О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки





Статьи **



Иван Рассадников: Бесконечные проводы.

Несмотря на то, что только одно произведение в этом сборнике обозначено как песня («Глобус»), мне кажется, что это - если не альбом, то уж точно песенник.

«Имя мне – Имярек.
Отличительный признак –
Карта высохших рек,
Две стеклянные призмы»

Может быть, это совпадение, но альбом Вячеслава Бутусова с группой Ю-Питер называется «Имярек», что ещё раз указывает на крайнюю музыкальность авторской поэзии… А эти цитаты не кажутся вам близкими стилистике «Наутилуса»?

«Ты – последняя женщина древнего племени птиц –
Слишком долго живёшь в этом городе каменных кукол»

«И тяжёлая тень, ниспадая, скрывает подмостки»

Скорее, правда, я бы назвала поэзию автора бардовской. Встречаются такие общепринятые метафоры…

«До предела натянуты вены»

…и эпитеты…

«Моё несвоевременное счастье»

как, например, эти.

За рифмами автор не гонится, попадаются даже однокоренные (срезе-волнорезе), но в общей своей массе они – добротные, ровные, непритязательно. А размеры? Они же песенные! И строка идет одна за другой, гармонично перетекая первая во вторую, вторая в третью, из стихотворения в стихотворение…

Такая вот песенная простота отнюдь не обозначает простоту содержания! Авторские темы разнообразны, а образы порою донельзя оригинальны:

«На форточке капроновая сеть
Улавливала голос посторонний.
И комариных труб дурную медь,
Баюкала в ячеистой ладони»

В общем, этот сборник-песенник никак не может вас не порадовать, уважаемые читатели!


Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
Софья Чеснокова

Иван Рассадников

Бесконечные проводы

2006

*** *** Межсезонье Иван – Кощею *** *** Любовь на волнорезе *** Полюс Зелена луна Одномерность *** *** *** *** Глобус (песня) *** ***


***


Бесконечные проводы…
Листьев продрогшая горсть –
Мой случайный гербарий.
Лоскутьями лунной туники
Упадают под ветер. Покорно плывут на авось.
Все мгновения слитны.
Сердца до обиды безлики.

Клёны хлопают крыльями.
Липы безмолвно кричат.
Ты в нелепых сандалиях месишь размокшую глину.
Одинокая статуя
Дремлет, сырая свеча,
Налетевшей тоске подставляя щербатую спину.

На поверхности времени –
Серая зябкая рябь.
Не засматривай в озеро.
Воды неймут отраженья.
Ядовитое облако
Чёрно-рудая заря
Давит в мёртвые уголья, множа лучи напряженья.

Панихида отслужена.
Холод в пустотах глазниц.
Заколочены двери.
Гниют плесневелые доски.
Все мгновения слитны,
Лежат, словно пленные, ниц.
И тяжёлая тень, ниспадая, скрывает подмостки.

Наверх


***


Влюблённые ветра на пустыре
Вальсировали, плыли, умирали,
Луна звучала в радужной петле,
Врастала в строй, овальная, в хорале.

Стекло рождало долгую слезу,
Солёную, как будто было море,
Ушедшее на синюю грозу,
Где «Дольче вита» суть «Мементо мори»

На форточке капроновая сеть
Улавливала голос посторонний.
И комариных труб дурную медь,
Баюкала в ячеистой ладони.

Надорванный, истёртый,  мятый туз
В овальном звуке отражался дамой.
Сухому скарабею снился груз —
Огромный шар, тяжёлый, самый-самый.

Не выросло спасительных идей,
Лишь паутинка — нить прозрачной шали
Роняла вальс, летучий чародей,
Ветрам, что плыли.
Тем, что умирали.

Наверх


Межсезонье




Наверх


Иван – Кощею


Отец Кощей, держи свою иглу.
Живи. Не бойся. Смейся вольной воле.
Мой галеон разбился о скалу.
Мой аэробус рухнул в чисто поле.

Не обретут моих уже мощей.
Не залучит их цинковая сфера…
Отныне ты бессмертен, брат Кощей.
Носи по праву титул Агасфера.

Наверх


***


Рвут покой журавли
В предвкушенье полёта.
От небес до земли
Два бетонных пролёта.

Старый храм у воды,
Словно мёртвый отшельник.
От любви до беды –
Две коротких траншеи.

Растворись, пока цел.
Стань причудою ветра.
Две слезы на лице –
Карта белого света.

Имя мне – Имярек.
Отличительный признак –
Карта высохших рек,
Две стеклянные призмы.

Письмеца адресат
Не дождался убогий.
Говорил невпопад –
Не услышали боги.

Равнобедренный Ра.
Перелёт-пересуды.
Годы, льды, мишура.
Латы снежного Будды

Чёрный блеф похорон.
Бледный шар лототрона.
Свалка ржавых корон
У истлевшего трона.

По слепому суду
Плачет девочка-фея.
Эвридика в аду.
Не будите Орфея.

Непрочитанный дым,
Боли в области шеи…
От любви до беды –
Две коротких траншей.

Наверх


***


Укатилась луна колесом стародавней кареты.
Выплывает безвременье из-под пустого плаща.
Отсырели созвучия, словно в дожде сигареты.
Пронеслось Рождество, и январь постарел, обнищал.

Равелины молчат. Каждый камень – вина без прощенья.
По трамвайным путям отползает безногий связной.
И слезами сиротскими снова прольётся Крещенье.
И картонные ангелы снова сгорят на Сенной.

Наверх


Любовь на волнорезе


Белёсой каплей на зелёном срезе
Весеннего тугого стебелька
Мне вспомнилась любовь на волнорезе.
Глоток волны, в которой облака.

Зелёный шёлк, укутавший песчаник,
Как будто пледом каменный топчан.
А высоко над нами — трассы чаек.
И ты — так неумело-горяча.

Трепещущие бёдра под водою,
И трогательно тонкая рука.
И волосы что пахли резедою,
И вкус — такого твёрдого! — соска.

Была легка, почти что невесома,
Потом — быстра, стремительна, сильна…
Желание, как нежность, как истома,
Пульсировало, достигая дна.

Ты отдыхала, на волне качалась,
Мы целовались чуть лениво, но…
Желание, как птица, возвращалось,
В меха струилось новое вино.
.........................
Кричала, уплывала, улетала,
Прикусывая губы. Ты была
Нектаром, вкусом этого нектара,
Зелёным морем, облаком крыла.

Бездонная любовь на волнорезе,
Подарок моря.
Совпаденье? Знак?
  
Срез времени. Увы, на новом  срезе
Мы даже незнакомы. Даже так.

Наверх


***




Наверх


Полюс




Наверх


Зелена луна


Бредил городом – хоть бы пригород...
Сказку складывал –  хоть бы присказка…
Всё горел-горел – думал, выгорит.
Всё искал-искал – думал выискать.

Зелена луна – небывальщина.
В белый свет летят челобитные.
Да на ком ещё вне меня вина –
Первородная, первобытная?

Проглядел глаза в зелены очки.
Небеса сложил в лопуховый лист.
Даровали Знак – рисовал значки.
Указали Путь – не сошёл с петли.

Истекла слеза, как прервался бред.
Жги, не жги себя – не воротишь дар.
Бей – не бей челом – всё уряду нет.
Залила костры зелена вода.

На пустом ветру дровяная дверь.
Заросла река камышами льда.
В зеркалах седой измождённый зверь.
Умолить бы Вас не ходить сюда.

Наверх


Одномерность




Наверх


***


Три тысячи дорог, и все к метро.
И никаких тебе импровизаций.
Рассвет на пробу сладок, что ситро.
Посланцами иных цивилизаций
Воображаешь маленьких людей.
Как фрезерный станок, утилитарен
Их утренний бросок из ночи в день,
В утробы парикмахерских,  пекарен,
Лабораторий, офисов, цехов,
Депо, складов, палат, аудиторий…
Пальто, дублёнки, запахи духов,
Дезодорантов… фиги, виги, тори —
Пластмассовые лодки-близнецы,
Несчётные, колотят, точно в старом
Пустом «вчера»  -  по млечным тротуарам…
Ничьи супруги, матери, отцы…

С какой планеты посланы? Зачем? —
Опустошённо спрашиваешь ветер…
Шагаешь, и… сливаешься совсем
С потоком прочих маленьких — в рассвете,
Теперь лишённым сладости ситро.
Весло галеры, кибер-точка, атом —  
Напоминаешь в профиль букву «ро»…

Три тысячи ручьёв – вода метро,
И жалобно бормочет эскалатор.

Наверх


***


Уже трещит Вселенная по швам,
Рычит в окне стальная боль-овчарка,
Судьба — один кровоточащий шрам,
Где по живому — газовая сварка.

За пазухою прячется двойник,
Бормочущий истории болезни,
А на полу листы любимых книг
И нет на свете света бесполезней.

Язык не помещается во рту,
Танцует бритва в мякоти запястья.
Осознаёшь дурную немоту,
Как первое единственное счастье…

Среди осколков выдавленных рам
Лежишь, сжимая уголь переплёта…

Построил бы хоть маленький, но — Храм,
Прожил бы хоть мгновенье — для кого-то

Наверх


***


Пернатая посланница печаль
Лови лиловым облаком меня
Предвосхищенье первого луча
Силки, лассо, ловушка-западня.

Трезубый бес, щербатый фаворит
Фарватер открывает наголо.
Царь Минос возвращается на Крит.
Его шаги – дроблёное стекло.

Не попрошу ни денег, ни врача,
Ни женщину, ни сна, ни колдуна.
Лови меня, покуда сгоряча.
Лови меня, покуда без вина.

Кордебалет, коррида, Кармадон.
Кленовый цвет и новый Лабиринт.
Водонапорной памяти бидон.
Пустой разлуки плохонький репринт.

Карминными каменьями ко дну
Бултых-бултых, и это тоже смех.
Моя печаль, хочу тебя одну
До полусмерти вычерпать. За всех.

Наверх


***


Упаду на колени на лестничной клетке прости
Замусоленный голос мой мечется в чёрном парадном
Словно алый снегирь между пальцев ладоней в горсти
Согреваюсь чужим равнодушным пустым безотрадным
гололёдным теплом

Собираю окурки и жмых
На щербатых ступенях рассыпана мёрзлая жалость
Не прощённый позор как стальная заточка под дых
Между рёбер вошло и застряло огромное жало

Измочалю звонок на твоей территории тишь
Буду дико рычать сумасшедший огромный горилла
Упаду на колени прости появись не простишь
Оборвусь точно трос разобьюсь о кривые перила

Раздарю себя крысам по крохотным сырным лучам
Разлечусь оловянно по бешеным камням наждачным
В ту минуту как голос мой славу врачам палачам  
Пробормочет на ветер в окне голубином чердачном

Наверх


Глобус (песня)


По берёзовым кольцам читаю дорогу мою.
На расколотой памяти длинные-длинные строки.
Нелюдимое утро, туман в неприютном краю.
Высыхают соцветия, словно чернила и слоги.

До предела натянуты вены, артерии струн.
Застеклённые реки сплетаются в долгое устье.
На эфесе грифон, гравированный множеством лун,
В сером клюве зажал стебелёк послесловие грусти.

По асфальтовым вмятинам пятым слепым колесом
Выбивает нескладное чёрный холодный автобус.
А над пропастью кружится – словно крыло, невесом,
Словно песня, не выплакан –
Синий взаправдашний глобус.


Рассекречены джокеры, клочьями вянут слова.
Золочёные майя, ветвями увитые кельты.
Все артерии музыки – точно одна тетива.
Застеклённые реки.
Стеклянные долгие дельты…

По асфальтовым вмятинам пятым слепым колесом
Выбивает нескладное чёрный холодный автобус.
А над пропастью кружится – словно крыло, невесом,
Словно песня, не выплакан –
Синий наш маленький глобус.


Наверх


***


На простыню январского залива
Легли непостижимые следы.
И колокол кричал вослед: «Счастливо!» —
И этот звук был голосом звезды.

Крестили ветер пальцы торопливо,
И трепетали зябкие сады.
Летели прочь обрывки негатива —
Фотоиллюзий траченные льды  

И поцелуй — предчувствием беды
Был обозначен как-то суетливо.
Несправедливы скорые суды.

…Они стояли около воды —
Застывшей, онемелой — молчаливо.
Лепили боль из полной ерунды.

Наверх


***



Warning: file_get_contents(ttext/2006-02/14392.txt): failed to open stream: Нет такого файла или каталога in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/sbornik.php on line 178


Наверх


Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Иван Рассадников
: Бесконечные проводы. Сборник стихов.

10.02.06
<table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/ivan_r>Иван Рассадников</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/2136>Бесконечные проводы</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray> <br><small>10.02.06</small></font></td></tr></table>


О проекте:
Регистрация
Помощь:
Правила
Help
Люди:
Редакция
Писатели и поэты
Поэты и писатели по городам проживания
Поэты и писатели в Интернете
Lito.Ru в "ЖЖ":
Писатели и поэты в ЖЖ
Публикации:
Все произведения
По ключевым словам
Поэзия
Проза
Критика и публицистика
Информация: