О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки





Статьи **



Александр Балтин: Крест и величие Юрия Влодова.

Впечатляет. Читая

"«Ты — Смерть моя?» — едва промолвил я.
«Я — Жизнь твоя…» — прошамкала старуха.",

вспомнил афоризм Алексея Прасолова:

Смерть живая — не ужас,
Ужас — мёртвая жизнь.

Увы, о том же.

Редактор отдела поэзии, 
Борис Суслович

Александр Балтин

Крест и величие Юрия Влодова

Величие замысла свидетельствует в равной степени и о широте души и об уверенности в собственных силах, но если первое не исчисляется ни в каких человеческих единицах, то второе у Юрия Влодова было очевидно налицо: и уверенность, и значительные силы таланта: вещества, определяющего жизнь поэта.
Ибо Влодов замыслил ни мало, ни много современный, метафизический эпос, и то, как сумел воплотить замысел, позволяет говорить о создание поэзии высот, космических кристаллов.
Ибо «Люди и боги» Влодова – в сумме, в том, что было написано – вполне можно определить, как метафизическое повествование об истории человека и развитие его духа: где высокое и низкое артикулированы порою чётко, порою мешаются, сплетаясь в причудливый орнамент жизни.

Я заглянул в зерцало Бытия…
Прозрачный звон слегка коснулся слуха…
Чу! — за спиной стояла побируха!
«Ты — Смерть моя?» — едва промолвил я.
«Я — Жизнь твоя…» — прошамкала старуха.

Парадокс столь же обоснован, сколь и глубок: он – о подлинном не- знании человеком подлинности, ибо и жизнь может быть смертью, и смерть – жизнью.
Ибо сберегающий душу свою, то есть всё худшее в ней, всё слишком привязанное к земному, теряет её, а убивающий в ней избыток земного, обретает высоты.
Влодов – безбытный странник, брезгающий бытом, живущий неустроенно, почти дервиш, если бы не традиционные пороки поэта (да и такие ли уж пороки?) доказывал это и жизнью своей, и напряжением внутренней плазмы, раскалённой настолько, насколько ярко взрывались – или медитировали – стихи.
И пласты космоса, который, если верить фиалковому Циолковскому, абсолютно счастлив, наполняли его стихи:

— Кто толчется у дверей
Шито-крыто, как еврей?
Кто там круть да верть?
Ты, подруга Смерть?
— Не боись, что я с косой,
Не дичись, что глаз косой…
Я не Смерть, а Жизнь!..
Что, признал, кажись?!.

Ибо ирония здесь переходит в философию, а философия вовсе не снижается иронией, но, обнимаясь в нею, сливается в своеобразную аллегорию – почти барочную.
Можно заглядывать в замшелые колодцы жизни, черпая из них воды лирики, разной степени свежести; а можно глядеть в бездны, открывая и золото, и раскалённую неизвестную субстанцию, грозящую собственной жизни поэта.
Только второе гарантирует поэзию запредельности, высоты – вместе: компактности, лаконизма, предельной яркости.
Как у Юрия Влодова.

Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Александр Балтин
: Крест и величие Юрия Влодова. Эссе.
Впечатляет. Читая "«Ты — Смерть моя?» — едва промолвил я. «Я — Жизнь твоя…» — прошамкала старуха.", вспомнил афоризм Алексея Прасолова: Смерть живая — не ужас, Ужас — мёртвая жизнь. Увы...
18.11.18
<table border=0 cellpadding=3 width=300><tr><td width=100 valign=top></td><td valign=top><b><big><font color=red>Точка Зрения</font> - Lito.Ru</big><br><a href=http://www.lito1.ru/avtor/baltin>Александр Балтин</a></b>: <a href=http://www.lito1.ru/text/78536>Крест и величие Юрия Влодова</a>. Эссе.<br> <font color=gray>Впечатляет. Читая "«Ты — Смерть моя?» — едва промолвил я. «Я — Жизнь твоя…» — прошамкала старуха.", вспомнил афоризм Алексея Прасолова: Смерть живая — не ужас, Ужас — мёртвая жизнь. Увы...<br><small>18.11.18</small></font></td></tr></table>



hp"); ?>