь кора дерева похожа на надписи на праязыке?
    Бунину более подходит осень, ибо элегичность её точнее соответствует густоте бунинских строк:

    Осень. Чащи леса.
    Мох сухих болот.
    Озеро белесо.
    Бледен небосвод.
    Отцвели кувшинки,
    И шафран отцвел.
    Выбиты тропинки,
    Лес и пуст, и гол.

    Но сила пустого и голого леса велика, как пророчество.
    Велики и стихи Бунина – даже небольшие по объёму: велики насыщенностью своей, особой речевой интонацией, густотой слов.
    И солнце духа мерцает над ними, заполняя счастьем всё пространство – всё, без остатка.

    4
    Алмазная грань - знак мастерства - блещет во всех стихах Бунина.
    Или почти во всех.
    Как сплавляются грусть и нежность, одиночество, и игра огня:

    Затоплю я камин, буду пить.
    Хорошо бы собаку купить.

    Одиночество - капсула, из которой рождаются стихи, и что им известность, коллективное действо: им, живущим и вибрирующим в пространстве, пересекающимся с нашим, но отличным от нашего...
    ...есть пространство идей, мерцающих нежным хрусталём, и простор стихов, где золотая пена заката льётся тайною мироздания.
    В вечерний час, над степью мирной,
    Когда закат над ней сиял,
    Среди небес, стезей эфирной,
    Вечерний ангел пролетал.
    Он видел сумрак предзакатный,-
    Уже синел вдали восток,-
    И вдруг услышал он невнятный
    Во ржах ребенка голосок.
    Ангел столь же естественен в стихах, сколь невозможен в будничности, повседневности, где заурядность зашкаливает, томит - сознание поэта.
    Бунин-пейзажист будто пишет не словами: сразу встают картины, точно изъятые из чудес природы, из её грандиозного каталога; и всё здесь отливается поэзией: элегическая ли, византийская осень, широкошумная зима, густота летнего настоя, весенние надежды; всё знает и чувствует Бунин: до последнего листка, до крошечной травинки.
    О! он слышал звёзды и воды - перезвоны последней, течение, игра ряби на поверхности, будто сумма, обеспечивающая функционирование жизни; Бунин! сама фамилия его звучит медово, и пахнет терпкими травами, и богатство, которым он дополнил поэзию, сложно исчислить в знакомых нам единицах.


    5
    Тихон и Кузьма…
    Конец девятнадцатого века – впрочем, начало двадцатого было похоже: ничто не предвещало тотального раскардаша; а уж из деревни тем паче невозможно было увидеть грозящего, огневого, заревого…
    Ребята, растущие в деревеньке под названием Дурновка; когда подрастают, дороги их, как ни странно, расходятся.
    Наёмный рабочий – Кузьма; Тихону же удаётся идти более богатой тропой: умение, живущее в недрах сердца, проявляется вдруг – и вот пожалуйста: открывает маленький кабачок, снимает постоялый двор…
    Скучно ли ткётся повествование?
    Мережковский, чьё сознание горело символами и знаками, столь далёкими от реальности, говорил, что использует деревню Бунина вместо снотворного.
    Частное мнение, какое не стоит слишком принимать всерьёз, но и сбрасывать со счетов тоже едва ли…
    Бунинская проза строится на предельном сгущении: мало кому так удавалось; и хоть колорит деревни преимущество сер и чёрен, Бунин и тут находит многоцветье: когда не внешнее, тогда внутреннее: в душах героев.
    Состоятельный хозяин Тихон, наладивший своё дело, покупает усадьбу; усадебная жизнь особенно волновала Бунина: точно предчувствовал скорый её финал, постепенное отпадение её в недра истории.
    Не было детей, жена рожала только мёртвых: обратная сторона обеспеченности что ли?
    …счастья не обретают герои: даже примирившись, даже при условии помощи; счастья нет – и оно рядом: вот цветёт всеми возможными цветами…
    И «Деревня» цветёт – в наши дни, не склонные к острому восприятию литературы, будет восприниматься, как столетие назад: ярко, сочно, правдиво, точно, великолепно…

    6
    Всё вокруг мелькает – деревья, люди на конях, и еле-еле видна дорожка впереди; всё вокруг срывается антоновскими яблоками смысла: тугими, литыми…
    Собаки гавкают, всё мчится, нет никакой остановки; можно ввалиться к соседу помещику, остаться у него на несколько дней.
    «Антоновский яблоки» дают терпкие панорамы жизни, утраченной давно; жизни – такой важной для Бунина, столь наполнявшей его в юношеские годы…
    Какие запахи были в доме у тётки Анны!
    (Пруст с виртуозно-тянущимися на страницу фразами, Пруст в русских переводах, исполненных великолепным Николаем Любимовым вспоминается… и хорошо, и плохо: избыточность Бунина собирается на меньшем объёме текста, сообщая читающему (разумеется, шкала невозможна, просто ощущения) больше…
    Шурин вспоминается, его рассказы об охоте…
    Золотые антоновские яблоки, чьё благоухание отдаёт космосом, всегда таинственным и донельзя манящим, вспыхивают на страницах мистическими шарами подлинной сути жизни.

    7
    Образы людей (и не только) даны в рассказах Бунина ярко, выпукло, зримо: вот господин из Сан-Франциско, надменно глядящий с борта гигантского плавучего дворца, мечтающий о сласти жизни, не знающий ещё, что ждёт его такой страшный, отчасти комический финал; вот Казимир Станиславович, чьи петлистые уши становятся зловещим символом; а вот Чанг, милый пёс, такой же пьяница, как его хозяин - старый, во всём разочаровавшийся капитан…
    Галерея тянется, суммы людских судеб извиваются причудливо, переплетаясь разнообразными связями, мерцают различные отношения; образов много, но есть ещё один: глобальный, усложнённый, порою чрезмерно пёстрый.
    Этот образ – язык.
    Ибо в иных рассказах Бунина очевидно главным персонажем является именно он: с бесконечными его, удивительными возможностями, с бархатной роскошью прилагательных, с янтарной щедростью глаголов.
    Язык цветовой, иногда столь густо затканный цветом, что напоминает драгоценную церковную парчу – или великолепную реку, вспыхивающую на летнем солнце такой же тканью…
    Язык избыточный, и вместе – лаконичный: противоположности сходятся, и кванты движения языка дают неожиданные эффекты.
    Разумеется, когда речь идёт о большой литературе, индивидуальный, авторский язык одна из главных ипостасей, но, кажется, в такой мере, как в прозе Бунина, он не действует ни у кого…

    8
    Избыточность цвета у Бунина: словно цвет созидает формы мира, являясь основным строительным материалом Творца; словно лучи разнообразных оттенков пронизывают всё, включая души людские.
    Более строгая гамма у Куприна, хотя тоже переливается мир, особенно в библейском своём аспекте, играют красками - и виноградник, и счастье царя Соломона, что завершится вот-вот, и будет сидеть царь, обдумывая осмысленность яви.
    Мир материален: но через внешнее к внутреннему идёт движение мыслей писателей, и Бунин, и Куприн достаточно расскажут о разнообразном, людском, наполнят длинные галереи человеческими типажами, и…кого тут только не будет.
    Офицеры, священники, циркачи, нищие, странники, богатые, бедные, мужики, пьяницы, атлеты…
    Будут и животные: и белый пудель снова вызовет слёзную реакцию: хоть у кого-то, а Чанг заставит сострадать – и ему, и капитану…
    Узлы, требующие выбора, как необходимости развязать их, будут закручиваться сложно; но даже самоубийцы не порицание вызывают - жалость.
    Сила обстоятельств одолевает человеческие желания и возможности: часто, рассчитывая на одно, оказываемся ввергнутыми в последовательность движения дней, заставляющих довольствоваться совершенно другим.
    Сила обстоятельств не способна победить силу слова: в случае с великими мастерами, родившимися в один год, и ныне наблюдающими из запредельности творческих высот, как проводятся их юбилеи…

    9
    «ОКАЯННЫЕ ДНИ»
    Столбовой дворянин мог только и увидеть – взъярившуюся муть, разрывающую пространство, уничтожающую жизнь вообще – и в частности усадебную, столь драгоценную Бунину, творящему «Окаянные дни».
    Особый был аромат усадебной жизни: неспешный, достойный, пронизанный сословностью…
    Он был – и он исчез.
    Всё исчезло.
    Россия провалилась в проран: такой вывод из «Окаянных дней».
    Дневник, залитый болью.
    Кровоточащий – если не каждой строкой, то каждым абзацем – точно.
    Дневники часто представляли большую литературу: и ни злость, ни мрачность тона не отменяют высот бунинской стилистики, его великолепного языка, играющего самоцветами, не тускнеющими от времени.
    Мрачность усиливается – в концу книги всё, кажется, совсем беспросветно, невозможно, невыносимо.
    Страшно.
    Не преодолеть.
    …преодолеть ощущение можно только вспомнив, что это - один из взглядов: есть и другие.

    10
    Господин из Сан-Франциско, как известно, не достигнет своей цели…
    Можно ли здесь увидеть метафизику? Лучевое – через блистательный язык и образы – проведённое утверждение о тщете накоплений?
    Исступлённая работа господина из Сан-Франциско, даже имени которого не осталось, не принесла ему счастья Неаполя, Севильи и прочих роскошных мест мира, создав повод для возникновения поэтического, прозаического, сверкающего всеми красками перла.
    Тяжко плывущий через гигантскую водную пустыню огромный корабль, целая плавучая страна развлечений и исступлённого, адского, низового труда, обеспечивающего движение.
    Финал схож с началом, только в трюме стоит скорбный, страшный ящик.
    Аппетит Бунина ко всем деталям мира, и бессчётным его подробностям очень велик: словно страх пропустить хоть что-то заставляет писателя вновь и вновь вглядываться, вслушиваться, вчувствоваться, переводить в слова.
    Густая, византийски роскошная ткань повествования; кажется, все слова, существующие в языке, вмещены сюда.
    И плывёт корабль…
    И так сложно добиться желаемого.
    Особенно, если оно ничтожно.
    …не просите у Царя Небесного земного навоза…




















    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : К 150-летию И. Бунина. Эссе.
    "Кажется, все слова, существующие в языке, вмещены сюда. И плывёт корабль… И так сложно добиться желаемого. Особенно, если оно ничтожно. …не просите у Царя Небесного земного навоза…" Замечательно!
    09.09.20
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/79104>К 150-летию И. Бунина</a>. Эссе.<br> <font color=gray>"Кажется, все слова, существующие в языке, вмещены сюда. И плывёт корабль… И так сложно добиться желаемого. Особенно, если оно ничтожно. …не просите у Царя Небесного земного навоза…" Замечательно!<br><small>09.09.20</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: К 150-летию И. Бунина»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>