О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки





Статьи **



Наталия Шиндина: Случайные аллюзии….

Стилизация. Переосмысление художественного содержания известных сюжетов. Простой, но изысканный способ обнажить самое сокровенное, не сказав ни слова о себе лично. Цикл Наталии Шиндиной напомнил мне о проекте Е. Рождественской «Реинкарнации» – перед глазами поплыли фотографии наших современников, перевоплотившихся в персонажей, изображенных на полотнах известных мастеров.
Веришь, Прага, мы с тобой чужие мифы
Разыграли как по нотам…
Верно, стихотворения разыграны, как по нотам, но в новой аранжировке, где узнается рука автора. У Шиндиной есть собственный стиль, свой почерк. Нестандартное ассоциативное мышление. Стихи отличает особая звуковая организация. Любимая стилистическая фигура Наталии – аллюзия. Старые истории кажутся переписанными чересчур увлекающимся летописцем, который чуть больше допустимого добавил от себя, и знакомые образы заиграли свежо и оригинально. Здесь все те же сюжеты, вечные размышления о жизни и смерти. Но – легко и свободно. Не про себя ли автор говорит:
Я — улиц чужих Посторонний Улисс,
Ведомый к ним джойстиком Джойса.
В двух строках высвечивается характерное для Натальи смешение культурных пластов. Соединяются символы разных эпох. Улисс (древнее время, античная литература). «Посторонний» Камю и Джойс (первая половина 20 в., эпоха смелых литературных экспериментов). Джойстик – деталь, символизирующая наше время. Великолепная фоника, игра словами и образами, гармоничное сочетание архаизмов с современной лексикой… Подобное – в большинстве стихов Натальи. Например, в письме Одиссея «Белое солнце Троады» троянский конь оборачивается «ходом конем» («Кстати, я ахейской армии на благо Ход конем второго дня придумал верный»), а воспоминания о юности героя отсылают к современному анекдоту про то, как звери играли в карты с лисенком («Ох, недаром я юнцом от козопасов Получал не раз по наглой рыжей морде»).
И в таком духе, протягивая читателю колоду карт со старинными гравюрами и краплеными современной идиоматикой рубашками, автор ухитряется говорить о главном четко и ненавязчиво. И «видятся… другие карты»:
Далекие от таинств ворожбы,
Пропахшие волной, в кристаллах соли…
Но каждый раз, когда полна луна,
Знать, тяжела приливом, мне не спится,
Я вспоминаю снова, что я — птица,
А мир вокруг — слова, слова, слова…
Зачем я повторяю их, тупица?!
Больной вопрос, к которому автор возвращается постоянно, – выполнение своего предназначения, желание стать и оставаться самим собой, не оказавшись в палате № 6, не закончив жизнь на половине, как в прямом смысле, так и не поддаваясь бессмысленной, подчиненной пустой суете жизни, той самой, о которой Гете говорил: покой есть смерть.
«Чтобы вновь стать собой, пусть не гением, пусть ненадолго…»


Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
Анна Новомлинская

Наталия Шиндина

Случайные аллюзии…

2004

Случайная аллюзия в случайном разговоре Несбывшееся пророчество Борхеса (из цикла «Пражский прожект») В поисках нового пророка (из цикла «Пражский прожект») Белое солнце Троады (письма итакской жене) Комедия убожества Я — попугай Что, Сальери, плохо дело? *** (Ты сердишься, Цезарь…)


Случайная аллюзия в случайном разговоре


Вам слишком странным кажется мой взгляд?
Что за фантазии, скажите ради бога?
Как вы сказали? Ах, глаза блестят…
Ну, просто выпила, должно быть, слишком много.

Вы правы, слишком пьяно, как всегда,
И душно… На балкон? Нет-нет, не надо.
Да мне не скучно… мне уже пора.
Зайдите как-нибудь, я буду очень рада.

Ну что вы, право, я сама дойду.
Нет, все в порядке, просто что-то с головою…
Быть может, странно то, что я скажу…
Мне даже нравится, что вы больны не мною…

Наверх


Несбывшееся пророчество Борхеса (из цикла «Пражский прожект»)


Врастает руинами руны Рэйдо*
Размытая ратуши ретушь
В текущую вспять сублиматом дорог
Целетны** булыжную ветошь.

Реальность пасует в пасьянсе домов,
Урочище грез абстинента,
В барочно-готическом сонмище снов
Под небом с отливом абсента.***

Стопами ко Влтаве прижав Карлов мост,
Эоловой арфы хозяин
(Внутри — Птицелов, на лицо — Карлик Нос)
«Волшебную флейту» играет.

Как тень от забытого кистью мазка
В толпе нибелунгов потомков
Мелькает за бытом забитый оскал
Степного степенного волка.

И отпрыск Мидаса — ручной неофит
Ученья халявной подачки,
Перчатку стянув, суеверно спешит
Коснуться злаченой собачки.****

Прощаю Сизифа садисту Камю,
Над брошенным камнем в Градчанах.*****
Из глины глинтвейна в себе сотворю
Отпетого клона Адама.

Мне в бархатных швах Староместских кулис
Открылось занятное свойство:
Я — улиц чужих Посторонний Улисс,
Ведомый к ним джойстиком Джойса.

Надежду пройти половину пути
Оставлю у входа в Лорету.******
Таланты в ломбард, душу на карантин —
Канаю в канавную Лету.

Но прежде, как в старый и добрый соц-арт,
Местечко забью на обоях
Под вашу ремарку, товарищ Ремарк,
О вовремя сдохших героях.*******

Сдав в папку с пометкою «Пражский прожект»
Все то, что со мной не случилось,
Я требую чуда. Но чуда мне нет.
Горацио, нам и не снилось…
_________________________________
* Рэйдо — руна пути.
** Целетна — ведущая к Староместской площади улица, вначале которой находится Пороховая башня.
*** Чешский абсент — полынная настойка крепостью 50°, пронзительно синего цвета. Запрещен к продаже во всем мире (кроме Чехии и Франции), поскольку обладает галлюциногенными свойствами.
**** Существует поверье: если погладить золотую собаку на барельефе одной из статуй Карлова моста и загадать желание, в течение года оно непременно сбудется.
***** Градчаны — район Праги, знаменитый многочисленными памятниками архитектуры.
****** Лорета — монастырь Святой Анны.
******* «Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.» Эрих Мария Ремарк.

Наверх


В поисках нового пророка (из цикла «Пражский прожект»)


Мне Орлой* напоминает снова: смертен.
Я у ратуши, как на душевной паперти,
Повторяю подсознательно «muerte»**
До потери смысла, пульса, памяти.

Что для русского sehr gut, то Кафке скверно!***
Рефлектирую до саморазложения
И Давида с головою Олоферна
По витринам вижу вместо отражения.

Злата улочка**** лукаво вопрошает:
«Ассириец, как тебе такая пассия?»
А в ответ я по губам своим  читаю
Рифму глупую: «игра сия — и grasias».*****

Веришь, Прага, мы с тобой чужие мифы
Разыграли как по нотам… и опять в ничью.
Но, кто знает, может, ради этой рифмы
Вновь поверю, пусть не Борхесу, так Павичу…
_________________________________
* Орлой — астрономические и астрологические часы на Староместской площади, одна из фигурок на которых, скелет с колокольчиком, звонящий каждый час, символизирует смерть.
** Muerte — смерть (испанский).
*** Франц Кафка в одном из своих писем писал (пардон за тавтологию), что Прага его не отпускает.
**** Злата улочка — первоначальное название Златницка получила из-за того, что на ней жили чеканщики по золоту, позднее там поселились стрельцы Пражского Града.
***** Grasias — спасибо (испанский).

Наверх


Белое солнце Троады (письма итакской жене)


Нынче тихо. Это прямо как-то ново.
Почитай уж третьи сутки не воюем —
Крутим всяк хвосты посланникам Эола.
Не иначе как затишье перед бурей.

Вот, решил потратить с пользой час досуга,
Написать из тенедосского залива:
Хайре вам, моя любезная супруга!
Пусть к вам будут наши боги справедливы.

Как там жизнь в глухой провинции у моря?
Что Итака наша, выгодно ль торгует?
А народ? Довольны, сыты, зря не спорят?
Верно, пьют? Пусть пьют — уж лучше, чем бунтуют.

Вы всё шьете? Бабьи хлопоты — известно.
Сын, поди, теперь совсем уже мужчина?
За меня не беспокойтесь, слава Зевсу,
Я живой, местами даже невредимый.

Если скажут что про Паламеда — правда.
Пусть паршивец знает внука Автолика.
По делам, как говорится, и награда.
Быть убийцей мне милей, чем быть убитым.

Мы опять несем серьезные потери,
Что ни день, то недочет среди героев.
Эти гады крепко в городе засели,
Не подступишься ни с берега, ни с моря.

А на днях был случай скверный. Слышу шепот
За спиной. Смотрю: Ахилл весь бледный с виду.
Я к нему, кричу: «Дружище, ты чего тут?!»
Он: «Стреляли…» и того… то бишь к Аиду.

Хоронили — пели, пили, чтоб забыться.
Тут и впрямь рассудком тронешься от страха.
Об одном прошу, уж если что случится
Для меня не возводите кенотафа.

Скоро ночь. От моря резко пахнет влагой.
Холодает, ветер сменится, наверно.
Кстати, я ахейской армии на благо
Ход конем второго дня придумал верный.

Мысль проникнуть в Трою тайно, без опаски
Поимела одобрение в народе.
Ох, недаром я юнцом от козопасов
Получал не раз по наглой рыжей морде.

Будет утро, будет зрелище и пища
Для ворон… Кто не умрет, тех покалечат.
Обещаю на троянском пепелище
Осушить ритон вина за нашу встречу.

Вот триера развернулась носом к мысу,
Значит, время. С нами вестники Эола!
До чего у фразы этой дивный смысл:
«Я вернусь домой в Итаку скоро»! Скоро…

P.S.

Тут средь нас какой-то бегает со свитком…
Вроде слеп, а сам все видит — хрен чё спрячешь!
Если будет вам болтать про нашу битву,
В шею шельму — денег хочет, не иначе.

Наверх


Комедия убожества


Послушай, Данте, что за чушь ты пишешь:
«Земную жизнь пройдя до половины…»
Приподними подушку чуть повыше
И подложи вторую мне под спину.
Благодарю. Так значит час кончины

Твоей тебе известен? Сам отмерил?
Иль возлагаешь скромные надежды
На то, что vita brevis, ars — длиннее?
Сей вывод — опрометчиво поспешный.
Ты забываешь, в нашем мире грешном

За всех всегда решает глупый фатум.
И звезды, и Гомер, и всё — спонтанно.
Вот задушу тебя рулоном ваты…
Там что, коньяк? Армянский? Запах странный.
И я не пью из грязного стакана.

О чем, бишь, мы? А! Что-то скверно почта
Работает, как я заметил, летом.
Отправил три письма в апреле срочных
И до сих пор не получил ответа.
Ну что там у тебя? Опять газеты?

Сомнительное, право, развлеченье.
Я до обеда не читаю прессы.
Сие весьма вредит пищеваренью
И даже посттекущему процессу.
А впрочем, гляну ради интереса.

Смотри, очередному графоману
Опять недавно обломился Букер,
А о тебе ни слова. Правда, странно?
Все суета сует и царство скуки.
Они и обо мне не пишут, суки!

Политика, финансы, шоу-бизнес,
Теракт, взрыв в шахте, катастрофа в Дели,
Новейший суперспособ ставить клизму —
Армагеддоны, право, надоели…
Ага! Прогноз погоды на  неделю:

Безоблачно, плюс двадцать, без осадков.
Раздвинь-ка шторы. Брешет эта сводка!
Льет, словно нужник в стадии упадка.
Не дождь? А что? Больничная решетка?!
Однако, ни хрена себе погодка!

Куда ни кинь, кругом одно расстройство.
Ну вот — сломался ноготь, дай-ка пилку.
Есть у меня особенное свойство:
Как мысли черные припрут к затылку,
Откупорить шампанского бутылку

И Бомарше позвать. А ты как думал?!
К нам третьим будешь? Что? «Не спиться б, няня»?
А сам с утра коньяк под нос мне сунул.
Ну, ты ханжа! И сноб в известном плане.
Из тех, что топят истину в стакане?

Не слышу надлежащего ответа.
«Платон мне друг, но он в другой палате»?
Смешно… Признайся, сам придумал это?
Или украл? Доселе в плагиате
Ты как-то мной замечен не был, братец.

А кстати, в белой тоге твой Вергилий,
Тактичный малый — жертва воспитанья…
Я слышал, обо мне вы говорили.
Что он сказал? «Оставьте упованья»?
Да, куртуазность, словно в римской бане.

Ах, мой любезный сердцу Алигьери!
Я от беседы притомился, Данте.
Ты вместо коньяка «Ркацители»
Мне принеси и почитать вагантов,
А к вечеру — под окна музыкантов.

Ушел. Предельно вежлив, но вульгарен.
Как хорошо побыть с собой любимым
Наедине. Хотя душевный парень:
Час тешил самолюбие кретина.
Земную жизнь пройдя до половины,
Кончаю я в палате №6…

Наверх


Я — попугай


Как мара, как иллюзия, мираж:
Я — старый попугай, слепая птица,
Я в клетку басмой крашенной девицей
Посажен, как рабочий антураж.

Она в ресницах прячет влажный взгляд
И говорит клиентам ради китча,
Что восседал я на плече у Тича,
Иль Моргана века тому назад.

И верят картам в опытных руках,
За мзду сулящим счастье и богатство,
Любовь Юдифи, каиново братство,
Те, что хотят остаться в дураках,

Те, что легко меняют на покой
Кураж, обильно сдобренный азартом.
Мне видятся во снах другие карты,
Я их сжимаю собственной рукой,

Далекие от  таинств ворожбы,
Пропахшие волной, в кристаллах соли,
И крап на картах — след застывшей крови
Пунктиром чьей-то прерванной судьбы.

Но каждый раз, когда полна луна,
Знать, тяжела приливом, мне не спится,
Я вспоминаю снова, что я — птица,
А мир вокруг — слова, слова, слова…

Зачем я повторяю их, тупица?!

Наверх


Что, Сальери, плохо дело?


Иногда ты жалеешь, что ты… не смертельно болен.
Например, заразился чумой от какой-нибудь крысы,
И на все остается неделя-другая — не боле,
Две недели, чтоб все, что ты ценишь, утратило смысл.
Две недели на то, чтобы просто забыть о карьере,
Положении в обществе, славе, семье и о долге
Быть талантом по службе, окладом гармонию меря,
Чтобы вновь стать собой, пусть не гением, пусть ненадолго.
Эта вечная мука, искать для себя оправданья,
Мол, вот вырастут дети, уеду куда-нибудь в Ниццу
Слушать в рокоте моря созвучья своим же созданьям,
Твердо зная, что этого чуда с тобой не случится.
Дата смерти — ключ к жизни без глупых забот о грядущем,
Все пасует пред этой лукавой улыбкой свободы.
Ты уверен, за пару недель (скромный срок, что отпущен),
Сделать больше успеешь, чем сделал за все эти годы.
Но судьба посмеялась, когда ты решился исполнить
Дерзкий замысел свой, и теперь тебе только осталось
Этот ужин прощальный  в трактире под Requiem помнить,
Помнить, как второпях перепутал случайно бокалы…

Наверх


*** (Ты сердишься, Цезарь…)


Ты сердишься, Цезарь… Пугливые блики огня
Румянцем  болезненным пляшут на бледной скуле.
Пульсирует жилка под глазом, дразня и пьяня,
Как глупая мошка, увязшая в липкой смоле.
Предвестницей бури улыбка скользит по губам,
Но глаз выраженье скрывает наклон головы.
И так непривычно мальчишески дерзок и прям
Годами отточенный контур сутулой спины.
Пугающе тих, как в вине горький вкус миндаля,
Недвижен, как профиль чеканный со старых монет,
Лишь пряди волос, словно собственной жизнью живя,
Играются с ветром, беспечно презрев пиетет.
Мне больно и страшно, и сладко нарушить твой гнев
(Прости и не ставь мне неправильность речи в упрек).
Где силы достать, чтобы, после навек замерев,
Как ветвь олеандра обвиться вокруг твоих ног?
Все глубже морщинка, бегущая к верхней губе,
И я растворяюсь в причудливо рваных тенях
Ресниц, что вчера щекотали мне щеку во сне…
Ты сердишься, Цезарь? Ты прав… разумеется, прав!

Наверх


Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Наталия Шиндина
: Случайные аллюзии…. Сборник стихов.

15.12.04

Fatal error: Uncaught Error: Call to undefined function ereg_replace() in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/fucktions.php:270 Stack trace: #0 /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/sbornik.php(201): Show_html('\r\n<table border...') #1 {main} thrown in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/fucktions.php on line 270