п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: Духовный дом Достоевского (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: Духовный дом Достоевского.

    "как не современно всё!
    Как противоречит технологической, прагматизмом скрученной, целесообразностью напитанной яви.
    И – как мощно, верно работает зеркало, отражая прошлое, созидая грядущее." Точно!

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    Духовный дом Достоевского

    1
    …он кажется, героем такой чистоты, что преступления будто бы не было.
    Раскольников - сгусток больной совести, сострадания, желания помогать: неужели обладающий такими качествами человек возьмётся за топор, воплощая выморочную идею…
    …этак всякий пойдёт старушек лущить: человек и развился, когда перестал использовать физическое устранение неприятных ему других, и стал пользоваться возможностями слова…
    Впрочем, нет – убивали, убиваем и будем убивать: так устроены: не мешай, моя территория…
    Но Раскольников убивает не из-за территории, едва ли процентщица так уж мешает ему: он ставит экзистенциальный эксперимент: над собой, над внутренним своим составом: выдержит ли…
    Не выдержал.
    Ахматова говорила, что Достоевский не знал всей правды, полагая, что убьёшь старушку, и будешь мучиться всю жизнь; он не предполагал, что утром можно расстрелять пятнадцать человек, а вечером выбранить жену за не красивую причёску…
    Может, предполагал?
    Ведь нарисовал же бесов, пользуясь красками гротеска, вообще излюбленными им.
    Не только ими: красками правды, предчувствия, постижения реальности, и человека в ней…
    Раскольников верует буквально: то есть не очень глубоко; Достоевский, используя формулу:…до тех пор, пока человек не переменится физически, предполагал, что такое возможно: значит, видел сквозь плотные слои материальности.
    Как видел творящееся в недрах человеческих душ: а там закипает столько всего, что не захочешь, а напьёшься…
    И пьют у Достоевского, пьют многие; недаром черновое название «Преступления и наказания» - «Пьяненькие».
    Пьяненькие, жалкие, вбитые в нищету…
    Она хрипит старухой: скученность больших домов противоречит жизни, и опять Мармеладов развивает теорию бессмысленности просить в долг…
    А…кто это выходит на сцену?
    Крепкий, щекастый, разумеется, Фердыщенко, заставляющий усомниться в том, что воспоминания – ценность.
    Ведь ежели хороши, их хочется повторить, когда худые – забыть, отказаться…
    Из жизни не вычеркнешь ничего – как из черновика: замечали?
    Невозможность отступления увеличивает безнадёжность.
    Мышкин проявится, но не в его силах будет изменить мир: оставшийся и после Христа таким же, как был: с насилием государств, войнами, тотальным неравенством, смертью, болезнями…
    Люди не говорят, как у Достоевского: тем не менее, его людей – хочется слушать.
    Они сбивают речевые пласты наползающими друг на друга структурами, захлёбываясь, спеша…
    Всё спешит, всё несётся, мелькает калейдоскоп разнообразнейших персонажей; Карамазовы – это будто один, расчетверённый человек, и Иван уравновешивает мыслью сладострастие отца, который будет убит смердом, смердящим…
    Нет людей хороших.
    Нет плохих.
    Снег падает на городские задворки; всякий человек – и белоснежен внутри, и грязен, как неприглядные задворки эти; Достоевский, показывая человеческое разнообразие, призывал быть терпимее друг к другу, добрее; всегда проводя через мрачные коридоры к астральному свету: надо только почувствовать…

    2
    Сундук, на котором ребёнком спал Достоевский, можно увидеть в музее, располагающимся рядом с больницей, во дворе которой стоит странный, сильный памятник: писатель, словно разбуженный выстрелом… или: выдирающийся из лент небытия к сияющему простору мистического космоса.
    Не от утлости ли того пристанища, где пришлось спать ребёнку – банька с пауками? Потусторонняя тоска Свидригайлова, который уедет в Америку на энергии выстрела?
    Страшные колодцы петербургских дворов: в Москве таких нету: недаром Достоевский именовал Петербург самым умышленным городом на свете, когда Москва обладала естественностью прорастания в явь.
    Москва пьяновата и пестровата.
    Петербург холоден и строг.
    Вам жалко Макара Девушкина?
    Ведь он жалок…
    А вы сами?
    Жалкое – вместе растерянное, детское есть в каждом.
    И впрямь: мало живущий, ничего не знающий ни о Боге, ни о том свете человек таков, что его не может не быть жалко.
    Но Достоевский провидел тайный свет, и постоянное стремление к оному – важнее даже огромной языковой работы, проделанной классиком.

    3
    Смертное манит, запредельное влечёт; Кириллов, строящий теории самоубийства, больше вызывает сострадание, чем…
    Провинциальная дыра становится вместилищем кошмаров, принимая в себе бесов.
    В революции, кроме крови и жертв, Достоевский не видел ничего; и, ожидая кошмарных перспектив, не предполагал общечеловеческого прорыва к свету.
    …который знал, как мистическую основу бытия; свет, определяющий жизнь, влекущий, манящий…

    4
    Суть Достоевского – свет: дорога к оному, прохождение сквозь лабиринты, ради обретения световой гармонии.
    Бытует мнение о хаотичности языка классика: это так, и нет.
    Действительно, Достоевский с неистовостью – точно текст летит над земными препонами – сбивает пласты разных речений: канцеляризмы, жаргон, тут захлёст всего, мешанина, но – именно такой язык и нужен для построения лабиринта, ведущего к световым просторам, столь редко встречающимся в жизни.
    Если бы было иначе, не вышло бы эффекта, и речь на могиле Илюшеньки не прозвучала бы такой чистотой и болью.
    Раскольников кажется чистым настолько, что убийство невозможно: будто это развернулись фантазии его.
    Но нет – дребезжат детали, громоздится мерзкий быт, выглядывает из щели двери отвратная старушонка.
    Мерзкого много, провинциального много, церковных долдонов много.
    Страха, страсти.
    Мышкину не найдётся места – как не сложится условий для второго пришествия, как невозможно представить условия посмертного бытования.
    Достоевский кажется всеобщим братом и всем другом.
    И мерцает слезинка ребёнка – вечным предупреждением.

    5
    Слезинка ребёнка мерцает предупреждением, не услышанным миром.
    Не увиденным.
    В своей огромности и вечном захлёсте страстей мир сносит подобные мелочи – которые так велики сущностью.
    В недрах себя каждый согласится с Достоевским, но внешнее организовывается сложно – боль и насилие продолжают созидать мир.
    Книги не меняют его.
    Но и без книг совсем захлебнулся в несправедливости и прагматизме.


    6
    Шаржированный Тургенев, представленный Кармазиновым, другим – с точки зрения Достоевского - быть не мог: тут противопоставление двух противоположных форм творчества: бурление, поток, истовость Достоевского, и ориентация на конкретный шедевр у Тургенева.
    Слишком разные: и уважительное друг к другу отношение в жизни будто бы ничего не значило.
    …бесы клубятся в провинциальной дыре: надо же откуда-то начинать.
    К ним не относится Кириллов: как-то криво втянутый (или почти) в их компанию.
    Теоретик самоубийства, так глубоко погружённый в себя, что действительность вторична.
    Сумрачный колорит: не мог быть другим – вот появляется Шигалёв, глядящий мрачно, рисующий панорамы грядущего мира: даже не тиранического, а дьявольски искажённого…
    Революционеры спародированы?
    Нет, методы их слишком претили Достоевскому, не верившему в подобные возможности переустройства общества, думавшему, что слезинка ребёнка…
    А мир может меняться только через кровь: как ни ужасно это: назовите хоть одно человеческое значительное свершение, обошедшееся без оной…
    Мир, меняющийся через кровь, не устраивает классика, заваривающего крутую провинциальную драму.
    Пока провинциальную: она выплеснется в глобальный масштаб, исказив всю действительность, меняя её, поднимая одних, низвергая других, ломая души, и…
    Всё смешивается в алхимическом огромном сосуде классика, где впервые появляются очевидно плохие, почти без оттенков: Верховенский и проч…

    7
    Зеркало должно быть огромно, чтобы отразить душу народа; оно будет неровно – и выпукло тою болью, что живёт в ней, и сиять, как сияет свет затаённой надежды.
    Суммарный свод книг Достоевского, отшлифованный временем, превращается именно в такое сверкающее зеркало.
    …ибо кристалл души Раскольникова чист, как у ребёнка; ибо фантом его зловещей фантазии, выданной за интеллектуальное построение, точно проносится мимо: хотя убийство было, этого невозможно отрицать; но накал муки - проедающая сущность героя совесть - так высок, а страдания в заключении столь серьёзны, что и содеянное растворяется в них.
    …ибо нового Христа не ждёт реальность, о чём знает прекрасно русифицированный великий инквизитор, но Мышкин, возвращающийся из Швейцарии, всё же хочет проверить возможность родной земли принять новое проявление пророка.
    …ибо Карамазовы – точно… не амбивалентность даже, а «расчетверённость» души русской, где Алёша – световой полюс, Иван – интеллектуальный вектор, причудливо изгибающийся, раз не выдерживает умственного напряжения, Митя – ярость страсти и лютый порыв щедрого сердца, а Фёдор – тьма земного пути; сложный суммарный портрет русского бытия ложится отражением в пласт гигантского зеркала, нечто проясняя, ещё больше запутывая многое…
    …ибо бесы всегда, или часто рядятся в одежды всеобщего благополучия, ни в грош не ставя чужую кровь, не желая проливать свою.
    Но – даже и Макар Девушкин: жалкий, крошечный, смешной человечек есть писк униженного русского естества; тщетный звук мечты о корочке счастья.
    …ибо Сонечка Мармеладова найдёт ядовитую сласть в попрание собственного я ради жизни близких; а сотворить чудо ради них может каждый.
    И все загнутые сложно, с заплесневелыми стенами лабиринты, письмена правды проступают на каких сквозь мутные потёки времени выводят к свету: в этом суть.
    Речь на могиле Илюшеньки прожигает сгустками душевных, высших лучей смертный, свинцовый морок яви.
    Мышкин оставляет след в живущих – и светится он, призывая к правде.
    Даже Фердыщенко, предложивший салонную, пустую игру, подразумевал звенящие струны совести.
    …как не современно всё!
    Как противоречит технологической, прагматизмом скрученной, целесообразностью напитанной яви.
    И – как мощно, верно работает зеркало, отражая прошлое, созидая грядущее.

    8
    Двойник, Петербург, тёмные лестницы, богатые квартиры, где гудят праздники, требующие великолепного масла великого художника; Белинский, оставшийся недовольным повестью…
    Естественно – её абсурдные изломы, равно, как и снежные ночи, где один персонаж встречает другого: себя самого – были далеки от того разлива реализма, который критик ожидал от молодого тогда писателя.
    Титулярный советник!
    Сколько их проявилось на русских страницах!
    Мелкие и смешные, неудачливые и затерянные в толпе, чудаковатые и несчастные: они представляли собой пёстрые калейдоскопы тогдашних людей; и Яков Петрович не являлся исключением.
    Вот он бестолково топчется целый день по делам, сидит у доктора, то отказывается принимать лечение, то соглашается на лекарства; потом бессмысленно перемещается по городу: этому умышленному городу с его архитектурными ущельями…
    Впрочем, почему бессмысленно: смысл в том, чтобы встретить себя самого: Якова Петровича Голядкина, свою худшую часть, которая постепенно возобладает.
    Однако, и хорошая-то не очень хороша: тут даже не маленький человек: а козявка какая-то…
    Очень реальная козявка, не отступающая от реалистических правил изображения действительности.
    Всё серо-чёрное, мчащееся куда-то; вяло бормочущий двойник, постепенно забирающий жизнь основного персонажа…
    В каждом из нас живёт такой – и тут уж ничего не попишешь.
    Однако, зафиксированного словесно не отменишь, и бегут Яковы Петровичи Голядкины, соревнуясь, бегут, опережая друг друга, не зная, кто победит.

    9
    Щекаст, но едва ли розовощёк – он выходит на сцену, хотя стоит сбоку, теребя края малинового занавеса…
    Он совсем не оптимистичен, и заранее просит денег в долг ему не давать; да и фамилия его – Фердыщенко – топорщится нелепо.
    Он введён, как функция, хотя и выглядит, как человек: его миссия: разбередить в вас худое, заставить его показаться, проявиться на свету, дабы стыд прожёг кислотой сознание…
    Что такое покаяние?
    О! это вовсе не разбивания лба об церковный пол, с последующим повторением всех жизненных гадостей, на какие только вы способны.
    Покаяние – это осмысление плохого: с тем, чтобы не повторялось оно, отпустило из плена.
    И вот тут необходим метафизический Фердыщенко, который обязательно выйдет на сцену, ежели у вас совсем не атрофирована совесть.
    Да, разумеется, можно вспомнить многочисленные истории маугли – не того, романтизированного Киплингом мальчика, но подлинных – сотню, или две – росших среди зверей, и не имевших представления о совести; но ведь заложена она в нас, впечатана во внутренний состав, только толчки нужны, чтобы проснулась…
    Если становится меньше и меньше таких воспитательных толчков, люди деформируются, расчеловечиваясь.
    Что и наблюдаем сегодня.
    Так, что не хватает Фердыщенко: и помощнее чтобы был, настойчивей требовал исцеляющих воспоминаний…







    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : Духовный дом Достоевского. Эссе.
    "как не современно всё! Как противоречит технологической, прагматизмом скрученной, целесообразностью напитанной яви. И – как мощно, верно работает зеркало, отражая прошлое, созидая грядущее." Точно!
    19.10.20
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/79171>Духовный дом Достоевского</a>. Эссе.<br> <font color=gray>"как не современно всё! Как противоречит технологической, прагматизмом скрученной, целесообразностью напитанной яви. И – как мощно, верно работает зеркало, отражая прошлое, созидая грядущее." Точно!<br><small>19.10.20</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: Духовный дом Достоевского»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>