О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки





Статьи **



Иван Зеленцов: "Я хотел рассказать...".

По волнам ритмики,
легко перебирается от строки к строке
ладный челн.
В нем – сказка поэтического слога,
драгоценный ларец
с едва приоткрытой крышкой,
откуда просачивается волшебный свет
новых, не избитых,
Авторских истин-находок:

«…на этой трассе (сколько ни кружись,
на скорость мысли умножая почерк)
я, как и ты, не вписываюсь в жизнь,
и оттого -- на виражах – заносчив…»

Сгорая в страсти, истекая кровью
(вишневый сок – раздавлена в руке!)
он смело рифму выдает к Любови,
«выдерживая вес» в любой тоске:

«Я выдержу, но выдержит ли воздух
меня и вес моей земной любви?..»

В общем… мне нечего сказать! Я просто хочу поздравить «ТЗ» с ТАКИМ Автором!

«Так в шляпе фантазии, из ниоткуда,
рождается кролик обычного чуда,
и дело тут вовсе не в стихотворенье.
Весь фокус лишь в фокусе. Вашего зренья…»



Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
Инна Молчанова

Иван Зеленцов

"Я хотел рассказать..."

2006

Божественный чертёж Письмо на салфетке Спичка Сомнение Стокгольмский синдром Рок Опасный обычай "Я хотел рассказать" Третий Рим "О чём писать поэту без судьбы..." Формула счастья Жёлтые очки Обычное чудо


Божественный чертёж


Давно, на птичьих маленьких правах
весенних лет, когда во сне - леталось,
но каждый шаг зелёнкою пропах,
а в чудо легче верилось, чем в старость,
мечта была стрелой. Натянешь лук,
пройдёшь по краю шервудского леса,
отпустишь, и - за тридевять разлук
убит дракон, похищена принцесса...

Когда топили истину в вине
и белый свет, что твой кефир с похмелья,
глотали жадно, на абсентном дне
и жжёный сахар мнился карамелью,
и потому продрогшие рубли
руками греть и в грязь не падать духом
(уж если не директором Земли
судьба назначит, то хотя б - главбухом)
мы научились. Не считать потерь,
не верить, не просить, стоять в сторонке
когда кого-то бьют...

Ну а теперь,
пытаясь выжить в их безумной гонке,
на этой трассе (сколько ни кружись,
на скорость мысли умножая почерк)
я, как и ты, не вписываюсь в жизнь,
и оттого - на виражах - заносчив,
не догоняя время, что ползёт
ползёт и лжёт, и прячет шею в панцирь...
...Куда нас так с тобою не везёт,
танцор на битых стёклах, ДК-дансер?!

2.

Весь этот мир - божественный чертёж,
где каждый штрих другим уравновешен,
реальный морок, искренняя ложь
и косточки любви внутри черешен
добра и зла. Петляет вверх и вниз
из ниоткуда - в никуда дорога...

...Весь этот мир уместит чистый лист.
Взгляни в него - и ты увидишь Бога.
Так на пустой доске - любой гамбит,
Так тишина колоколам созвучна...
...А знаешь, я подумал: Богом быть,
наверное, не трудно. Просто скучно.

Отчасти он подобен той звезде,
что дарит свет, хотя давно погасла,
ведь для того, кто вечность и везде,
не только жест - любая мысль напрасна
и, будучи известной наперёд,
теряет всякий смысл. Но, может статься,
есть путь, которым он осознаёт
себя, один единственный - рождаться
(в ушко иглы нашёптывая нить)
в тебе, во мне, в любом из нас, в попытке
в сознании людей овеществить
себя - от всей Вселенной до улитки.

Творение - осознанный отказ
Как от всевластья, равного бессилью,
так и всезнанья. Просыпаясь в нас,
песком сомнений, золотистой пылью
и, прорастив весь мир сквозь пустоту,
как собственный побег от идеала,
Господь сродни молочному листу
и тишине, ни много и ни мало.

3.

И счастье в том, мой друг, что счастья нет.
Являясь нехватающей запчастью
души, нас гонит по ухабам бед
и в зеркалах маячит ежечасно,
как некий вечный двигатель, исстарь
ревёт о жизни, и сама дорога -
оно и есть. Как мыслящая тварь -
глаза и слух слепоглухого Бога.

Наверх


Письмо на салфетке


Ах, какая в Москве пурга!
Гуще плова в кафе у Зины.
Так и тянет сказать: "Ага,
Значит, есть ещё в мире зимы!"

От осадков зазор в тисках
Меж землёю и небом уже.
Зданье - маленький батискаф
В океанской пучине стужи.

За стеклом уплывают от
Пешеходов снежинки-рыбки...
...Странный всё-таки здесь народ:
Ветер, лёд - а у них улыбки.

Хоть Останкинской башни шпиль
из сугроба торчи, как спица, -
этим людям неведом штиль.
Им спокойствие только снится.

Я такой же. Один пиджак,
много слов и немного славы.
Дарлинг, Вы, от меня сбежав
за Ла-Манш, несомненно, правы.

Как супруг? Не ревнив ли он?
Выдаёт ли на шоппинг money?
Расcкажите про Альбион -
он для русской души туманен.

Знаю, знаю, овсянка, смог,
чай в пакетиках, Темза в Челси,
бридж, мосты, Абрамович, грог,
скачки, "Гиннес". Сказать по чести,

Я бы тоже рванул туда,
встретил Вас, пободался с мужем...
Но, пускай результат труда
не окупит, я всё же нужен

здесь. Простите, что был весьма
с Вами холоден, что излишне
оскорбил белизну письма
кровью (смятой в ладони вишни).

Только холод внутри и спас
в эти годы меня от тленья.
Хорошо - вдалеке от Вас
и глобального потепленья.

Пусть Вас ангел хранит, в графе
"прегрешенья" стерев отметки,
от морозов и строк, в кафе
мной оставленных на салфетке.

Наверх


Спичка


Откроешь букварь - и возьмешь языка...
До Киева, ручки и точки
тебя доведёт он, но это пока
цветочки, цветочки, цветочки -
из тех, что растут на тетрадных полях,
как будто бы сами-с-усами...
А ягодки дальше. Доверчивый лях
и он же - отважный Сусанин,
бредёшь по лесам без царя в голове,
лелея душевную смуту,
отравленный верой, что в сорной траве
отыщешь, потрафив кому-то,
такую чернику, такие слова,
в такой заколдованной чаще,
что будет довольно промолвить: "халва" -
и воздух покажется слаще...

Однажды, от жажды, отрезанный от
тех мест, где нога человечья
прошла, в окружении топких болот,
где горечь мешается с речью,
не видя дороги, прошепчешь: "огонь"
и взвоешь: "вода!" - от ожога...
И можно поздравить тебя, эпигон
усталого Господа Бога.

Не божьи ли искры из глаз - в темноте,
когда ты поймешь, что исчезли
все те, кто был рядом с тобою, все те...

что дома, в обшарпанном кресле,
сгоревшую спичку сжимая в руке,
не хочешь ни лавра, ни лести...

...А время сквозь пальцы, подобно реке
течёт, оставаясь на месте.

Наверх


Сомнение


По лунной тропке, призрачной и зыбкой,
я брёл, слегка качаясь при ходьбе,
и золотой аквариумной рыбкой
в хрустальной чаше нёс любовь к тебе.

Мороз трещал, но двигался на убыль,
а сколько было звёзд, моя душа!  
как будто в мире - день, а чёрный купол
изрешетил маньяк из калаша!

И было столько счастья в этих звёздах,
что сердце червь предательски обвил:
я выдержу, но выдержит ли воздух
меня и вес моей земной любви?

А он, возможно, мог сдержать и двух, но
(не так ли мы от счастья устаём?)
не выдержал сомнения. Я рухнул,
изрезав пальцы битым хрусталём.

Моя любовь... Пусть тьма меня проглотит.
Я отряхнусь, я встану и пойду,    
чтобы не видеть, как она колотит
своим хвостом раздвоенным по льду.

И снова ночь морозная со скрипом,
меня везёт. На козлах блеет бес,
и ангелы, больные птичьим гриппом,
пикируют с простреленных небес.

Наверх


Стокгольмский синдром


Этот город составлен из пробок, пустых
разговоров, бутылок, ментов, иномарок,
спешки, давки, сирен; опоздавших "прости";
сигаретного дыма; подъездов и арок;
истекающих светом витрин; голубей;
глянца; провинциальных амбиций
и волнующих снов, в коих каждый плебей -
щеголяющий ксивой, моделью и тачкой патриций

Здесь разбилось так много надежд тех, о ком
не рождают газеты и шоу скандальные толки -
босяки - и они не решатся пройтись босиком
по его тротуарам - так больно кусают осколки.

Здесь с утра замечаешь, что за ночь, как доллар, подрос
небоскрёб на углу. Изогнувшись пунктирной,
бесшабашенный кран образует гигантский вопрос,
а вопрос, даже тот, что не задан, здесь, ясно, - квартирный.

Здесь всегда - межсезонье, а воздух - угарная смесь.
Если небо с землёй поменяются, выкинув сальто,
не заметит никто, ибо кажется часто, что здесь
даже небо намазано слоем густого асфальта

Этот город не верит давно ни любви, ни слезам -
верит в деньги и в них же влюблён. Бескорыстно.
Деньги - мера всего и всеобщий сезам,
открывающий двери и храмы. Вовеки и присно.

Здесь в сердцах пустота, а в глазах - фейс-контроль и дресс-код.
Смотрят, словно банкир на клиента, просящего ссуду.
Если б я ещё верил в какой-то счастливый исход,
это б не был исход, вероятнее - бегство отсюда.

Я рванул бы в рекламный раёк, я - прескверный москвич,
но люблю этот город, каким бы он ни был уродом.
Это просто стокгольмский синдром. Так кирпич
любит стену, в которую был по ошибке вмурован.

Здесь с годами морозы всё мягче. В душе - всё лютей.
Как гигантский циклоп, завершая открытие века,
он не может прозреть, потому что так много людей,
здесь так много людей, но так мало, увы, - человека.

Мы замёрзнем в аду, потому что при жизни горим
на большой сковородке, покрытой дорожным тефлоном.

Здравствуй, я-уж-не-помню-какой-там-по-номеру-Рим,
ставший, как это свойственно им, Вавилоном.

Наверх


Рок


Коль нас сюда с рожденья бросили,
не всё ль равно, кто с неба льёт
тягучий снег в стаканчик осени                          
и добавляет гололёд?

Вдохни дорожку этой музыки,
уставший от других дорог,
и стайка муз, вспорхнувших с мусорки
с тобою злой сыграет рок

на самых лопнувших и тоненьких
вконец расстроенной души...
Покуда джинн пошёл за тоником,
ты - кровь из носу - напиши

одно желание: "Навеяны
нам кем-то смерть страна слова
и жить конечно не новее но
любовь любовь всегда нова

так дай мне роскоши и мужества
не впасть в банальность нелюбви
и не сойти с ума от ужаса
когда с любимыми людьми

меня сквозь трубы крематория
по капле будут пить с небес
пока не кончится история
покуда весь я не исчез

Наверх


Опасный обычай




Наверх


"Я хотел рассказать"




Наверх


Третий Рим


Вечер. В троллейбусе тесно, но мыслям просторно.
Сосредоточенной злобы и желчи полны
лица сограждан - героев домашнего порно,
будничных драм, сериалов карьерной войны...
В давке лишиться часов, кошелька или плевы,
если такие имеются, немудрено.
Мир состоит из потомков Адольфа и Евы,
секса и алчности - как ни крути, всё равно
близко от Третьего Рейха до Третьего Рима,
как и до первого, впрочем, с похожей судьбой.
Видишь, плебей у ларька покупает "Плейбой",
слушая плеер, глядит на летящие мимо
"мерсы" патрициев, бывших партийцев, братков,
ныне сенаторов, братски влюблённых в сестерции
с изображением дядюшки Бена. Таков
ритм биенья столичного сердца. И
даже при том богоизбранный римский народ
непобедим. Укрывая своим одеялом
и заставляя работать рабов всех пород -
горцев, узбеков и прочих фракийцев и галлов,
водкой умывшись с утра, восклицает: "Изгнать!"
Только не будучи в силах устраивать бучу,
вновь забывается сном. Отшумели. И лучше
всех остальных это знает распутная знать,
в терме лаская податливый задик гетеры
(триста-четыреста за ночь, массаж и минет) -
париться больше не нужно. И сходят на нет
от кокаина, травы и словесной холеры
их золотые детишки в нарядах от Гуччи,
Прада, Ферре и других италийских портных,
твёрдые в вере своей, что деревья и тучи,
солнце и снег были созданы только для них...

Впрочем, настала пора говорить об ином:
О генофонде, о плебсе, который глазеет,
по горловину залившись дешёвым вином
на гладиаторов с круглым мячом в колизеях,
чтобы потом раздербанить соседям анфас,
о, как обычно, нежданной зиме,
о чиновничьей мрази,
о легионах на юге, просравших Кавказ,
или о нищих провинциях, тонущих в грязи,
вспомнить дворец за зубастою красной стеной,
где за бумажным дерьмом и за стёклами камер,
фото- и видео-, прячется очередной
тусклый правитель династии лжи, где носками
тысячелетними пахнет имперская власть...
Можно схитрить и слукавить, что станет
лучше и проще, что скоро надышимся всласть
или хотя бы, что будет тонуть наш "Титаник"
целую вечность, и сбацать на палубе вальс
или фокстрот, но кончаются струны и строки,
и, захлебнувшись, последняя оборвалась.
Мне выходить. Просто слишком темно на востоке
в этот закатный и всё ещё западный час.

Наверх


"О чём писать поэту без судьбы..."




Наверх


Формула счастья


Ничего не вернешь. От житейской попсы
на душе вечеринка у кошек.
Сердце в клетке стучит, обгоняя часы,
но от времени скрыться не может.

За окошком фонарь, как вопрос на вопрос,
над аптекой склонился, как прежде.
Выбегаешь из дома в крещенский мороз
в битой молью и старой надежде.

Потому, что любовь не разделишь на три,
третий в формуле счастья - в остатке.
И у третьего тьма и осадок внутри.
Вот и в городе нынче осадки.

От летящего снега легко и тепло.
Переулок с изнанки подсвечен.
Снег садится и темень берёт под крыло,
и не тает о том, что не вечен.

Наверх


Жёлтые очки




Наверх


Обычное чудо


Представьте: февраль. Остановка. Кидая
окурки и взгляды стоит пол-Китая
и грезит пришествием, скажем, трамвая.
Водитель такси, наигравшийся в шашки,
гроссмейстер дороги, рождённый в рубашке
и "Волге", глядит на часы, матюкая
погоду, правительство, пробки и город,
холодный и вечный, как сказка про Кая.

Вот наш имярек. Он рассеян и молод.
И он - наковальня. И он же расколот
сомненьем на части. И счастье, что холод
сильнее. Поэтому, кутаясь в ворот,
строитель заоблачных замков со стажем
решает вписаться в подъехавший, скажем,
троллейбус. Троллейбус, а может, автобус -
неважно, поскольку, не выдумав глобус
с той точкою, где бы любили и ждали,
он вправе в любые отправиться дали
и верить, что, случаю вверив маршруты,
отыщет свой дом. Пролетают минуты.
Усталой толпой как бы взятый в кавычки,
рифмуя "зима" и "с ума" по привычке,
он пальцем стекольный царапает иней.

И вновь получается женское имя.

Он смотрит сквозь буквы и видит снаружи
не пьющие небо свинцовые лужи,
не мокрый асфальт, поедающий слякоть,
не тучу, готовую снегом заплакать,

а тихий посёлок на юге, где море
шумит и волнуется, с берегом споря
и пляж, распустивший песчаные косы,
и горы, и месяц, смешной и раскосый,
что, будучи нами подвешенным выше,
ласкает свечением воду и крыши.

Он взгляд отведёт, но в глазах его тлеет
тот свет. И от этого в мире теплеет.

Так в шляпе фантазии, из ниоткуда,
рождается кролик обычного чуда,
и дело тут вовсе не в стихотворенье.
Весь фокус лишь в фокусе. Вашего зренья.

Наверх


Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Иван Зеленцов
: "Я хотел рассказать...". Сборник стихов.

16.09.06
<table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/zel>Иван Зеленцов</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/2245>"Я хотел рассказать..."</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray> <br><small>16.09.06</small></font></td></tr></table>


О проекте:
Регистрация
Помощь:
Правила
Help
Люди:
Редакция
Писатели и поэты
Поэты и писатели по городам проживания
Поэты и писатели в Интернете
Lito.Ru в "ЖЖ":
Писатели и поэты в ЖЖ
Публикации:
Все произведения
По ключевым словам
Поэзия
Проза
Критика и публицистика
Информация: