п»ї Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Балтин: К 135-летию В. Хлебникова (Эссе).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Регистрация | Правила | Help | Поиск | Ссылки
Редакция | Авторы | Тексты | Новости | Премия | Издательство
Игры | «Первый шаг» | Обсуждение | Блоги | Френд-лента


сделать стартовой | в закладки | вебмастерам: как окупить сайт
  • Проголосовать за нас в сети IMHONET (требуется регистрация)



































  • Статьи **











    Внимание! На кону - издание книги!

    Александр Балтин: К 135-летию В. Хлебникова.

    Ушедший в возрасте Пушкина. На взлёте.

    Редактор отдела поэзии, 
    Борис Суслович

    Александр Балтин

    К 135-летию В. Хлебникова

    1
    Хлебников пропел песню счастья, как солнечный дервиш, совершающий под видом внешней метафизическую дорогу:
    Мне мало надо!
    Краюшку хлеба
    И капля молока.
    Да это небо,
    Да эти облака!

    Небо ценнее хлеба: особенно мистическое, скрытое за видимым.
    Математика, использованная для построения иных строф, делала стихи причудливо-необычными, и ясно было:

    Не зубами скрипеть
    Ночью долгою,
    Буду плыть — буду петь
    Доном-Волгою!

    Дон и Волга текут всегда, перекипая мускульной рябью воды…
    Отчего кончают с собой эрцгерцог и Мария Вечора?
    От невозможности реализовать бесконечность любви на этом?
    Много людей, слуги бегут, тяжёлое масло картин мерцает на стенах охотничьего домика…
    Хлебников-антенна, - улавливал звуковые оттенки космических посылов.
    Он бы хорошо управлял земным шаром – по-доброму.
    Поэмы-то какие!
    Скифские, лесные, дремучие, закрученные лабиринтом: проходи – не пройдёшь.
    В будущем будет будущее…
    Оно всегда будет в стихах и поэмах Хлебникова, уходящих в бесконечную даль – как уходит в неё вечный поэт-дервиш…

    2
    Словесный расплав Хлебникова, влитый в русла времени, не затвердел, как могла бы лава, но продолжает жить странною плазмой, смешавшей в себе грёзы и озарения, прорывы и провалы…
    Орнаменты, выписанные по древнерусской канве, возникают, как формулы наивной живописи:

    Горбатый леший и младая
    Сидят, о мелочах болтая.
    Она, дразня, пьет сок березы,
    А у овцы же блещут слезы.
    Ручей, играя пеной, пел,
    И в чащу голубь полетел.
    Здесь только стадо пронеслось
    Свистящих шумно диких уток,
    И ветвью рог качает лось,
    Печален, сумрачен и чуток.
    Вила и Леший…
    Но – не рай ли тут нарисован?
    Или попытка нарисовать именно его, малиновый, проявилась так?
    Мол, можно выхватить из сказовой реальности картины, вмещающие в себя так много, что и рай потускнеет?
    Зыбь слога, очевидно лишние слова, воткнутые в строки: Хлебников иногда, как будто, играл в графоманию.
    …заклубится «Гибель Атлантиды», в которой, возможно, все люди, обладая открытым духовным зрением, не смогли достигнуть достаточно высокого нравственного уровня.
    Отсюда – выдернутый с корнем остров: так свершилось по велению высших сил, чьи расчёты и планы нам не ведомы.
    Так случилось:
    «Мы боги», — мрачно жрец сказал
    И на далекие чертоги
    Рукою сонно указал.
    «Холодным скрежетом пилы
    Распались трупы на суставы,
    И мною взнузданы орлы
    Взять в клювы звездные уставы.
    …вдруг сближаются шаман и Венера: полюса, которые совершенно нельзя свести в единство: да и Венера такая… домотканная что ли; и шаман без бубна: ничего себе! Даже не камлает, мёртвых не воскрешает.
    Хлебников – свёрнутость речи с одновременной её простотой и картинами уже упомянутого рая; Хлебников – как воплощённый математический расчёт, человек-формула, отменяющий игру иллюзий.
    Сплошная иллюзия.
    Амбивалентный Хлебников.
    «Журавль» улетит, «Зверинец» исполнится клёкотом, или чем там…
    Неважно: важна дикая напряжённость поэм, выброшенных в мир, едва ли нуждающихся в таком лингвистическом феномене: ему б романсов…
    Но живут себе хлебниковские поэмы, разматываются клубками строк, переливаются самоцветами истин…

    3
    От графомана до гения - так аттестовали Хлебникова.
    Думается, ему это было всё равно - прорывающему ходы в почве речи безразлично, что думают о нём.
    Наволочка набита стихами - и масса идей: дорога дервиша, хорошо знающего математику, и способного к историческим расчётам.
    Изящная мощь иных словесных перекатов:
    Крылышкуя золотописьмом
    Тончайших жил,
    Кузнечик в кузов пуза уложил
    Прибрежных много трав и вер.
    «Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер.
    Длинноты иных исторических построений: растянутая, к примеру, поэма \"Мария Вечора\" - само имя которой уже поэзия; а история тут проста: история любви, скреплённой кровью.
    Новатор может плохо писать, допуская сливы слов в рифме (у кого их вообще-то не было?), предлагая ритмы, более походящие на техническую неумелость?
    Графоман может быть новатором?
    Он ни то, ни другое - он: председатель земного шара, великолепно исходивший его, пусть в мечтах, красиво и безвестно отпетый самой степью - степью великой, как эпос тотального стихосложения.
    Хлебников спел свои песни - от крошечных: \"Мне много ль надо...\" и \"Крылышкуя золописьмом тончайших жил\" до глобальных - \"Ладомира\", \"Лесной девы\", \"Гибели Атлантиды\".
    Остаётся услышать.

    4
    Хлебников, роющий бесконечно длинные ходы в почве слова, не пересекающиеся с Клюевым, возводящим волшебные терема на земле.
    Или?..
    Труды Хлебникова уводили в сокровенные тайны русской речи, а Клюев увеличивал оную, возводя узорчатые словесные строенья.
    Клюев воспринимается безусловным мастером, не допускающим ляпов, в то время, как Хлебников, слишком увлечённый глобальностью замысла, проскакивал мимо них, разбросанных в текстах.
    И та, и другая работы были связаны с отблесками небесных тайн – в большей, или меньшей степени метафизическими, цветными островами испещрившими именно Россию, чей глагол давал столь многое, что жизнь, подчиняясь оному, должна бы меняться в лучшую сторону.
    Но она, увы, не зависит от поэзии…

    5
    Лабиринты, или ходы?
    Ходы в словесной почве, прорытые Хлебников, или лабиринты, построенные им?
    Мария Вечора покончит с собой вместе с любимым эрцгерцогом, и история, уложенная в ступенчатую поэмы, поднимет русский язык своеобразно, даст ему звучания, прежде не слыханные: не говоря о картинах, ярче масла, выписанных словом.
    В четыре строки уложены все надобности человека – жаль, одного – зато председателя земного шара:
    Мне много ль надо?
    Коврига хлеба
    И капля молока.
    Да это небо!
    Да эти облака!

    Разумеется, стержень здесь – небо… и облака, ибо язык поэзии – от высот: они могут быть и филологическими, и математическими, но всегда их сияние должно определять суть – и поэзии, и жизни вообще.
    Милейший кузнечик появляется, как полноправный персонаж поэтического сообщества:
    Крылышкуя золотописьмом
    Тончайших жил,
    Кузнечик в кузов пуза уложил
    Прибрежных много трав и вер.
    «Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер.
    О, лебедиво!
    О, озари!

    Сложно и просто речь творится, как будто, на глазах, речь, сулящая новый размах, новую выразительность.
    Сходятся пласты времён в мистических, вроде бы «не правильно» звучащих поэмах Хлебникова, сходятся, точно организуя невиданный простор всеобщности (вряд ли Велимиру был близок Н. Фёдоров, однако, схожий горизонт мысли просматривается):

    Старик с извилистою палкой
    И очарованная тишь.
    И, где хохочущей русалкой
    Над мертвым мамонтом сидишь,
    Шумит кора старинной ивы,
    Лепечет сказки по-людски,
    А девы каменные нивы —
    Как сказки каменной доски.


    И ива именно старинная, как храм – как храм грядущего: языка, жизни, человечества.
    Председателю ли земного шара не предвидеть будущего?
    Он и год революции исчислить способен…
    Он и лихость отметит в своём своде – подлинную, яро-русскую:

    Не зубами - скрипеть
    Ночью долгою –
    Буду плыть, буду петь
    Доном-Волгою!

    И…
    Да мало ли сколько самоцветов – хоть восточных, хоть собственной добычи – высыпал Хлебников на страницы книг…
    Многим наполнивший закрома поэзии – много продуваемый ветром – дервиш русской поэзии – шар земной обнявший стихами – Велимир Хлебников.


    Код для вставки анонса в Ваш блог

    Точка Зрения - Lito.Ru
    Александр Балтин
    : К 135-летию В. Хлебникова. Эссе.
    Ушедший в возрасте Пушкина. На взлёте.
    11.11.20
    <table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/79214>К 135-летию В. Хлебникова</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Ушедший в возрасте Пушкина. На взлёте.<br><small>11.11.20</small></font></td></tr></table>


    А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
    «Александр Балтин: К 135-летию В. Хлебникова»:

    растянуть окно комментария

    ЛОГИН
    ПАРОЛЬ
    Авторизоваться!







    СООБЩИТЬ О ТЕХНИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ


    Регистрация

    Восстановление пароля

    Поиск по сайту




    Журнал основан
    10 октября 2000 года.
    Главный редактор -
    Елена Мокрушина.

    © Идея и разработка:
    Алексей Караковский &
    студия "WEB-техника".

    © Программирование:
    Алексей Караковский,
    Виталий Николенко,
    Артём Мочалов "ТоМ".

    © Графика:
    Мария Епифанова, 2009.

    © Логотип:
    Алексей Караковский &
    Томоо Каваи, 2000.





    hp"); ?>