О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки





Статьи **



Александр Попов: Память кожи.

Самое ценное в этих стихах - честность. Если автор, - не так важно, известный ли в определенных кругах людей пишущих и читающих, публиковавшийся ли, имеющий ли в силу причин профессиональных и прочих непосредственное отношение к словесности, - пройдя до середины земную жизнь, по-гумилевски наивно берется сводить счеты с детством и доверяет свои Самые Большие Тайны, значит получится либо что-то беспомощное и неловкое, либо то, что получилось у Александра Попова. "Память кожи" задевает.

Главное слово это цикла - "когда". "И когда погибают книги", "и когда любимый спит рядом", "и когда пишутся эти строки" задумываешься о том мире, что лучезарней, что недоступен обидам, в котором детей называют Андреем или Анной.

В складках скинутого одеяла
Оставляя робкое тепло,
Ты ушёл. На улице светало.
Одиночество рождалось и росло.


Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
Андрей Дитцель

Александр Попов

Память кожи

2005

"В кожу слов свою нежность не облекал..." Память кожи Закат Город Да-да, нет-нет Страшно и светло "Я ищу..." Родинки Отчаяние Закон тождества Вина "Там нет границ..." Сказка Стол Счёты с детством "И когда погибают книги..." "Если о пламени и о золе..." Гораздо проще Стены


"В кожу слов свою нежность не облекал..."




Наверх


Память кожи


Память кожи точна и надежна.
Ей доверю все наши встречи.
(Стыд мучителен, но – не перечит).
Как внимательна она и осторожна!

Как коварны мы были в намёках!
Как плело кружева вожделение!
А луна гримировала нам щёки –
Общежитие, ночь, тишина, сопение…

Даже воздух между нами – порочен.
Соитие – дело обычное и, почти, банальное…
Одиночество милосердно и точно
Спасало взрывом, чтоб уберечь печальное.

Наверх


Закат


Красные облака
скоро будут
чёрными
И только звёзды
что-то шепчут
о нашей встрече

Наверх


Город


Город
на ладони
у долины,
просыпающийся,
мягкий,
как из глины,
плыл в тумане,
забывая грани
каменных  домов и стен.

Ранкою,
как на щеке от лезвия,
ночь теряла тайну темноты,
светлая, застенчивая, трезвая
щедро развела для нас мосты.

Наверх


Да-да, нет-нет




Наверх


Страшно и светло




Наверх


"Я ищу..."




Наверх


Родинки


Родинки на теле Алёшином
Есть величиною с горошину.
Эти бы и утешиться,
Забыть и послать к дьяволу,
К чёрту, к лысому лешему
Красоту твою алкивиадову.
…Но, может быть, что и было хорошего
В жизни моей – это родинки Лёшины,
Особенно те, величиною с горошину.

Наверх


Отчаяние


Отчаянием короную
Сбежавшего из зеркал
Инфанта. А в карауле
Почетном замрёт фискал.

Он дважды меня обманет
И трижды – солжёт королю.
Наивный! Его устами
Мы шепчем друг другу – "люблю".

Предателю нужен Четвёртый.
Всем тайнам нужна Молва,
И воскрешают мёртвых,
Чтоб слаще была халва.

Аллюзии не помогут.
Утопим в вине мечту.
И позавидуем богу,
Пришпиленному к кресту.

Заложник забавы божьей,
Иуда Искариот,
Мы на тебя похожи,
Когда нас надежда жжёт.

Из Гефсиманского сада
Я выйду печален и строг.
Я знаю, что ты мог быть рядом,
Но что мне прошедшее – "мог"?..

Наверх


Закон тождества


Нас разлучают имена,
Седые мамы и работа.
Но вновь ко мне вполоборота
Ты обращён, и запах пота
Уводит нас во ВРЕМЕНА,

В которых времени нет места,
Слова у запахов в долгу,
Быть неуклюжим там уместно,
Там всё  –  загадка, всюду  –  детство,
И коль соврут, да не солгут!

Но притаившийся рассудок
Подскажет нам, что пуст желудок.
Шепнёт, какое время суток,
Что в доме нету сигарет,
И включит жирный жёлтый свет.

Умеют мамы ждать сыночков,
И учатся седеть сыны...
Да только б ночь не стала ночкой,
А кожа – жалкой оболочкой
Того, что мы должны...
                 должны...

Наверх


Вина


Твоя вина – я вновь пишу стихи.
Я на краю себя боюсь очнуться зверем.
Сцепляет опыт в целое штрихи –
Оно нам врёт, но сладко быть глухим,
И страшно знать, а не по-детски верить.

Ты, уходя, умеешь оставлять
Улыбку взгляда на моей сетчатке,
Свой запах и меня за гранью опечатки…
Я ничего не буду исправлять –
Утёнку лучше оставаться гадким.

Самозатачивающийся нож
Нечастых встреч становится острее.
Не скрыть улыбкою тупую ложь.
Не знаю, что щетиной сбережёшь,
Но по утрам теперь я реже бреюсь.

Себя в стихах обманывать привык  -
В слова играть, как кубиками в детстве,
Играть в людей, как будто мир возник
По прихоти моей, и каждый лик
Сам сотворил я нежной болью сердца.

Но, в тайне от себя проникнув в явь,
Стерпев её и, затаясь в зазоре
Меж телом и судьбой, в замедленном повторе
Всю жизнь свою, попробуй-ка, представь
Автографом на смертном приговоре?

Наверх


"Там нет границ..."


Там нет границ,
Как нет предплечья кисти,
Стекающей по чьей-то воле в жест.

Там плеск зарниц –
Там облака и птицы
Междоусобицей означили окрест.

Там нет борьбы
Между судьбой и волей:
"Бог мёртв" – метафора сомненья и черты.

Частица "бы"
Там равнозначна боли.
Там нет добра и зла – а только Я и ТЫ.

Когда мечусь
На простыне в больнице,
Я – там,  я беспощадно там.

Я так учусь,
Превозмогая Ницше,
Не дать и шанса  проклятым  цветам

Дать рубежи:
Стать инфернальней смерти,
Чтоб сметь случайное удерживать в горсти…

Как странно жить!

…Бесёнок выйдет в черти.
Он благодарен нам, что этого достиг.

Наверх


Сказка


Уйдя от забот и тревог,
Я сказку нашёптывал ночью.
Сюжет был логичен и строг,
Язык  –  лаконичен и точен.

Её ядовитая ложь
Казалась правдивее яви,
И Принц на меня был похож,
И пьяный бродяга в канаве.

Ни солнца, ни звёзд, ни луны –
Там свет презирал истоки.
Герои  –  порочно-нежны,
Бродяги  –  по-детски жестоки.

Среди развалин эпох,
Раздавленных роскошью блуда,
По камням полз бархатно мох –
Могильщик бесстыдства и чуда.

Там воздух был плотью греха,
Дерзил ароматом левкоев,
И там, на камнях и мхах,
Герои любили изгоев.

И сказка, как время, текла,
Наивно минуя развязку,
Не зная надежды и зла,
Не веря, что быть ей лишь сказкой.

Наверх


Стол


Куплю настольную лампу
На стол, которого нет.
Развешу везде эстампы,
Но только лицом к стене.

Лампа поклонится низко
Тому, которого нет.
Нас двое, мы очень близко,
Но только спиной к спине.

Тот из двоих, кто сядет
За стол, которого нет,
Заблудится, слова ради,
В другом, как в больной стране.

Никто ему не поможет.
А тот, которого нет,
Скажет: "Дружок, похоже,
Не надо спиной к спине.

С эстампа в глаза пусть глянет
Безумный Винсент Ван Гог.
Зачем  –  я, коль рядом с вами
Все те, кто помочь не смог?"

Фантом мой, представь, попробуй:
Другой –  это не Винсент.
Нас век разорвал, не то бы
Я б с ним пил в Арли абсент.

Ни на кого не в обиде,
Мечтали бы ночи подряд,
Чтоб кто-нибудь третий видел,
Как звёзды для нас горят.

Оставлю мечту в покое.
Стол, которого нет,
Я на двоих накрою
И отвернусь к стене.

Наверх


Счёты с детством




Наверх


"И когда погибают книги..."




Наверх


"Если о пламени и о золе..."


Если о пламени и о золе,
То послушай Малера финал 9-ой.
Я долго, долго, я кротко болел,
В липких лапах шестой палаты.

После о племени и о плевелах,
О патрициях и о плебеях…
Давай о ладонях гордого неба Севера,
Близкого оку бледного неба Гипербореи!

Мимо памяти и отвесно плесени
Приглашаю на казнь соития
Безнадёжно, упрямо, весело
В колыбель волны, в фиолетовую мглу обители
Ненаречённого…

Наверх


Гораздо проще




Наверх


Стены




Наверх


Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Александр Попов
: Память кожи. Сборник стихов.

13.06.05
<table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/askilt>Александр Попов</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/1518>Память кожи</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray> <br><small>13.06.05</small></font></td></tr></table>


О проекте:
Регистрация
Помощь:
Правила
Help
Люди:
Редакция
Писатели и поэты
Поэты и писатели по городам проживания
Поэты и писатели в Интернете
Lito.Ru в "ЖЖ":
Писатели и поэты в ЖЖ
Публикации:
Все произведения
По ключевым словам
Поэзия
Проза
Критика и публицистика
Информация: