О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки





Статьи **



Алексей Борычев: ЗАБВЕНИЕ.

Возвращение нашего любимого автора. Вся подборка хороша. А несколько стихотворений просто первоклассные. В первую очередь - "Платформа «Яуза»", "Час закатный. Фонари", "Мой сентябрь". Читайте - и наслаждайтесь!

Редактор отдела поэзии, 
Борис Суслович

Алексей Борычев

ЗАБВЕНИЕ

2018

Усмешка вечера надменна… Задевая нить рассвета… ПустОты В мае на болоте Кремовые дни Строкою севера написаны леса… Стрекочет день… Забвение Полдень Декабрьская кровь Облако северных дней И сад вырастает, и вишня цветёт… Скрепы Март въедается в глаза… Стройна вселенная твоя… Платформа «Яуза» Апрель – полусонный шар… Час закатный. Фонари… Теперь я вижу только облака… То не ветер свистит… Слетит неспешно птица… Свет стоит… Мой сентябрь


Усмешка вечера надменна…


Усмешка вечера надменна
И холодна, как бой часов.
Стреляют прошлые мгновенья
Короткой дробью из лесов. –

Короткой дробью пёстрых дятлов,
Мертвящим отзвуком времён –
В сердца, чей мир любви податлив,
И так похож на тёплый сон!

Но никакой любви не зная,
Живёшь в мирах совсем других,
И только эта дробь лесная
По сердцу бьёт, рождая стих.

…А утром выйди на опушку,
Где небо, падая в траву,
Как будто выстрелом из пушки
Свою расколет синеву,

И кровь грядущего рассвета
Омоет, сонного, тебя
В купели будущего лета –
И ты поймёшь, как жить, любя.


Наверх


Задевая нить рассвета…


Задевая нить рассвета острым краешком души,
Я проник в простор весенних обжигающих чудес,
Где смотрел глазами ёлок улыбающийся лес
И бродили в белых платьях то ли сны, то ль миражи.

И сияло снегом утро, и блистало новизной.
А зеркал небесных стёкла отражали тишину.
Предрассветный свет пролился в хрустали ночных минут
И дрожал на хрупком насте серебристою волной.

Раскрывая пасти топям, с хрустом, день по насту шёл,
Опираясь на коряги и меча вокруг лучи,
И крошились под ногами чьих-то судеб кирпичи.
День апрельский, бесноватый – был лицом то ал, то жёлт;

Вздыбил страсти, отдышался, поглядел на небеса,
Клочья ночи рвал на части, и гудел, и хохотал.
И в руках его растаял утра ледяной кристалл,
А, когда пропало утро, он пошёл будить леса!



Наверх


ПустОты


Январь. Зима. Мороз. Но кроме
Упавшей с неба пустоты,
Что ранит прошлое до крови,
Нет ничего, чтоб я и ты

Могли на арфах дней морозных
Единой музыкой звучать,
Рассеяв песнь прозрений грозных,
Как тьму – горящая свеча.

Пусть пустота морозно блещет
Кинжалом снежно-ледяным, –
В том блеске холодно-зловещем,
Ты слышишь, нам звучать двоим!

Пусть прошлое мертво, но всё же,
Пока пустоты есть в судьбе, –
Тебя во мне не уничтожить,
Как, впрочем, и меня в тебе!


Наверх


В мае на болоте


Стрекозами пронизано пространство.
Мерцающая ртуть живого дня
Покоем истекает на меня,
При этом угасая беспристрастно!

Безумие болотной пестроты,
Дыша полдневным солнцем, паром, жаром,
Вдруг оборачивается шаром
Сияющей шипящей духоты.

Меж топким одиночеством и мной
Видны уже, как трещины, зазоры.
И бегают по ним страстей курсоры,
Ведомые вернувшейся весной,

Которая стоит, но смотрит так,
Что закипают сонные болота,
Где я брожу, святая простота,
С фаянса дней счищая позолоту!



Наверх


Кремовые дни


Зимний день бывает винным,
Если солнце в пьяной дымке
Улыбается сквозь ветки,
И спокойно, и хмельно!

И зеркальным он бывает,
Если солнце блещет светом
Белым,
Словно отражая
И леса, и небеса!

А когда в пылинках снежных,
Алых, синих или жёлтых
И поэтому похоже
На густой небесный крем,

То и день бывает кремов,
И тогда порой охота,
Тыча пальцем в это небо,
Крем попробовать на вкус!


Наверх


Строкою севера написаны леса…


Строкою севера написаны леса.
За полосою возникает полоса.
На полосы ложатся строки, строки...
И мхи седые под ногами шелестят,
И слёзы, слёзы на глазах твоих блестят,
А, значит, скоро кончатся все сроки.

И глушь лесная замолчит опять, замрёт,
И напоит раздумчивостью небосвод.
А осенью расколется полнеба.
И точно так, как горько плачешь нынче ты -
Дожди прольются из неясной пустоты,
А после будет много зла и гнева.

Не надо, не гневись, запомни этот лес,
Что был строкою севера написан здесь
На полосах везенья-невезенья,
И сроки новые над старыми взойдут,
Даруя нам хрусталь сияющих минут
В промозглой мгле, безвыходной, осенней.


Наверх


Стрекочет день…


Стрекочет день. И слишком жарко
В траве лежать, смотреть на небо,
И видеть, как под парусами
Стремится к ночи этот день.

Из ельника ползёт дремота.
Кукует сонная кукушка
Так далеко, что сонной сказкой
Мне кажется весь мир вокруг.

Сверкают искрами стрекозы.
За бугорком ручей лепечет.
Я всё, что было – вспоминаю –
К чему давным-давно привык,

Но тень грядущего видна мне
В слепящем мареве июля.
Она стоит, как изваянье,
И заслоняет мир былой.


Наверх


Забвение


Моё забвение живёт во вздохах тягостных трясин,
В шептанье тихих камышей, в могильно-дягильной отраве.
Закатной сталью времена стекают по стволам осин
Во мхи, на кочки, в тростники в туманно-голубой оправе.

И – слышу – ты ко мне идёшь, минуя сутолоку дней,
Сквозь тихий шёпот камышей, по острой кромке дня и ночи,
Из края прошлых снов моих, где мир на счастье не бедней,
И где в скрещенье двух лучей нам было – помню – сладко очень!

И ты смелее, чем тогда… и ты прекраснее, милей,
Чем было там, когда лучи – и твой, и мой – для нас скрестились...
Сплетая радости венок, нежнее всех земных лилей,
Идёшь в простор моих скорбей, как чья-то власть... как чья-то милость...

Но тут забвенье восстаёт стеной холодною – до звёзд,
И вновь стремится в сердце мне тревога чёрной росомахой.
Мерцает прошлого река. Над ней качающийся мост.
Ты, стоя за спиной моей, ссыпаешься в болото прахом...

И гулко зреет пустота в моей слабеющей душе,
И абрис прошлого и ты – тускнеют в ярком лунном свете,
В ночных болотных миражах. Смотрю – и нет тебя уже.
Лишь завывает в валунах, подобно волку, хищный ветер.


Наверх


Полдень


Памяти мерцанье. Летних дней изгиб.
Солнечные вазы полнятся покоем.
Тянутся минуты, что годам близки,
Растворяя в полдне бренное, людское.

Полдень суетливый, словно зыбкий уж.
Только не молчит он, а вовсю стрекочет.
Но бегут вприпрыжку через чащу, глушь
Времена босые, по тропинке к ночи.


Наверх


Декабрьская кровь


Сквозь лапы елей протекая,
На землю капает заря,
Листвяно-летний вкус токая
Разбавив кровью декабря.

Последним знанием пылая,
Земным томлением горя,
Скользит до солнечного мая
Та кровь, по снегу путь торя.

И зажигаются овраги,
И дух морозной зимней браги
В огне смеётся и кипит.

Но в марте йод прольётся с солнца,
И кровь декабрьская свернётся,
В туман апреля улетит.


Наверх


Облако северных дней


Февраль – это облако северных дней.
Бегут розоватые кони
По снегу, по небу, и нет их смелей
В слепой безрассудной погоне.

Куда их несёт?.. Полыхают огни
За ними – огни голубые.
Из облака сыплются снежные дни,
Как будто цветы золотые.

Как ярок их блеск и оттенки тонки!
Какие в них томные звуки!
Из них и сплетает бессмертье венки
На голову русой разлуки.

В неброской печали сияют леса,
Как блики свечей на иконе.
Блестит ожидания марта слеза
На белой февральской ладони…

А кони бегут, всё бегут и бегут –
К полудням, к рассветам, к закатам,
И слышно на льдистом февральском снегу
Копыт неземное стаккато.


Наверх


И сад вырастает, и вишня цветёт…




Наверх


Скрепы


Сжимаются скрепы, и что остаётся:
Терпеть бесконечную боль?..
Сентябрь занавесил бессильное солнце.
Отыграна лучшая роль
Луча, уходящего в темень колодца.
Поверить в безверье изволь!

Разжатые скрепы – напрасно томленье,
А – сжаты – томиться пора!
И скуки, подёрнутой дымкою лени,
Растёт на безверье гора.
Ошибки былого тушуют прозренье,
И нА сердце будто кора.

Безжалостных скреп не бывает немного,
Являются из ничего,
И душу сжимают безлично и строго.
Напрасны мольбы. Божество
Не хочет дать жизни без срока и рока,
И властвует воля его!

И скрепы сжимаются – мы расстаёмся,
А если разжаты – любовь. –
И солнце смеётся, весеннее солнце,
В каскадах улыбчивых слов.
И вроде бы всё нам теперь удаётся,
Но скрепы сжимаются вновь!..


Наверх


Март въедается в глаза…


Март въедается в глаза яркой солью, скорбной солью.
Выжигает солнцем то, чем вчера был я.
Разбухают времена чуть подмокшею фасолью.
И шипит, шипит во мне памяти змея.

Опрокинутая высь в землю вжалась теплотою,
Расплавляя ледяной замок зимних снов.
И небесная слеза снова стала золотою.
Снова жало заострил дух сырой, лесной.

Если б кто-то был со мной, если кто-то, если кто-то…
Март не выел бы глаза, ослепив меня.
Но стекает с мёртвых крыш слёз небесных позолота
И звенит о пустоту, что во чреве дня.

Никого, кто должен быть!.. Лишь мембрана ожиданья –
Туго стянутая боль – чуточку звенит…
Лишь по чувственным волнам мой кораблик мирозданья
Уплывает от меня к небесам, в зенит…


Наверх


Стройна вселенная твоя…


Стройна вселенная твоя,
Но слишком тихий взгляд,
В котором столько забытья,
Что нет пути назад.

Юна вселенная твоя,
Но прошлое в глазах –
В чужую старость колея –
Мой путь в твоих слезах.

Тебе пора искать себя
В совсем другой тоске,
О том далёком не скорбя,
Чья жизнь на волоске


Наверх


Платформа «Яуза»


На платформе «Яуза» нету никого.
На платформе «Яуза» нету ничего.
По перрону прыгает одинокий лист.
Над платформой «Яуза» вечер свеж и чист.

И ни звука-отзвука. Пустота молчит.
Догорают в воздухе поздние лучи.
На платформе »Яуза» будто бы не я.
На платформе «Яуза» тень небытия.

Что же это, Боже мой!.. Где же, где же всё?..
Прокатилось по сердцу злое колесо.
Фонари неяркие. Я стою. Темно.
«Острова Лосиного» чёрное пятно.

И сигналы поезда что-то не слышны.
На платформе «Яуза» – царство тишины.

То, чего не стало здесь – мне сдавило грудь…
От платформы «Яуза» – мой последний путь.


Наверх


Апрель – полусонный шар…


Апрель - полусонный шар на спящей нити.
Стреляет в него секундами простор.
Хватайте апрель! И с ним туда бегите,
Где будет понятней птичий разговор!

А лопнет... поймайте новый сонный шарик,
И вспыхнет алмазом бесконечный май.
И пламя его – бессмертие подарит
И счастья земного чёрствый каравай


Наверх


Час закатный. Фонари…


Час закатный. Фонари
Пьют настой сентябрьской ночи…
Что не делится на три –
Кажется, мешает очень.

Ты, подруга, не гляди –
Что в углу темно и пусто.
Так же, как в твоей груди –
Там живёт шестое чувство.

Потому что в час, когда
Фонари лакают темень,
Легче кажется беда
И стремительнее время.


Наверх


Теперь я вижу только облака…


Теперь я вижу только облака,
Воздушный горизонт и влагу неба,
А также полусонные века,
Которые, искрясь, как хлопья снега,

В лучах зари мелькают предо мной,
И времени звучит высокий голос.
Покинутый родной предел земной
Так серебрист и тонок, словно волос!

Кружатся в тихом вальсе январи,
И золото тоски моей стекает
С сырых небес, из амфоры зари
Непревзойдённой терпкости токаем!

А подо мной – седая тишина –
Лукаво смотрит добрыми глазами
На мой приют спокойствия и сна,
На вечность под цветными парусами…

В ней свет стоит, пульсируя, живя,
Ни для чего нет даже малой цели…
Так на Земле в сиреневых ветвях
Весною соловей слагает трели.


Наверх


То не ветер свистит…


То не ветер свистит, то не птица пищит.
Это север струится сквозь сито
Тонкоствольных берёз, и, рисуя мороз,
Через сердце печалью сквозит он.

Умирает февраль, вьюжит снежную даль,
А, когда затихают метели,
То, надув паруса, вдаль плывут небеса, –
В акварельные воды апреля.

Через слякотный март, без компаса и карт,
Уплывают небесные шхуны…
И весёлые дни зажигают огни
И колеблют весенние струны.

Все земные места, как горящий кристалл,
Отражающий сонное время,
Освещают простор, будто спица, остёр –
Он сверкает в иных измереньях…

То не ветер свистит, то не птица пищит.
Это север струится сквозь сито
Тонкоствольных берёз, и от солнечных слёз
Через сердце весною сквозит он.


Наверх


Слетит неспешно птица…


Слетит неспешно птица,
И время обновится
На маленький желток,
На летний лепесток.

И, замыкая цели,
Сквозя на сквозняках,
Зернистые апрели
Сгорят в моих руках…

И свет стоит, невидим,
И тьма стоит, светла.
Из стен небесных выйдя,
По сердцу ходит мгла,

И тоже замыкает
Просторов провода
С подобием зеркальным,
Сжигающим года.

А время обрастает
Чугунной чешуёй.
Летают птичьи стаи
Над пепельной землёй…


Наверх


Свет стоит…


Свет стоит. Простору внемля,
Ты идёшь по бирюзе,
Сопрягая небо, Землю,
Отражённые в слезе.

Время пеплом на ладони
Рассыпается, лежит,
И бессмертие – бездонной
Речкой около бежит…


Наверх


Мой сентябрь


А что за окном?..
Осень крыльями машет.
И ржавые хлопья летят
В ничто, в никуда, в день пропащий вчерашний,
И капает солнечный яд.
Отравлены улицы, сны и деревья.
Былое седеет в висках…

Сентябрь – это город покинутый, древний.
Я – помню – себя в нём искал…

И капало солнце, и хлопья летели,
Сгорали во мне времена,
И город подобием звука свирели
Как будто струился в меня.

Струились вокзалы, сплетения улиц,
Дома, небеса, тополя…
Но – кто проживал в нём – назад не вернулись.

Отчаяньем пахла земля…


Наверх


Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Алексей Борычев
: ЗАБВЕНИЕ. Сборник стихов.
Вся подборка хороша. А несколько стихотворений просто первоклассные. В первую очередь - "Платформа «Яуза»", "Час закатный. Фонари", "Мой сентябрь". Читайте - и наслаждайтесь!
22.12.18
<table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/adonais123>Алексей Борычев</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/sbornik/6617>ЗАБВЕНИЕ</a>. Сборник стихов.<br> <font color=gray>Вся подборка хороша. А несколько стихотворений просто первоклассные. В первую очередь - "Платформа «Яуза»", "Час закатный. Фонари", "Мой сентябрь". Читайте - и наслаждайтесь! <br><small>22.12.18</small></font></td></tr></table>


О проекте:
Регистрация
Помощь:
Правила
Help
Люди:
Редакция
Писатели и поэты
Поэты и писатели по городам проживания
Поэты и писатели в Интернете
Lito.Ru в "ЖЖ":
Писатели и поэты в ЖЖ
Публикации:
Все произведения
По ключевым словам
Поэзия
Проза
Критика и публицистика
Информация: